Читать онлайн «Шапками закидаем! От Красного блицкрига до Танкового погрома 1941 года». Страница 103

На испытаниях обстрел корпуса «тридцатьчетверки» снарядами 45-мм противотанковой пушки показал, что танк стоит на грани непоражаемости. Немецкая 37-мм пушка не пробивала броню Т-34 с любых расстояний. Между тем 76-мм снаряд советского танка поражал броню основных машин Германии на всех дистанциях прицельного огня. Короткоствольное 75-мм орудие танка Т-IV, в силу весьма низкой начальной скорости снаряда, также не обеспечивало успешной борьбы с Т-34. Благодаря применению широких гусениц удельное давление на грунт танка Т-34 было меньше, чем у 9-тонного немецкого Т-II, что позволяло советской машине свободно передвигаться по целине и снегу.

Таким образом, по сравнению со всеми немецкими танками летом 1941 года «тридцатьчетверка» имела лучшую подвижность, проходимость, в несколько раз больший запас хода, а также абсолютное превосходство в броне и вооружении.

Это подтвердили все танковые генералы противника. «Исключительно высокие боевые качества, – заявил начальник штаба 58-го танкового корпуса генерал Милентин, – мы ничего подобного не имели».

«Самый лучший танк в мире» – оценка генерал-фельдмаршала фон Клейста. (Что же не ловит мух гестапо? Это же «преклонение перед техникой недочеловеков»!)

«Очень тревожные донесения о качестве русских танков… Превосходство материальной части наших танковых сил, имевшее место до сих пор, было отныне потеряно и теперь перешло к противнику» – это Гудериан.

«Танк Т-34 произвел сенсацию… – писал генерал Эрих Шнейдер. – Русские, создав исключительно удачный и совершенно новый тип танка, совершили большой скачок вперед в области танкостроения… Попытка создать танк по образцу русского Т-34 после его тщательной проверки немецкими конструкторами оказалась неосуществимой».

А вот вздох немецкого солдата: «Когда у противника танк лучше – это страшно».

У Т-34 были свои недостатки, например теснота, плохая оптика и неудачное размещение смотровых приборов. Однако главная причина, по которой этот танк не смог проявить в полной мере свои выдающиеся качества летом 1941 года, – бездарное применение. Кстати, ввиду нехватки дизелей, на «несгораемые тридцатьчетверки» в 1941 году ставили бензиновый авиационный двигатель М-17, такой же, как на танках БТ.

Тяжелый КВ успешно прошел испытания в войне с Финляндией и стал производиться серийно с февраля 1940 года. Танк весил около 50 т, имел экипаж 5 человек и развивал скорость 35 км/ч. Сварной корпус имел толщину брони 75 мм, толщину брони башни довели к 1941 году до 105 мм! Броня КВ вообще не пробивалась ни танковыми, ни противотанковыми пушками врага. Зафиксированы случаи, когда этот танк выходил из боя, имея до 200 попаданий. Недаром генералы Вермахта запрещали немецким танкистам вступать в поединки с советскими тяжелыми машинами. Для борьбы с КВ немцы применяли 88-мм зенитные орудия. В период битвы под Москвой советская танковая бригада захватила несколько таких орудий с надписью: «Стрелять только по КВ». Отсутствие равноценного противника на поле боя привело к тому, что в 1942 году КВ модернизировали, уменьшив толщину броневых листов ради прироста скорости.

КВ-1 вооружался 76-мм пушкой и четырьмя пулеметами, а для борьбы с дотами был создан «артиллерийский танк» КВ-2 с 152-мм гаубицей.

До июня 1941 года было выпущено 1225 танков Т-34 и 636 «ворошиловых», соответственно 967 и 508 этих первоклассных машин находилось в западных военных округах. Немцы и близко ничего не могли им противопоставить (самых лучших Т-III и Т-IV на границе было чуть больше тысячи). Но, оказывается, их было «слишком мало»! Во всем мире нет ни одного такого танка, а в СССР их 1800, и производство поставлено на поток сразу на нескольких заводах, и все равно мало. Вот не хватало еще ровно 16 600, и только КВ и Т-34. Уж тогда бы… Интересно, сколько в современной российской армии танков, принятых на вооружение в 1999 году? А в американской или немецкой? Основной танк армии США М1А2 «Абрамс», сошедший с конвейера в 1994 году, является дальнейшей модернизацией образца, созданного в 1976 году.

