Читать онлайн «Битва за Синявинские высоты. Мгинская дуга 1941-1942 гг.». Страница 53

Штаб 6-го гвардейского корпуса знал, что его части где-то ведут бои, но, как и где, точно не мог сказать никто. Как выясняется из документов 121-й пехотной дивизии, ранним утром одна из групп окруженных красноармейцев смогла просочиться через немецкие позиции севернее Гайтолово.

Из истории казахстанских соединений мы можем узнать, что вышли прорвавшиеся туда, где наступали бойцы 314-й стрелковой дивизии. Правда, ее перебросили в состав 2-й Ударной армии с другой задачей, но теперь ее подразделения пытались пробиться на соединение с окруженными[176].

Затем, в течение дня дивизия отразила несколько атак, штурмовые орудия подбили три танка. Особенно сильными они были в первой половине дня. К вечеру немцы начали сжимать «котел», и дивизия смогла продвинуться на юго-запад.

К этому времени, на западный берег р. Черная стягивалась артиллериям обоих гвардейских корпусов. Орудия выкатывались туда вручную, т. к. горючего для тракторов не было. Если учесть, что люди последние 5–6 дней получали по 100 гр. сухарей в день, то такие передвижения орудий и любые строительные работы выглядели как настоящий подвиг. При все этом, под бомбежками и артобстрелами, саперы успели построить три моста через реку. Приказ Н.К. Клыкова о выходе только с матчастью в свете этого выглядит настоящим издевательством. Н.А. Гаген и Рогинский увязывали все необходимые вопросы, артиллерия вела огонь, расстреливая последние снаряды.

28 сентября перед 327-й стрелковой дивизией и 73-й морской стрелковой бригада была поставлена задача расчистить пути отхода в восточном направлении для 24-й гвардейской дивизии в восточном направлении. Им навстречу должен был наступать 71-й гвардейский полк дивизии. Атаки 73-й морской бригады в этот день оказались безуспешными.

Более подробно план выхода из окружения описывает П.К. Кошевой:

«… Первым намечалось снять с позиций 71-й полк. Ему ставилась задача выйти к Черной речке, разгромить противника, если он там окажется, и организовать оборону так, чтобы обеспечить безопасный коридор для ночного выхода остальных частей. Затем по этому коридору должны были отойти на восточный берег реки 70-й и 72-й полки. Пробиваться далее они должны были сами. Последним отводился 71-й полк. Общий отвод предусматривалось прикрыть подразделениями учебного батальона, розданного уже полкам поротно»[177].

Для немцев этот день прошел в крайне ожесточенных и тяжелых боях. 24-я пехотная дивизия отражала попытки прорвать фронт окружения извне. 132-я пехотная дивизия отразила несколько попыток прорыва и не смогла продвинуться на запад более чем на 200 метров.

В 4 ч утра после артиллерийской подготовки последовала новая высадка, нашим частям удалось захватить плацдарма на стыке 12-й танковой и 227-й дивизий. Он был шириной 2 км и глубиной до 1 км. Потом также более слабые части высадились у церкви и кладбища Анненского. Плацдарм у Арбузово к концу дня был шириной до 200 метров и достигал шоссе.

Группу у церкви в Анненском немцы к концу дня смогли уничтожить, группа на кладбище все еще держалась. Для того, чтобы восстановить положение противником стягивались все возможные силы. 28-я егерская дивизия получила приказ готовиться к переброске на берег Невы, отсечные позиции занимались строительными батальонами. 227-й дивизии был придан батальон 3-го полка реактивных минометов. Командир 12-й танковой дивизии доложил, что у нет сил для уничтожения плацдармов, противник наблюдал перевозку орудий через Неву. Немецкое командование приняло решение удерживать оборону. Но кардинально повлиять на сложившуюся у волховчан ситуацию, плацдарм созданный войсками Ленинградского фронта уже не мог. 28-я егерская дивизия почти не участвовала в уничтожении наших окруженных войск. Она вообще занимала западный фас окружения.

Ставка ВГК наконец-то сообразила, что происходит что-то не то. Ранним утром 29 сентября последовала Директива Ставки ВГК № 170629. В ней говорилось о преступной беспечности, лживой самоуспокаивающей информации от командования Волховским фронтом, которое вместе с Н.К. Клыковым не могло дать точных сведений о положении ударной группировки 2-й Ударной армии. От Мерецкова и его людей требовали доложить об истинном положении войск и взять в свои руки их выход из окружения. План должен был быть представлен уже к 18 ч[178].

