Читать онлайн «Суеверия викторианской Англии». Страница 68

В некоторых крестьянских хозяйствах бытовал обычай, наводящий на мысль о жертвоприношениях Помоне, языческой богине плодородия. Вечером крестьянская семья направлялась в сад. На ветвях одной из яблонь развешивали кусочки пирога, а на корни брызгали сидром. Как следует задобрив яблоню, крестьяне продолжали праздновать уже дома, в тепле.

Выбор рождественского полена

Рождество было временем для разнообразных забав. Несмотря на отрицательное отношение Церкви к азартным играм, раскинуть картишки в сочельник — дело святое! Даже те, кто обычно не брал в руки карт, присоединялись к всеобщему веселью. Воздух звенел от музыки и колокольного боя. Уличные музыканты стучались в двери и предлагали усладить слух хозяев рождественскими гимнами. За умеренную плату, разумеется, но кто откажется? Ведь на земле мир, а в человецех благоволение. Самое время помочь неимущим. В Монмутшире и Глостершире стайки ребятишек сновали от дома к дому и показывали хозяевам «монти» — апельсин, наколотый на три палочки и украшенный остролистом, изюмом и фольгой. Наслушавшись пожеланий, которые неизменно включали в себя полные карманы денег и полный погреб пива, хозяева отдаривались мелкими монетами.

Самым ожидаемым событием был торжественный обед со снедью, при одной мысли о которой текли слюнки, а в животе начинало урчать. Глава семьи зажигал огромную свечу на столе, в камине потрескивало толстое йольское полено.

Эта традиция сохранилась еще с языческих времен, когда день зимнего солнцестояния считался днем перерождения природы и символизировал завершение старого и начало нового года. С приходом христианства йольское полено стали зажигать на Рождество. Перед тем как поджечь полено, его украшали гирляндами из вечнозеленых растений, осыпали зерном и сбрызгивали сидром. Считалось добрым знаком, если оно горело не только в сочельник, но и все утро. Головешку от полена сохраняли до следующего года, чтобы разжечь от нее новое. В горах Северной Шотландии из полена вытесывали фигуру Рождественской старухи. Она символизировала не плодородие и жизнь, а все горести стылой зимы, так что сжигали ее без сожаления. За неимением полена или же большого камина, девонцы жгли вязанку хвороста, перевязанную колючими плетями ежевики. Как только одна из них с треском лопалась, каждый из гостей выпивал по кварте сидра. А когда догорала целая вязанка, все были уже навеселе.

Блюда на рождественском столе источали дивный аромат и радовали глаз. Готовясь к празднику, небогатые хозяйки задолго начинали откладывать деньги или копить сухофрукты для пирогов. С XVII по XIX век основным мясным блюдом был ростбиф. Затем на смену говядине пришел гусь в семьях среднего класса и индейка в домах побогаче. Как и гусей, индеек запекали в духовке, но кулинарка миссис Битон, автор книги об идеальной кухне, советовала варить их и подавать «с белым, сельдереевым, устричным или грибным соусом или же политыми маслом, растертым с петрушкой».

Праздник кабаньей головы в Оксфорде

Кроме основного блюда гостей угощали пирожками с мясом. Овальные пирожки имитировали форму вифлеемских яслей, но англичане сходились во мнении, что гораздо больше они напоминают гроб. Порой их так и называли — «гробовые пирожки». Региональные вариации рождественских деликатесов тоже радуют разнообразием. Жители Озерного края встречали Рождество пудингом «хакин», густой смесью из говядины или баранины, изюма, чернослива, сахара, специй, вина и лимонного сока. Другим фирменным блюдом были «перечные печенья», в них добавляли патоку и ямайский душистый перец. Печенья раздавали всем тем, кто приходил колядовать и христославить. В некоторых графствах булочники выставляли на витринах йольский пирог в форме младенца. Втыкать нож в это чудо кондитерского искусства было, наверное, жестоко, но пирог пользовался популярностью.

Дама из высших слоев общества, разносящая милостыню

Викторианское Рождество

Согласно оксфордской традиции, в зал, где пировали студенты, вносили блюдо с кабаньей головой, украшенной розмарином и лавровым листом. Во время церемонии певец затягивал «Гимн кабаньей глове», а хор подпевал на латыни. Этот обычай соблюдается по сей день, хотя церемония проходит с меньшей помпой, чем несколько веков назад. Празднество, вероятно, берет начало из обычая забивать свинью под Новый год, но легенды приписывают ему более героическое происхождение.

