Читать онлайн «Открытие Индии». Страница 168

В этом отношении неудачу потерпела не только коммунистическая партия Индии. Имеются другие партии, которые охотно болтают о модернизме и духе современности, о сущности западной культуры, а в то же самое время не знают своей собственной культуры. В отличие от коммунистов у них нет движущего их идеала и нет той силы, которая толкала бы их вперед. Они перенимают внешние формы и атрибуты Запада (и часто наименее желательные) и воображают, что идут в авангарде прогрессирующей цивилизации. Эти наивные, недалекие, но полные самодовольства люди обосновались главным образом в больших городах, живут искусственной жизнью, лишенной всяких живых связей с культурой как Востока, так и Запада.

Поэтому национальный прогресс не может заключаться ни в повторении прошлого, ни в его отрицании. Нужно брать новые формы, но в связи со старыми. Иногда новое, хотя оно и резко отличается от старого, появляется в виде ранее существовавших форм. Таким образом, создается впечатление непрерывного развития из прошлого, новое воспринимается как звено в длинной цепи истории народа. История Индии является яркой летописью перемен, происшедших этим путем. Она представляет собой процесс непрерывного приспособления старых идей к меняющемуся окружению, старых форм к новым. Ввиду этого в индийской истории не наблюдается перерывов в развитии культуры и, несмотря на неоднократные перемены, существует непрерывность начиная с давних времен Мохенджо-Даро и кончая нашим веком. Существовало уважение к прошлому и к традиционным формам, но существовала также свобода, гибкость ума и духовная терпимость. Таким образом, хотя формы часто оставались неизменными, внутреннее содержание продолжало меняться. Никаким другим способом индийское общество не смогло бы просуществовать тысячи лет. Только живой, развивающийся ум мог преодолеть жесткость национальных форм, только эти формы смогли обеспечить ему непрерывность и стабильность.

Однако это равновесие может стать неустойчивым, и один аспект может затемнить и в некоторой степени подавить другой. В Индии существовала чрезвычайно широкая духовная свобода в соединении с некоторыми жесткими социальными формами. Эти формы в конечном, итоге оказали свое влияние на духовную свободу и сделали ее на практике, если не в теории, более жесткой и ограниченной. В Западной Европе не было такой духовной свободы, но, с другой стороны, там было гораздо меньше жесткости в социальных формах. Европа вела длительную борьбу за духовную свободу, и в результате социальные формы также изменились.

В Китае гибкость ума была даже большей, чем в Индии, и при всей любви Китая к традиции и его приверженности к ней этот ум никогда не терял своей гибкости и терпимости. Традиция иногда задерживала наступление перемен, но ум не боялся их, хотя он и сохранял старые формы. Даже в большей степени, чем в Индии, китайское общество добилось равновесия, которое не нарушалось тысячелетиями, несмотря на многие перемены. Может быть, одно из больших преимуществ, которыми Китай обладает по сравнению с другими страна.ми, заключается в том, что Китай полностью свободен от догм, от узкого и ограниченного мировоззрения и опирается на разум и здравый смысл. Китай, как ни одна другая страна, основывал свою культуру в меньшей степени на религии и в большей — на морали, этике и на глубоком понимании разнообразия человеческой жизни.

В Индии ввиду признанной свободы ума, какой бы ограниченной она ни была на практике, новые идеи не отвергаются. Они рассматриваются и могут восприниматься в более широких масштабах, чем в тех странах, которые имеют более жесткое и догматическое воззрение на жизнь. Главные идеалы индийской культуры имеют широкую основу и могут быть приспособлены почти к любому окружению. Острый конфликт между наукой и религией, который потряс Европу в 19 веке, не имел бы реальной почвы в Индии, и перемены, основанные на применении науки, не вызвали бы там никакого конфликта с этими идеалами. Несомненно, такие перемены взволновали бы, как они волнуют и сейчас, душу Индии, но вместо борьбы с ними и отклонения их она рационализировала бы их с собственной идеологической точки зрения и ввела бы их в рамки своего психического склада. Вероятно, в ходе этого процесса в старое мировоззрение будет внесено множество важных изменений, но они не будут навязаны извне, а будут скорее казаться естественно развивающимися на почве народной культуры. В настоящее время это труднее осуществить, чем раньше, из-за длительного периода приостановленного роста и неотложной необходимости крупных качественных изменений.

