Читать онлайн «Шапками закидаем! От Красного блицкрига до Танкового погрома 1941 года». Страница 121

К Ленинградскому округу относился и 1-й механизированный корпус, дислоцированный в районе Псков, Луга.

Военно-воздушные силы округа имели 2104 самолета в 8 авиадивизиях. Всего в ЛенВО было 426 230 человек личного состава, 9589 орудий и минометов, 1857 танков, то есть подавляющее превосходство над противником в количестве боевой техники. Задачи прикрытия войска фронта готовились решать методом «активной обороны» на территории Финляндии.

Загвоздка заключалась в том, что финны о своих «задачах», поставленных им германским Генштабом, ничего не знали и, всячески стремясь сохранить свой нейтралитет, свое участие в агрессии против СССР не планировали. Наконец, в начале июня 1941 года с ними была достигнута договоренность о совместном ведении боевых действий в случае нападения Советского Союза на Финляндию. При этом президент страны Ристо Рюти особо подчеркнул, что Финляндия намерена оставаться нейтральной до тех пор, пока сама не станет жертвой агрессии русских. Гитлер на сей счет не беспокоился, не сомневаясь в том, что таковая состоится. Рейхсканцлер рассчитывал на товарища Сталина, и товарищ Сталин ожиданий не обманул.

1-й и 10-й механизированные советские корпуса, в соответствии с планом развертывания, начали выдвижение к финской границе 19 июня 1941 года!

Соотношение сил на советской западной границе 22 июня 1941 года выглядело следующим образом:

Под понятием «противник» здесь обозначены реально развернутые немецкие и румынские войска, поскольку никаких других союзников Германии на нашей «западной границе» в этот момент не было в помине, а Венгрия и Финляндия еще даже не знали о своем участии в войне.

Таким образом, группировка советских войск была достаточно мощной. Противник превосходил Красную Армию лишь по численности личного состава, так как был полностью отмобилизован. Впрочем, и это его преимущество просуществовало недолго. Уже к 1 июля ряды РККА пополнили 5,8 миллиона человек, а всего к концу 1941 года – 7,2 миллиона.

Можно сделать вывод, что германское командование, развернув на Восточном фронте основную часть Вермахта, не смогло добиться подавляющего превосходства в силах не только в полосе всего будущего фронта, но и в полосах отдельных групп армий. В резерве у ОКВ имелась только 2-я армия – 21 пехотная, 2 танковые и 1 моторизованная дивизии.

Однако Красная Армия не была отмобилизована и не закончила процесс стратегического развертывания. Вследствие этого части первого эшелона войск прикрытия значительно уступали немецким соединениям, развернутым непосредственно у границы. Подобное расположение советских войск позволяло громить их по частям. На направлениях главных ударов групп армий германскому командованию удалось создать значительное превосходство. Наиболее благоприятное соотношение сил сложилось в полосе группы армий «Центр», поскольку именно на этом направлении наносился главный удар всей Восточной кампании. На остальных направлениях даже в полосах армий прикрытия имело место советское превосходство в танках. Общее соотношение сил позволяло советскому командованию не допустить превосходства противника даже на направлениях главных ударов. Но на деле произошло обратное.

Так как в Кремле не ожидали германского нападения, Красная Армия, начав в мае 1941 года стратегическое развертывание и сосредоточение на Западном ТВД, которое должно было завершиться к 15 июля, оказалась 22 июня застигнута врасплох и не имела ни оборонительной, ни наступательной группировки. Советские войска не были отмобилизованы, не имели развернутых тыловых структур и лишь завершали создание органов управления на театре. На фронте от Балтийского моря до Карпат из 77 дивизий войск прикрытия РККА в первые часы войны немедленный отпор врагу, бросившему в наступление 103 дивизии, могли оказать лишь 38 неполностью отмобилизованных дивизий, из которых лишь некоторые успели занять оборудованные позиции на границе. Остальные войска либо находились в местах постоянной дислокации, либо в лагерях, либо на марше.

Упредив советские войска в стратегическом развертывании, обеспечив внезапность нападения, создав мощные оперативные группировки своих полностью боеготовых сил на избранных направлениях удара, германское командование создало благоприятные условия для захвата стратегической инициативы и успешного проведения первых наступательных операций.

