Читать онлайн «Открытие Индии». Страница 119

Я неоднократно подвергал критике работу конгрессистских правительств и выражал недовольство тем, что дело продвигается слишком медленно; однако теперь, оглядываясь назад, я поражаюсь, какие успехи были достигнуты ими за короткий срок в два года и три месяца, несмотря на бесчисленные трудности, которые окружали их. К сожалению, часть проделанной ими важной работы не успела принести плодов, поскольку в момент отставки конгрессистских правительств она находилась в стадии завершения и была приостановлена их преемником, то есть английским губернатором. Деятельность конгрессистских правительств принесла пользу крестьянам и промышленным рабочим и придала им силы. Одним из наиболее важных и крупных достижений было введение системы массового образования, получившего название начального образования. Эта система но только была основана на последних достижениях педагогической науки, но и специально приспособлена к индийским условиям.

Все силы, заинтересованные в сохранении существующего положения, препятствовали прогрессивным мероприятиям. Предприниматели (преимущественно европейцы, но частично также и индийцы) крайне грубо вели себя по отношению к членам комиссии, созданной правительством Соединенных провинций для обследования условий труда на текстильных предприятиях Канпура, и часто отказывались предоставлять комиссии фактический и цифровой материал. Рабочие давно уже стояли перед лицом объединенного фронта предпринимателей и правительства, а полиция всегда была к услугам фабрикантов. Поэтому эти последние резко отрицательно отнеслись к новой политике, проводившейся конгрессистскими правительствами. Вот что пишет о тактике предпринимателей Шива Рао, старый участник индийского рабочего движения, примыкающий к умеренному крылу этого движения: «Ухищрения и неразборчивость в средствах, характеризующие действия в подобных случаях (забастовки и др.) предпринимателей и полиции, показались бы невероятными человеку, незнакомому с индийскими условиями». Во многих странах правительства в их нынешнем составе становятся на сторону предпринимателей. В Индии, указывает Шива Рао, для этого имеются дополнительные причины: «Помимо личной враждебности, почти все индийские должностные лица охвачены страхом, что профессиональные союзы, если дать им возможность развиваться, поднимут сознательность масс. Поскольку в Индии политическая борьба время от времени выливается в форму таких движений, как несотрудничество и кампании гражданского неповиновения, они считают, что нельзя допускать, чтобы массы организовались»102.

Правительства определяют политику; законодательные учреждения принимают законы; но осуществление политики на деле и проведение в житзнь этих законов зависит в конечном счете от административных учреждений и их персонала. Поэтому правительствам провинций волей-неволей приходилось опираться на административный аппарат, в частности на индийский административный персонал и на полицию. Чиновники этих учреждений, проникнутые совсем иными, авторитарными традициями, не могли примириться с новой атмосферой, с требовательностью общественности, с тем, что их собственная роль стала менее значительной, ие хотели подчиняться людям, которых они привыклп арестовывать и заключать в тюрьмы. Первое время они проявляли тревогу в отношении будущих событий. Но никаких революционных перемен не произошло, и они постепенно успокоились и продолжали работать по-старому. Министрам нелегко вмешиваться в работу человека, находящегося на своем посту, это можно делать только в исключительных случаях. Персонал административных учреждений образовал круговую поруку, и все тесно держались друг за друга. В случае смещения одного из чиновников его преемник обычно продолжал ту же линию. Было невозможно внезапно изменить старую реакционную и автократическую психологию административного персонала в целом. Отдельные лица могли изменять свои взгляды, некоторые могли попытаться приспособиться к новым условиям, но подавляющее большинство людей мыслили иначе и всегда действовали иначе — могли ли они претерпеть метаморфозу и стать борцами за новый порядок? В лучшем случае они могли проявлять пассивную, неповоротливую лояльность; в силу самой природы вещей нельзя было ожидать пламенного энтузиазма к новой работе, в которую они но верили и которая противоречила их собственным корыстным интересам. К сожалению, даже такая пассивная лояльность не всегда проявлялась.