Однако конфликт со значительной частью надстройки, выросшей вокруг этих основных идеалов и существующей у нас сегодня, должен произойти. Эта надстройка должна будет неизбежно исчезнуть, так как значительная часть ее плоха сама по себе и противоречит духу века. Те, кто пытается сохранить ее, оказывают плохую услугу основным идеалам индийской культуры, ибо они смешивают хорошее с плохим и, таким образом, подвергают опасности первое. Нелегко отделить одно от другого или провести четкую линию между ними, и здесь мнения широко расходятся. Но нет необходимости проводить какую-либо теоретическую и логическую линию; логика меняющейся жизни и ход событий постепенно проведут эту

линию и без нас. Любое событие, будь то в области техники или философии, диктует необходимость установления контакта с самой жизнью, с социальными нуждами, с живыми движениями мира. Отсутствие этого контакта приведет к загниванию и потере жизненной и творческой энергии. Но если мы сохраним эти контакты и будем восприимчивы к ним, мы приспособимся к жизни с ее отливами и приливами, не теряя существенных характерных особенностей, которые мы ценим.

Наш подход к знанию в прошлом был синтетическим, но ограничивался Индией. Эта ограниченность продолжала существовать, и синтетический подход постепенно уступил место аналитическому. Мы должны теперь сделать большее ударение на синтетическом аспекте и сделать весь мир объектом нашего изучения. Это ударение на синтезе действительно необходимо для каждой нации и личности, если они хотят выйти из узких рамок мышления и действий, в которых большинство людей жило так долго. Развитие науки и ее применение сделали это возможным для пас, и однако как раз избыток новых знаний увеличил эту трудность. Специализация привела к сужению жизни личности, ограничив ее определенным крутом, и труд человека в промышленности * составляет часто бесконечно малую долю всего продукта. Специализация в области знаний и труда должна будет существовать и в дальнейшем, но представляется более существенным, чем когда-либо раньше, поощрять синтетический взгляд на человеческую жизнь и дерзания человека на протяжении веков. Этот взгляд должен учитывать как прошлое, так и настоящее и охватывать все страны и народы. Таким способом мы, возможно, выработаем чувство уважения не только к собственным национальным традициям и, культуре, но и к традициям и культуре других народов, а также способность понимать и сотрудничать с народами других стран. Таким образом, нам, может быть, удастся до известной степени создать разносторонние индивидуальности вместо односторонних индивидуальностей сегодняшнего дня. Мы могли бы стать, по словам Платона, «зрителями всех времен и всего сущего», живя за счет несметных драгоценностей, накопленных человечеством, умножая и используя их для создания будущего.

Следует считать любопытным и многозначительным тот факт, что, несмотря на весь нынешний научный прогресс и разговоры об интернационализме, расизм и другие разъединяющие факторы, по крайней мере в настоящее время, проявляются столь же сильно (если не сильнее), как и в любой другой период истории. Во всем этом прогрессе чего-то нехватает, и в результате никак не удается достичь гармонии ни между нациями, ни в душе человека. Может быть, больше синтеза и немного скромности перед мудростью прошлого, которая, в конце концов, является накопленным опытом человечества, поможет нам открыть новую перспективу и добиться большей гармонии. Это особенно

необходимо тем народам, которые живут лихорадочной жизнью только в настоящем и почти забыли прошлое. Но таким странам, как Индия, нужно делать упор на другое, потому что у нас слишком много наследия прошлого и потому, что мы игнорировали настоящее. Нам надо освободиться от этого узкого религиозного мировоззрения, от этой безумной склонности к сверхъестественным и метафизическим спекуляциям, от этого расслабляющего влияния религиозно-обрядового и мистического эмоционализма на дисциплину ума, которые мешают нам понять самих себя и весь мир. Мы должны вплотную заняться настоящим, этой жизнью, этим миром, этой природой, которая окружает нас в своем бесконечном разнообразии. Некоторые индусы поговаривают о возвращении к Ведам; некоторые мусульмане мечтают об исламистской теократии. Досужие мечты, ибо возврата к прошлому нет; поворота назад не может быть даже в том случае, если это было бы признано желательным. Время течет лишь в одном направлении.