Читать онлайн «СС. Орден «Мертвая голова»». Страница 66

В Лодзи полиция безопасности создала специальный Центр по депортации, ответственный за планирование и проведение процесса депортации нежелательных элементов из «германизированных областей». Эсэсовцы взялись за дело с обычной беспощадностью, и к февралю 1940 года 300 тысяч поляков уже было «переселено». К началу войны с Россией около миллиона поляков были изгнаны из своих домов. Эсэсовские переселенческие штабы быстро завозили этнических немцев и распределяли между ними опустевшие жилища и земли – разумеется, после тщательной проверки проведенной РуСХА.

К середине 1941 года на новом месте устроились 200 тысяч немецких репатриантов. Им досталось 47 тысяч ферм из 928, то есть примерно одна двадцатая часть польских хозяйств и десятая часть всех земель. К концу 1942 года переселенцам было выделено 20 процентов от 60 тысяч польских предприятий и еще 8 процентов – немцам из рейха. Из крупных промышленных предприятий 51 процент уже принадлежал местным немцам и 21 процент контролировался германскими трестами. Из мелких и ремесленных предприятий до 80 процентов осталось за польскими собственниками.

Однако самого по себе возвращения в рейх этнических немцев и их расселения на Востоке было недостаточно для расового фанатика Гиммлера. В соответствии с его майским меморандумом 1940 года расовые комиссии принялись выжимать из польского населения каждую каплю немецкой крови, проверяя каждого на скрытую принадлежность к германской расе. Согласно «расовому списку» Гиммлера все немцы, живущие на Востоке, были разделены на четыре категории: «активные» борцы за расовую чистоту; «пассивные», знавшие немецкий язык «не менее чем на 50 процентов»; лица с сомнительным немецким происхождением и четвертая категория – «антинацисты», прежде участвовавшие в мерах, направленных против немецкого меньшинства.

Под микроскоп расового обследования попадали и многие поляки: если у них обнаруживались «нордические черты», в дело немедленно вступал механизм регерманизации. В соответствии с безумной доктриной расовой чистоты и текстом эсэсовского меморандума, озаглавленного «Использование человеческого материала», нужно было «вернуть Германии, по возможности, всю немецкую кровь на Востоке, даже если она течет в польских жилах». С точки зрения Гиммлера, не существует ни одной чуждой расы, в которой нет «нордических представителей, способных к германизации». Он утверждал, что «с течением времени» будут германизированы даже горалы, гуцулы и лемки, поскольку можно проследить их германское происхождение.

Особенно он настаивал на обследовании польских детей, считая их идеальными кандидатами на германизацию. К тому же в Познани прошел слух, будто в первые дни войны поляки похищали немецких детей и прятали в сиротских приютах. РКФ скоренько издал приказ о расформировании приютов и переводе их обитателей, после расовой проверки, в немецкие детские дома. Позднее детей стали даже отрывать от семей и увозить в Германию, чтобы потом распределять по бездетным семьям эсэсовцев. Тех, кто противился германизации своих детей, ожидали жестокие полицейские наказания. Известен случай, когда одна немка, жена польского офицера, отказалась отдавать детей в Германию. Местное управление РуСХА издало приказ о том, что «ее дети будут стерилизованы и затем отданы в какую-нибудь семью в качестве воспитанников».

Но такое бывало редко. Обычно этнические немцы и поляки не возражали против процедуры германизации. 100 тысяч поляков согласились на германизацию, около миллиона человек были зарегистрированы по 1-й и 2-й категориям в «Расовом списке» и еще 2 миллиона попали в категории 3 и 4.

Но по мере роста успехов гиммлеровской политики переселения и германизации росло и количество противников. Гауляйтер Силезии Йозеф Вагнер опасался, что Гиммлер может изъять из его района всю квалифицированную рабочую силу. Его контрмеры способствовали ослаблению нажима со стороны РКФ. Снизить темпы переселения просил Гиммлера экономический отдел армейского командования. Форстер, намекая на Гиммлера, высмеивал «расовых теоретиков, не имеющих понятия о расовой политике», а генерал-губернатор в июне 1940 года жаловался в Берлин, что «приток депортированных поляков создал катастрофическую продовольственную ситуацию».

Гиммлер столкнулся с таким множеством противников и ревнивых соперников, что оставалось надеяться только на чудо, которое даст ему свободу маневра. Такое чудо обеспечил ему Гитлер: 22 июня 1941 года германское радио объявило о начале «крестового похода против большевизма».

С началом русской кампании перед Гиммлером открылось громадное поле деятельности. То, в чем постоянно его ограничивали Вагнер, Кох, Форстер или Геринг, он мог теперь беспрепятственно творить в России. Он был заворожен перспективой использования степей и лесов. Его проектировщики схватились за свои чертежные доски и принялись набрасывать фантастические видения будущего – гротескные, нереальные, болезненные сны наяву.