Наши части готовились к прорыву. Из отчета штаба фронта по операции известно, что 294-я стрелковая дивизия вела бой с противником по высоковольтной линии от р. Черная до поляны 600 м западнее отметки 33, 8 фронтом на север. Ее 857-й стрелковый полк вел бой в районе Гайтолово, прикрывая долину р. Безымянный. 191-я и 374-я стрелковые дивизии занимали восточный берег Синявинского болота на фронте поляна, отметка 33, 8 и до отметки 40, 4. 32-я стрелковая бригада оставалась в резерве.

У всех это подготовка шла по-разному. По идее, отвечать за выход частей из окружения должен был полковник Вержбицкий, исполнявший должность командира 294-й стрелковой дивизии. Н.А. Гаген позже докладывал, что около 2 ч ночи 29 сентября ему позвонил полковник Вержбицкий и доложил по телефон, что прибыл представитель Военного Совета фронта подполковник Козлов с требованием немедленно приступить к выводы всех соединений по маршруту южнее Гайтолово. Однако полностью сосредоточить отходящие части на западном берегу р. Черная не успели. По данным штаба 6-го гвардейского корпуса к исходу дня из окружения вышло всего 85 человек 53-й и 22-й бригад[179]…

Из журнала боевых действий 132-й дивизии известно, что ночью, южнее Гайтолово, на участке 3-го батальона 437-го полка прорвалось из окружения более 200 человек[180]. Как выясняется, это была первая прорывающаяся группа. Как сказано в отчете штаба фронта выход был возможен только через узкие щели, так, например, была 300 метровая полоса, вдоль Безымянного ручья южнее Гайтолово. С севера выход войск обеспечивала 294-я стрелковая дивизия, с запада – 374-я дивизия, с юга – 857-й стрелковый полк 294-й дивизии. Пять атак по прорыву обороны противника вдоль дороги на Гайтолово оказались безуспешны. Видимо, именно эта успешная атака и упоминается в немецких документах.

Однако, скорее всего речь идет о прорвавшихся бойцах 24-й гвардейской дивизии. Из журнала боевых действий 8-й армии известно, что 24-я гвардейская дивизия выходила в восточном направлении, из 70-го стрелкового полка вышло 489 человек, из 71-го полка всего 45 человек, из 72-го полка – 184 человека.

О том, как проходил ее прорыв лучше всего расскажет сам участник. Предоставим слово командиру дивизии П.К. Кошевому:

«Решили выходить по кратчайшему направлению – прямо на восток, на Гайтолово. Наметили маршрут движения. Замысел действий состоял в том, чтобы силами взвода разведки, сохранившего хорошо обученный личный состав, действуя ночью, найти слабое место в боевом порядке противника, уничтожить его слабый заслон и выйти к своим. Если же противник окажет более сильное сопротивление, то развить успех разведчиков с помощью 1-го батальона и подразделений из других частей. В крайнем случае, если враг не будет сломлен 1-м батальоном, предполагалось ввести главные силы 71-го полка. Они составляли ядро и надежду всех идущих на прорыв. Проценко доложил, что только во 2-м батальоне насчитывается 117 боеспособных воинов. Образовался своеобразный боевой порядок: впереди – разведвзвод, за ним – 1-й батальон, затем – остальные гвардейские подразделения.

Как только наступила ночь, начали движение. Враг не стрелял… Шли, соблюдая установленный боевой порядок, ускоренным шагом, молча. Приблизились к темневшим впереди двум курганам. Неожиданно слева за ними показалась группа противника с повозками, которая держала путь навстречу полку. Гитлеровцы шли без охранения, чувствуя себя в полной безопасности. Перестрелка с ними привлекла бы к себе внимание крупных сил врага.

Решил задачу взвод разведки. Он подошел к группе противника вплотную. Фашисты, приняв, видимо, разведчиков за своих, невозмутимо продолжали путь. Тогда разведчики атаковали и обезвредили врага. Ни одного выстрела не раздалось на месте короткой схватки.

Движение полка продолжалось… Впереди, за обширной луговиной, уже виднелись печные трубы сожженного Гайтолово. Оттуда доносились шум и голоса немецких солдат.

Наступал решающий момент прорыва. Степанов решил обходить злосчастную луговину и населенный пункт. Но тут случилось нечто непредвиденное. Неожиданно вся территория впереди разом ярко осветилась. Это вспыхнула немецкая повозка с осветительными ракетами, и Степанов заметил, что противник не только впереди, в районе Гайтолово, но и справа и слева от полка. Единственный шанс на спасение состоял в прямом ударе в самую гущу ничего не подозревающего противника, чтобы вызвать у него панику и неразбериху. Думалось к тому же, что гитлеровское командование не будет в состоянии использовать всю мощь артиллерийского огня, опасаясь поразить свои же войска. Всем этим требовалось воспользоваться, чтобы, не медля, прорываться к своим. Центром удара Степанов избрал Гайтолово.