Читать онлайн «Большевики. Причины и последствия переворота 1917 года». Страница 151

Ленин одну за другой рассматривает жалобы противника, пытается опровергнуть их, а затем ставит классово-медицинский диагноз: «Нездоровый мелкобуржуазный интеллигент, увидев несправедливость, хнычет, кричит, теряет голову, контроль над собой, сплетничает и начинает нести вздор о «системе». Пролетарий… заметив какие-то ошибки, со знанием дела исправляет их… и решительно доводит дело до конца». Окончательный диагноз таков: «Наша старая дружба позволяет мне сказать: вам надо лечить нервы».

Такие же отеческие наставления Ленин адресовал Адольфу Иоффе. Возможно, в этом случае он был прав. Известный советский дипломат страдал нервными расстройствами.[445]

Как-то Иоффе неосторожно отождествил Ленина с диктатором, написав: «ЦК – это вы». Ленин с возмущением ответил: «Это можно писать только в состоянии большого нервного раздражения и переутомления… Зачем же так нервничать, чтобы писать совершенно невозможную, совершенно невозможную фразу, будто ЦК – это я».[446]

И снова: «Вы должны серьезно отдохнуть… Думаю, не лучше ли вам поехать за границу в санаторий?» Тон письма не может скрыть того факта, что Ленин относит Иоффе к категории тех, кто «хнычет и кричит». Ленин не может удержаться, чтобы не привести в пример «пролетария», который безропотно делает одну работу за другой. Это был Сталин.

Время от времени Ленин действовал так, словно руководил санаторием. Забота о здоровье подчиненных, на первый взгляд казавшаяся столь гуманной и разумной, роковым образом сказывалась на советской политике. Ленин неукоснительно придерживался принципа, что здоровье человека, если он является советским служащим, касается не только его самого, его семьи, но в первую очередь партии. Именно партия должна взять на себя ответственность за здоровье своего сотрудника и, если необходимо, заставить его лечиться и делать операцию.

Временами Ленин доходил до абсурда в своей заботе о здоровье подчиненных. Одному из чиновников, приехавших в Кремль, он заявил, что тот очень плохо выглядит и должен немедленно отправиться на Кавказ. Человека посадили в автомобиль и отвезли на вокзал, даже не позволив ему заехать домой. Ленину пришла в голову блестящая идея (когда его обследовали немецкие доктора) проверить состояние здоровья своих сотрудников. Он собрал несколько высоких должностных лиц, включая Дзержинского, и объяснил, что им придется раздеться и пройти обследование. его медицинский деспотизм привел к печальным для него последствиям. Во время его последней болезни Политбюро, а не врачи контролировало его режим и лечение. Больной и его семья беспомощно наблюдали, как скорее по политическим, нежели по медицинским соображениям Ленин оказался в полной изоляции от окружающего мира. «Если бы я был свободным человеком», – вырвалось у Ленина. Но он сам создал эту модель.[447]

Забота о собственном здоровье вынуждала его быть благоразумным, но он абсолютно не мог выносить бездействие, волнуясь о том, что «они» делают в его отсутствие. Однако он регулярно ездил на отдых. Даже в январе 1918 года, когда власть большевиков висела на волоске, Ленин на несколько дней поехал отдохнуть в Финляндию. После переезда в Москву основным местом отдыха стали Горки, расположенные недалеко от Москвы. Даже в самые напряженные моменты Гражданской войны Ленин любил съездить «на природу». Одна из таких поездок чуть не стоила ему жизни. В январе 1919 года он поехал навестить больную жену, а потом отправился в детский санаторий под Москвой. его автомобиль был остановлен бандитами, которые силой заставили его и других пассажиров выйти из машины, затем сели в машину и скрылись в неизвестном направлении. Свидетели вспоминали, что он сильно горевал из-за потери машины и возмущался, что шофер не оказал сопротивления бандитам. Ленин всегда сильно переживал случаи хулиганства и насилие, имевшие непосредственное отношение к нему. В «Детской болезни «левизны» в коммунизме» Ленин вспоминает собственный горький опыт.

Описывая ситуацию, сложившуюся в советском правительстве во времена Брест-Литовска, он предлагает читателям: «Представьте себя в положении (пассажиров) автомобиля, который остановлен вооруженными бандитами… Вы отдаете им деньги, паспорт, револьвер (как он и сделал). (Взамен) вы отделались от бандитской компании… и смогли спасти собственную шкуру».[448]

Однако, несмотря на опасность, которую таили в себе эти загородные поездки, Ленин продолжал ездить за город. В связи с ухудшающимся здоровьем начиная с 1921 года он все больше времени проводил в Горках. Теперь он не позволял себе слишком тяжелых нагрузок, а просто много гулял, собирал грибы. Как всякий русский человек, Ленин очень любил собирать грибы и легко отличал ядовитый гриб от съедобного.