РККА уже и так задыхалась от такого количества бронетехники, для ее эксплуатации в армии катастрофически не хватало технического персонала и командных кадров, несмотря на то что в стране было развернуто шестнадцать(!) танковых училищ, и все они перешли на двухгодичный срок обучения. В одном Саратове находились 1, 2, 3-е танковые, два училища разместились в Ульяновске. Недоставало горючего; на подготовку механика-водителя танка выделялось всего пять ходовых часов.

Но упрямы советские маршалы: «Это количество новой техники не могло удовлетворить потребности танковых войск…» Почему же маршал Ротмистров был такой неудовлетворенный? Да все по той же причине – «противник превосходил наши войска по средним и тяжелым (?) танкам в 1,5 раза». Ну, это мы уже слышали. Между прочим, в ноябре 1942 года в наступлении под Сталинградом участвовало около 950 советских танков всех типов, под Москвой и того меньше – 800.

Кроме различных образцов танков, на вооружении Красной Армии состояло множество бронеавтомобилей, находивших в то время широкое применение. Производственной базой для их выпуска служила автомобильная промышленность. В Советском Союзе в годы индустриализации вступил в строй Горьковский автомобильный завод, что позволило начиная с 1931 года создавать бронеавтомобили различных типов: легкие, средние и тяжелые. К началу войны в строю находилось более 5000 этих машин. Наиболее распространенными были БА-10 и БА-11, вооруженные 45-мм пушкой.

Таким образом, летом 1941 года немецкий Вермахт действительно был сильнейшей армией мира, что делало его очень серьезным противником. Но ни количественного, ни качественного превосходства в боевой технике по сравнению с Красной Армией он не имел. Все было совсем наоборот. Однако подготовка личного состава и эксплуатация этой техники в германской армии стояли неизмеримо выше, чем в РККА.

Такое положение было не только с танками, но и с артиллерией, и авиацией. Например, Советский Союз имел накануне войны 24 488 боевых самолетов, а Германия – 6852. Тем не менее все мы наслышаны о немецком господстве в воздухе, которое сорвало выполнение контрударов нашими механизированными корпусами. Впрочем, по вышеизложенной методике «красная профессура» может убедительно рассказать о самолетах новейших и устаревших конструкций, какие из них надо считать, а какие не следует принимать в расчет и какой процент из них вообще не мог летать. И где-то среди этих процентов постоянно теряется главный вопрос: об использовании всей этой многочисленной техники Красной Армией, об умении ею правильно распорядиться.

Сталин сам объявил народу 6 ноября 1941 года, что танков у немцев все же больше; видимо, ему не докладывали. В книге маршала Г.К. Жукова «Воспоминания и размышления» мы тоже не найдем конкретной цифры; видимо, начальник советского Генерального штаба был не в курсе. Наконец, крупный знаток вопроса, главный маршал бронетанковых войск П.А. Ротмистров сообщил, что «наши танки по качеству превосходят немецкие танки… но танков у нас все же в несколько раз меньше, чем у немцев». Другой специалист, бывший начальник Оперативного управления Генштаба генерал армии С.М. Штеменко, уточнил: «…к началу войны мы еще значительно уступали противнику в численности современныхтанков».

Количество немецких танков известно. Поэтому складывается впечатление, что либо маршалы этой цифры не знали и считали, что у Германии около 100 тысяч танков, либо у СССР было не более тысячи машин. И то и другое неверно, маршалы просто лукавят. Им неудобно было сказать, что Красная Армия под их руководством отступала до Волги и Кавказа, имея четырех-пятикратное превосходство над противником.

Наконец, Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС издал историю Великой Отечественной войны и закрыл вопрос на долгие годы. В этой «истории» было установлено, что в западных приграничных округах перед войной было «1800 тяжелых и средних танков… Кроме того, имелось много легких танков устаревших типов с ограниченным моторесурсом». Для множества трудов советских историков эта формулировка стала канонической.

Вновь вернемся в 1929 год, который ознаменовался многими важными историческими событиями. Вот на Западе, например, разразилась Великая депрессия, а Советский Союз в это время начал развертывать невиданную по масштабам программу военного строительства.

Товарищ Сталин объявил, что классовая борьба по мере приближения к вожделенному коммунизму обостряется, а международная обстановка характеризуется «усилением агрессивности империалистических государств и резким обострением противоречий империализма». Чем более глубокий кризис испытывает мировой капитализм, тем сильнее ему хочется на нас напасть и разрешить «все противоречия, вместе взятые, за счет СССР». А далее пошли разъяснять политруки: «Учитывая вероятность нападения на нашу Родину, партия приняла срочные меры по техническому оснащению Вооруженных сил и повышению их боевой готовности».