Высшие чины гражданской службы, издавна привыкшие к диктаторским методам и неограниченной власти, отнеслись к новым министрам и членам законодательных учреждений как к самозванцам, ворвавшимся в чужие владения. Трудно было отказаться от привычной уверенности в том, что именно они, постоянно действующий аппарат, и в особенности английские сотрудники этого аппарата, представляют Индию, а все остальное — малозначащие придатки. Нелегко было мириться с пришельцами, а еще труднее —выполнять их приказания. Эти люди чувствовали себя примерно так, как чувствовал бы себя правоверный индус, если бы неприкасаемый ворвался в святилище его храма. Заколебалось здание престижа и расового превосходства, построенное с таким старанием и ставшее для них почти религией. Считается, что китайцы придают большое значение внешнему достоинству, но я думаю, что вряд ли найдется китаец, так страстно стремящийся сохранить «внешнее достоинство», как англичане в Индии. Для этих последних речь идет не только о своем личном, расовом или национальном престиже; это тесно связано также с их властью и с их частными интересами.

Однако с пришельцами приходилось мириться, хотя эта терпимость убывала по мере того, как ослабевало чувство страха. Такими настроениями были проникнуты все административные ведомства, но особенно они проявлялись за пределами центральных канцелярий, на местах, а также в вопросах, связанных с тем, что именуется «правопорядком», и считавшихся прерогативой местного судьи и полиции. Требования конгрессистских правительств о соблюдении гражданских свобод использовались местными чиновниками и полицией как оправдание для того, чтобы допускать вещи, которые обычно не потерпело бы ни одно правительство. Я убежден в том, что в ряде случаев эти нежелательные инциденты происходили по инициативе местных чиновников или полиции. Столкновения на религиозной почве вызывались рядом причин, но судебные власти и полиция тоже были в этом повинны. Опыт показывает, что быстрые и решительные меры могут положить конец беспорядкам, а мы неоднократно были свидетелями необыкновенной медлительности и сознательного уклонения от выполнения своих обязанностей. Совершенно очевидно, что это делалось с целью дискредитировать конгрессистские правительства. В промышленном городе Канпур, находящемся в Соединенных провинциях, местные власти проявили такую вопиющую беспомощность и неуклюжесть, которые могли быть только умышленными. Религиозно-общинные трения, которые иногда доходили до местных столкновений, были более частым явлением в конце двадцатых и в начале тридцатых годов. После создания конгрессистских правительств количество столкновений значительно сократилось. Нои характер этих трений изменился, они приняли открыто политический характер и сознательно поощрялись и организовывались.

Гражданская служба создала себе, главным образом путем саморекламы, репутацию деловитости. Но стало очевидным, что за пределами узкой сферы деятельности, с которой они освоились, эти чиновники оказывались беспомощными и неумелыми. Они не усвоили демократические методы и не умели завоевать доброжелательного к себе отношения и добиться сотрудничества со стороны народа, которого они боялись и который презирали. У них не было никакого представления относительно обширных, осуществляемых быстрыми темпами программ социального прогресса, и они могли только препятствовать их осуществлению своим бюрократизмом и узостью кругозора. За исключением некоторых отдельных лиц, это относится ко всем чиновникам высшей администрации, как англичанам, так и индийцам. Удивительно, насколько они были непригодны для разрешения новых задач, стоявших перед ними.

Разумеется, и в народных правительствах было немало неумения и некомпетентности. Но это компенсировалось энергией и энтузиазмом, тесным контактом с массами, желанием и способностью учиться на собственных ошибках. Здесь проявлялась жизненная энергия, жизнь била ключом, чувствовался напряженный пульс, горячее стремление добиться результатов; все это представляло разительный контраст с апатией и консерватизмом английского правящего класса и его сторонников. Таким образом, Индия, эта страна традиций, являла странную картину: роли переменились. Англичане, которые пришли сюда как представители динамического общества, стали теперь главной опорой неподвижной, устарелой традиции; среди индийцев же было много сторонников нового, динамического порядка, горячо стремившихся к преобразованиям не только политического, но также социального и экономического характера. Эти индийцы представляли (возможно, и не сознавая этого) новые крупные действующие силы. Такая перемена ролей показывала, что если в прошлом англичане и играли в Индии созидательную или прогрессивную роль, то теперь этого давно уже нет и они превратились в помеху и препятствие какому бы то ни было прогрессу. Темп работы их ведомств был медленный, и они не в состоянии были разрешить насущные проблемы, стоявшие перед Индией. Даже их публичные высказывания, в которых прежде была известная ясность и сила, стали нелепыми, напыщенными, лишенными какого-либо реального содержания.