Надо сказать, что в последние годы жизни не только состояние здоровья сказывалось на его растущей раздражительности. Казалось бы, после четырех лет тяжелейших сражений в России был мир и, предположительно, земля обетованная, называемая социализмом. При ближайшем рассмотрении мир и социализм оказались довольно иллюзорными. Бандитские нападения, крестьянские волнения в 1921-м и 1922 годах. Для их подавления приходилось использовать Красную армию. После кронштадтского мятежа Ленин всерьез задумался о возможности следующего мятежа. Он опасался, что моряки, «краса и гордость революции», по-прежнему представляют угрозу для большевизма.

Что касается социализма, то было бы смешно говорить об этом в России в 1921 году. Какой социализм? Ленин убеждал, что социализм – это государственный капитализм, а коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны, но для рядового рабочего все это было пустым звуком. Положение рабочего стало намного хуже, чем при царском режиме. В период военного коммунизма положение вроде бы несколько улучшилось, но это оказалось не более чем иллюзией. Теперь фабриками управляли буржуазные специалисты. После разгрома внутрипартийной оппозиции в январе 1922 года Ленин решительно заявил: «Любое вмешательство профсоюзов в управление (государственными) предприятиями… будет рассматриваться как вредное и недопустимое». Союзы, добавил он, должны тесно сотрудничать с государством. Старым рабочим это высказывание показалось удивительно знакомым. Не эту ли точку зрения отстаивал шеф царской полиции Зубатов? Рабочие должны уважать государство, своего друга и защитника, и не слушать агитаторов (тогда социал-демократов, теперь «рабочую оппозицию»).

На поверку все большевистские высказывания оказывались колоссальным обманом. При нэпе возобновилась частная торговля и спекуляция. Крестьянина заверили, что теперь он получил право самостоятельно распоряжаться излишками продукции. Ленин часто повторял: «Теперь мы заняли «командные высоты» в экономике, то есть мы владеем ситуацией в тяжелой промышленности, на транспорте». Кто такие «мы», в 1921—1922 годах могли не понимать только зарубежные коммунисты и газетчики. В послевоенной России каждый понимал, что «мы» – это партия и государственная бюрократия, которая уже приобрела черты и усвоила линию поведения правящего класса.

Большевики не сдержали обещаний, данных в революцию. Однако народ безмолвствовал. Пока еще рано было говорить об установлении тоталитарного режима, но внутрипартийные недовольства жестоко подавлялись. Самое удивительное, что с первых дней правления, когда Ленин пообещал мир, хлеб и землю, его режим приобрел популярность. Нэп принес видимое улучшение экономического положения. Крестьяне и «специалисты» считали, что именно Ленин уберег их от уничтожения и преследования в период военного коммунизма. Возможно, они с излишней долей оптимизма считали, что, пока Ленин у власти, они будут защищены от доктринеров и новых актов беззакония. Однако в то же самое время в партии его популярность заметно уменьшилась. Многие считали, что новая экономическая политика приведет к созданию мелкобуржуазной страны, а пролетариат обретет новые цепи. Противники олигархии и протекционизма, которые в 1921 году считали, что если бы «Ильич только знал факты», то был бы с ними, теперь не были в этом уверены. Кому-то казалось, что Ленин смотрит на все сквозь пальцы, что он главный враг внутрипартийной демократии, человек, который выгонит или посадит в тюрьму тех, кто посмеет не согласиться с его мнением. Самые близкие помощники и потенциальные преемники давно уже не рассматривали его как беспристрастного судью. В последние годы они все испытали на себе его растущую раздражительность и деспотизм. Самые близкие, вероятно, понимали, что, пока Ильич жив, он защищает их друг от друга, а партию от интриганства и разложения. Эту легенду они попытались сохранить и после его смерти, но самому Ленину в течение его последней болезни они практически не оказывали ни уважения, ни внимания. Медведев, бывший член «рабочей оппозиции», выразил, скорее всего, истинные чувства многих высших должностных лиц, которых Ленин поднял от незаметных агитаторов до невообразимых высот. «Смерть товарища Ленина, – написал он, – была самым тяжелым событием. Но все относительно в этом мире».[449]