Еще в январе 1941 года во время встречи в Вевельсбурге Гиммлер поведал группенфюреру фон дем Бах-Целевски, что выполнение германских планов на Востоке потребует ликвидации 30 миллионов славян. И вот теперь расистские эксперты группы III-В РуСХА сосредоточились на проектах Германской Восточной империи. Их бредовые мечты воплотились на бумаге в генеральном плане «Ост».

Весь регион от Ладожского озера до Валдая и Брянска, на берегу Днепра предполагалось заселить немцами. 14 миллионов местных жителей следовало депортировать, еще 14 миллионов оставить с условием германизации в течение тридцати лет. Население Польши и Прибалтики заменялось почти полностью. 85 процентов из 20 миллионов поляков, а также 65 процентов западных украинцев подлежали депортации в Западную Сибирь, чтобы освободить место для немецких иммигрантов. Они должны прибыть в несколько потоков: первая волна – для «немедленного расселения» – 840 тысяч, следом еще миллион сто тысяч, затем по 200 тысяч человек в течение десяти лет.

Но как сравнительно небольшому количеству немцев сохраниться среди численно превосходящего коренного населения, тем более установить господствующее положение, предписанное приказом Гиммлера? Ответ, по крайней мере в теории, дал оберфюрер СС профессор Мейр-Гетлинг, директор Института сельского хозяйства Берлинского университета, руководитель проекта по заселению новых территорий. В мае 1942 года он представил рейхсфюреру доклад, в котором обрисовал контуры будущей земли обетованной для немецкой расы господ.

Огромное пространство на Востоке делилось на области – марки, заселенные немецкими колонистами и находящиеся под наблюдением людей, назначаемых рейхсфюрером СС. Сам же он, словно феодальный владыка, будет осуществлять общее руководство, а также наделять немецких поселенцев «правом пожизненного или наследственного владения». Через двадцать пять лет население этих районов будет на 50 процентов немецким. Польша и Прибалтика полностью германизируются. Кроме основного массива расселения, профессор выделил еще три марки: к западу от Ленинграда (так называемый Имгерманланд), Крымско-Керченский район (Готенгау) и Мемельско-Нарвскую зону. Вся Германская колониальная империя будет охраняться 26 укрепленными пунктами, где население германизируется только на треть. Жители этих укрепленных районов должны охранять транспортные артерии и линии связи, каждый такой район включает городок с 20-тысячным населением в кольце немецких деревень на расстоянии 2–5 миль.

Рейхсфюрер был в восторге. Мир его мечты начал обретать форму – немецких крестьян-воинов, подвластных лишь одному человеку – Генриху Гиммлеру. Он обложился картами и схемами, делясь избытком чувств с верным Керстеном: «Только вообрази, какая возвышенная идея! Это будет величайшее переселение народов во имя самой благородной цели – защиты западной цивилизации от азиатского нашествия!» Он объяснял, что эти деревни будут состоять из 30–40 хозяйств, окружающих дом старшего в поселке командира отряда, к которому принадлежат все мужчины поселка. Гиммлер говорил: «Мы воспитаем у этих людей неслыханный дотоле боевой дух, и созданное нами сообщество будет несокрушимым».

Он нашел и эсэсовского лидера, подходящего для воплощения в жизнь своей мечты. Это был бригадефюрер Глобочник из Люблина, человек с уголовным прошлым, принятый в СС только по протекции Гиммлера. Недостаток респектабельности Глобочник компенсировал собачьей преданностью.

Как и сам Гиммлер, он был захвачен широкой перспективой расово-биологических экспериментов. В окрестностях Люблина он обнаружил остатки древнегерманских поселений и загорелся идеей их возрождения. Но для этого надо было депортировать польское население. Зная, что генерал-губернатор Франк будет против крупномасштабной депортации, поскольку экономика и так была в катастрофическом положении, Глобочник поделился своими планами с рейхе – фюрером, и тот, естественно, заинтересовался. Взглянув на карту, он увидел, что его ученик предлагает разработку как раз того района, который он сам хотел сделать базовым в политике переселения. В качестве полигона был выбран огромный четырехугольник Люблин – Житомир – Винница – Львов. Каждый из этих городов был центром специфической активности эсэсовцев. Люблин принадлежал Глобочнику как командующему СС, Житомир Гиммлер избрал своим командным пунктом на первую фазу восточной политики, Винница давала выход на все Приднестровье, во Львове хозяйничал Вехтер, известный по делу Дольфуса. Американский эксперт в области расовой политики Роберт Коэл считает, что именно в этом месте могло возникнуть «государство СС, если бы война с Россией принесла победу немцам».