В ночь на 22 июня немецким солдатам, занявшим исходные рубежи, зачитали приказ фюрера: «Солдаты Восточного фронта!.. Сейчас вы вступаете в упорную и ответственнейшую борьбу, ибо судьба Европы, будущее германского Рейха и нашего народа находятся отныне полностью в ваших руках!»

В воскресенье 22 июня 1941 года в 3.15 утра 637 бомбардировщиков и 231 истребитель германских ВВС нанесли массированный удар по 31 советскому аэродрому. Всего в этот день авиаударам, в которых участвовало 1756 бомбардировщиков и 506 истребителей, подверглись 66 аэродромов, на которых находилось 70 % авиации приграничных округов. По германским данным, первый удар привел к уничтожению 890 советских самолетов (из них 668 на земле и 222 в воздушных боях), потери Люфтваффе составили лишь 18 машин. К вечеру потери советских ВВС составили около 1200 самолетов, из них большая часть была сожжена на земле, однако 322 советские машины были сбиты в воздушных боях. Причем Западный ОВО лишился 738 машин. Немцы потеряли 35 самолетов, и около 100 были повреждены.

Однако советские Военно-воздушные силы вовсе не были разгромлены, они практически сразу начали ответные действия по германской территории. Эти действия не соответствовали обстановке и задачам оборонительной войны и, при наличии у немцев развернутой системы ПВО, не смогли нанести противнику значительные потери. Зато наземные войска оказались без воздушного прикрытия, под непрерывным воздействием немецких пикировщиков.

Не внезапностью нападения объясняется германское господство в воздухе, а лучшей организацией ВВС и подготовкой немецких летчиков, которые это господство завоевали. Еще в 1932 году комбриг А.Н. Лапчинский очень верно рассуждал: «Превосходство в воздухе состоит не в том, чтобы летать много, а в том, чтобы летать с большим толком, чем летает противник».

Советская авиация была раздроблена между армиями, фронтами, флотами и авиацией Дальнего действия, в то время как немцы оперировали крупными авиационными соединениями. Летная подготовка летчиков Люфтваффе составляла 450 часов плюс солидный боевой опыт, советских – 30–180 часов. За первое полугодие 1941 года «сталинские соколы» в приграничных (!) округах имели по 9 часов налета. Можно ли после этого удивляться, что целые полки новейшей техники, поступавшие именно в эти округа, так и не поднялись в воздух – «не успели освоить». Как вспоминал генерал Г.Г. Захаров, самолет МиГ-3 «ошибок не прощал, был рассчитан только на хорошего летчика. Средний пилот на «миге» автоматически переходил в разряд слабых, а уж слабый просто не мог бы на нем летать. К началу войны в соседней дивизии на аэродроме Белостока было уже около двухсот «мигов», но, кроме командиров полков и некоторых командиров эскадрилий, на них еще никто не летал». Именно эта дивизия должна была прикрывать с воздуха 10-ю армию.

Основное внимание в подготовке как бомбардировщиков, так и истребителей обращалось на штурмовку наземных объектов. Зато почти не отрабатывалось взаимодействие с сухопутными войсками и ведение воздушного боя. «Массовый» пилот не умел действовать в сложных метеоусловиях, имел низкий уровень огневой и разведывательной подготовки, не знал силуэтов и боевых характеристик ни немецких, ни своих машин. Два года войны у них уйдет только на то, чтобы доказать ущербность тактики «роя», когда истребители летали группами по 6–8 машин в плотном боевом порядке. Только в 1943 году им разрешили летать парами.

По наблюдению немецких генералов, советская авиация очень редко действовала на глубине более 30 км от линии фронта (немецкие – до 300 км) из-за недостатков в штурманской подготовке. К тому же, поскольку воевать собирались на чужой территории, карт Пруссии было сколько угодно, а Белоруссии – одна на корпус. Это было для противника большим облегчением, так как во все периоды войны передвижение войск и грузов в тыловых районах проходило беспрепятственно. Даже после перелома в войне, наступившего в 1943 году, советские самолеты в основном висели с утра до вечера над полем боя, имея при этом боевой радиус до 1000 км.

«Я нахожусь в головной походной заставе. Около 20 неприятельских бомбардировщиков атакуют нас. Бомба за бомбой падают на нас, мы прячемся за танками… Взрывы раздаются со всех сторон. Истребители обстреливают нас. Наших истребителей не видно», – записал немецкий унтер-офицер 2-й роты 36-го танкового полка в первый день войны. Но очень скоро немецкие наземные войска почти перестали замечать советскую авиацию.