В стародавние времена студент шел через лес, почитывая Аристотеля на ходу, как вдруг на дорогу перед ним выскочил вепрь. Не долго думая, студиозус сунул учебник прямо в пасть зверю, и тот издох, подавившись гранитом науки. В память об этих событиях начали ежегодно проводить церемонию с кабаньей головой.

Детям еще в канун Рождества загадывали загадку в стихах:

Каков же правильный ответ? Ну, разумеется, плам-пудинг, пожалуй, самое известное английское рождественское блюдо. Живительно, но это популярное угощение в свое время пережило немало гонений. В 1664 году пуритане запретили рождественский пудинг, посчитав такое чревоугодие недостойным истинных христиан. Только в 1714 году Георг Первый вновь разрешил готовить это блюдо на радость всем гурманам. Чтобы проникнуться атмосферой восторженного ожидания, которая предшествовала появлению пудинга на столе, обратимся к «Рождественской песне» Диккенса:

«А ну как пудинг не дошел! А ну как он развалится, когда его будут выкладывать из формы! А ну как его стащили, пока они тут веселились и уплетали гуся! Какой-нибудь злоумышленник мог ведь перелезть через забор, забраться во двор и похитить пудинг с черного хода! Такие предположения заставили младших Крэтчитов помертветь от страха. Словом, какие только ужасы не полезли тут в голову! <…> И вот появляется миссис Крэтчит — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, но с горделивой улыбкой на лице и с пудингом на блюде, — таким необычайно твердым и крепким, что он более всего похож на рябое пушечное ядро. Пудинг охвачен со всех сторон пламенем от горящего рома и украшен рождественской веткой остролиста, воткнутой в самую его верхушку».

Пудинг

Рождественский пудинг окружает великое множество суеверий. Прежде чем приступить к готовке, хозяйка просила всех членов семьи, а также гостей помешать пудинг в миске. В смесь для пудинга закладывали монетку, и тот, в чьей порции она оказывалась, мог оставить ее себе. Во второй половине XIX века эта традиция пошла на спад — мелкие монеты перестали чеканить из серебра, а монеты из сплавов портили вкус блюда. Помимо монет в пудинге прятали другие мелочи — к примеру, крошечный якорь, символизирующий надежду, или наперсток.

Пудинг поливали бренди, поджигали и в таком виде подавали гостям. Более экономные хозяева предпочитали растягивать удовольствие. Поскольку пудинги могли храниться очень долго, некоторые семьи оставляли их до какой-либо другой важной даты, например до Пасхи.

В придачу к традиционным блюдам с рождественским сезоном ассоциировались и горячительные напитки. В Уэльсе и на острове Гернси бытовало поверье, что вода в сочельник превращается в вино. Одна беда — любого, кто захочет лично в этом удостовериться, сразит небесная кара. Так что приходилось рассчитывать только на собственные силы. От холодов издавна спасал поссет, горячий напиток из молока, створоженного пивом и приправленного специями. Подавали его в особой фарфоровой кружке с двумя ручками и тонким изогнутым носиком, благодаря которому можно было добраться до сладкого осадка на дне. В кулинарных книгах XIX века приводятся разнообразные рецепты поссета: с добавлением пива, вина, патоки и т. д. Вот типичный рецепт: «Нагреть полпинты (1 кварта = 946 мл, 1 пинта = 473 мл, 1 фунт = 453 г, 1 унция = 28 г) хереса и полпинты эля, добавить кипящее молоко или сливки, немного тертого муската и сахар по вкусу. Готовить на медленном огне в течение часа. Перед подачей добавить два желтка и тщательно взбить напиток».

В Стаффордшире излюбленным напитком был lamb's wool — «ягнячья шерсть», которым хозяева угощали рабочих и служащих. Этот пунш Несложно приготовить в домашних условиях: «К одной кварте горячего эля добавить мякоть шести печеных яблок, а также тертый мускат, имбирь и коричневый сахар по вкусу. Тщательно размешать и подавать горячим».

Пользовалось спросом вино из ягод бузины — дерева, вселявшего страх в нечистую силу. Пить его было не только приятно, но и полезно для спасения души — нечисть близко не подберется!