Читать онлайн «Луки и арбалеты в бою». Страница 58

11

Эти данные перекликаются со сведениями конкистадорской экспедиции под предводительством Кесады Хименеса, происходившей в джунглевом районе. Плохо экипированные конкистадоры могли позволить себе лишь кольчуги, а не латы, но кольчуги не обеспечивали должной защиты от стрел да и быстро ржавели в джунглях; поэтому многие солдаты дополняли (а не заменяли) свои доспехи индейскими «бронежилетами» из мягких материалов (кстати, по особому заказу индейцы изготовили специальные войлочные панцири для… боевых собак, которых привезли с собой конкистадоры). Широко применяли ацтекские доспехи типа «эскопил» (многослойная ватная «стеганка», хорошо защищающая от рубящих ударов, но не идеальная против копья и стрелы) и воины Кортеса, но тоже не от хорошей жизни: им катастрофически не хватало стальной брони, которой была защищена лишь малая часть войска.

Вообще-то решения далань-дабского съезда – 1234 г. во многих случаях фиксируют достаточно мягкие формы дисциплинарных взысканий: телесные наказания, отрешение от должности десятника или сотника… Возможно, потому и пришлось придавать им статус действующего закона, что раньше «нормы пресечения» были иными.

Об этих концевых вкладышах, они же, по другой терминологии, «уши» или удлиннители плеч, в оружиеведческой литературе иногда встречаются утверждения, будто они, изобретенные еще в гуннское (или даже скифское) время, у монголов сделались непременной принадлежностью боевого лука. Но нет: все же далеко не «непременной». Это по-прежнему особенность лука повышенной мощности (и стоимости!), который отнюдь не всякому по руке.

Стремясь соблюсти хоть элементарное благозвучие, у нас его обычно называют «куяк», но исконное звучание – «хуяк», «хуяг» или «хуягу». Это название продержалось долго, правда, не всегда означая один и тот же тип набора. Незабываемое впечатление оставляют встречающиеся в отчетах Сибирского казачьего войска фразы о том, что аборигены выходят против казаков «конно, оружно и хуячно» или о встрече с отрядом «охуяченных калмыков»…

Летопись упоминает, что в данном случае спешена была и часть монголов.

В Центральной Азии «могольской» эпохи наряду с привычными сложносоставными клееными луками бытовали и сделанные целиком из дерева «чачские», они же «шашские» (то есть ташкентские) луки, которыми можно было пользоваться во время дождя. Возможно, дело тут не только в боязни размокания, но и вообще в резкой континентальности климата: вспомним арабскую специфику.

Этот трактат содержит следующие рекомендации для стойки и движений лучников: «непременно делайте все как в кулачном бою» – т. е. в «рукопашной» части ушу. Монголы таких сравнений еще не употребляли, но де-факто эти движения были ими освоены даже лучше, чем маньчжурами.

В современном понимании это не киргизы, а казахи («киргиз-кайсаки»).

Впрочем, этот термин, ставший уже «фирменным обозначением» английских лучников, на самом деле довольно поздний: во время Столетней войны он не употреблялся.

Это у Ричарда было фамильное: еще о его отце, Генрихе II, в хронике Петра Блуаского говорится: «…Когда он не держит в руке лук или меч, он находится в совете или занят чтением».

Известен случай, когда Ричард – на французском языке – осыпал проклятиями всяческих «инородцев» вроде французов и англичан, добавляя, что сам он, к счастью, в их число не входит…

Уточним: действие «Белого отряда» происходит все же в XIV в., то есть за несколько десятилетий до того, как латы по-настоящему «обретут себя». Другое дело, что персонажи остаются насчет этого примерно в таком же неведении, как и большинство читателей…

С XV в. сохранились считаные экземпляры подлинных longbow – и они уже безнадежно потеряли первоначальную упругость. Поэтому современные английские реконструкторы работают с копиями, изготовленными вроде бы «по всем правилам», но, конечно, без учета многих ноу-хау, бывших достоянием живой и развивающейся многовековой традиции. Отдельные наши современники с громадным трудом, но все-таки могут управляться с луками, боевая сила натяжения которых составляет около 120 английских фунтов, а длина в выпрямленном состоянии – чуть более 2 м. Максимальная дистанция стрельбы из нынешних вариантов longbow аутентичными копиями самых легких средневековых стрел достигает 720 м (при этом полностью освоить возможности мощнейших из восстановленных луков все-таки не получается, так что для подобных стрельб используют не их!). Между тем, судя по параметрам некоторых средневековых заготовок, сила натяжения наиболее мощных из луков XV в. могла достигать, и даже несколько превышать, 200 фунтов.

Сама фреска погибла при пожаре, но сохранилась ее детальная прорисовка, сделанная еще в XVIII в.

Действительно, в стране существовал соответствующий закон: на базе королевского указа все того же Генриха VIII. Упадок искусства лучной стрельбы обозначился уже тогда, а король совсем не хотел терять такой козырь, столь полезный для военного дела.

В эпоху «борьбы с низкопоклонством перед Западом» у нас было принято очень нахваливать трактат допетровского времени «Искусство воинского строя ратных людей», вроде бы по всем параметрам превосходящий современные ему образцы европейской военной мысли. На самом же деле этот русский перевод вальхаузеновского трактата ко временам Алексея Михайловича уже начал понемногу устаревать…

На службе Карла Смелого, «последнего рыцаря», состояло немало английских лучников – и они, вместе с сослуживцами из всех остальных родов войск, продемонстрировали полную неспособность остановить наступление швейцарских «баталий», прямых и непосредственных предков пикинерской тактики. Справедливости ради скажем: в той кампании равно «облажалась» и великолепная бургундская кавалерия, и арбалетчики, и даже полевая артиллерия. Так что дело не в том, что английский лук устарел, а в абсолютной невозможности использовать прежнюю, феодально-рыцарскую тактику (пусть даже и подкрепленную огнестрельным оружием) против армии нового типа.

Вот уже свыше ста лет среди британских исследователей циркулирует информация, что по меньшей мере в одной из кампаний Тридцатилетней войны, экспедиции на остров Ре, английские лучники все-таки участвовали. В действительности же они были близки к тому, чтобы туда попасть, но… оказались «забракованы»: это именно те ноттингемские стрелки, которых отверг Уильям Бечер. Впрочем, сама эта военная экспедиция – лишь эпизод Ла-Рошельской кампании, в целом организованной столь неудачно, что до высадки лучников там все равно бы дело не дошло.

Среди которых тоже были горцы, умеющие владеть шотландским луком, но в этом сражении вооруженные на английский манер.