Читать онлайн «Дневник. 2009 год.». Страница 99

Прямо из института поехал к С. П., взял его, Машу и Володю с Андреем и отвез всю компанию на дачу к С. П. – идет отладка и запуск отопления, которое делали еще весной. У С. П. поужинал, заодно кое-что подрезал у него на молодых яблонях и уехал домой.

В почтовом ящике лежала статья, которую Ашот вырезал мне или из «Культуры», или из «Коммерсанта». – Виктор Матизен и Кирилл Разлогов по-своему, но точно видят ситуацию в Союзе кинематографистов. Это, правда, все из одного критического лагеря, но убедительно. Витя расставляет все вехи, что чрезвычайно важно для общей истории и союза, и самой интеллигенции. Каким ловким человеком здесь оказывается Н. Михалков! Разлогов говорит о внегрупповых причинах, он как бы проходится по карте, предложенной Матизеном. Вытерпеть, чтобы всего не законспектировать, я не смог.

В. Матизен. Причины возникновения и задачи. «Союз кинематографистов благополучно существовал в СССР, так как отвечал интересам работников кино и советской власти. При его помощи кинематографисты обрели привилегированное положение, а власть – возможность эффективно управлять важнейшим из искусств. СК был не более чем орудием государства в лице Госкино и отдела культуры ЦК КПСС».

Необходимо запомнить понятие «привилегированное положение». Сейчас это уже воспоминание, членство в любом творческом союзе ничего не дает, важно только собственное имя.

Некоторый идеологический нюанс. К. Разлогов. «Примат функции идеологического контроля привел к уникальной особенности отечественных «союзов творцов» в них, наряду с создателями произведений (как везде) вошли и теоретики, и критики».

По горячим следам перестройки, что же все-таки перестроечный союз сделал. В. Матизен. «Под нажимом союза Госкино отменило цензуру и реорганизовало отрасль, предоставив объединениям и студиям независимость».

Довольно быстро союз потерял влияние, деньги и какую бы то ни было роль в обществе. В Дом кино практически могли ходить все. Зарубежное кино перестало быть дефицитом.

О том, что ничто человеческое человеку не чуждо. В. Матизен. »Для Михалкова приход к власти в СК был прежде всего психологическим реваншем за унижение, испытанное в 1986 году, когда его не выбрали в «климовское» правление СК из-за того, что он попрекнул кинематографистов неизбранием Сергея Бондарчука делегатом съезда».

Последняя фраза очень хорошо иллюстрирует положение на знаменитом «революционном» V съезде. С. Бондарчук независимо от того, нравился он кому-то или не нравился, являлся крупнейшим мировым режиссером. Впрочем, в свое время Л. Толстому не присудили Нобелевской премии, а Горького не ввели в состав академии.

Положение с союзе через некоторое время после спасительного избрания Н. Михалкова. В. Матизен. «Материальное положение в СК кое-как поддерживалось продажей и сдачей в аренду собственности, его влияние на систему господдержки кинематографа осталось нулевым, а побочные инициативы Михалкова вроде создания второй академии киноискусства и второй национальной кинопремии не столько прибавили ему сторонников, сколько увеличили число противников, недовольных тем, что председатель СК все более явно стал брать курс на православно-державно-«народный» кинематограф с очевидным желанием контролировать распределение средств».

Понятие «недовольные» – это мягкое название оппозиции.

Интриги или производственная необходимость? К. Разлогов. «Что же лежит в основе кризиса и распада большинства творческих союзов? В первую очередь, конечно, – исчерпанность их первоначальных функций, того, ради чего они создавались».

После исторического V съезда и после VI, на котором избрали Н. Михалковаглавой союза, наступает съезд следующий. В. Матизен. »vii съезд, как известно, счел деятельность михалковского правления неудовлетворительной и избрал новое руководство СК во главе с Марленом Хуциевым. Михалков не признал результатов съезда, отказался передать своему преемнику атрибуты власти, оставив за собой право распоряжаться средствами союза, и объявил победившей оппозиции войну».

Более осторожная точка зрения на те же события. И нечто о стимулах художников. К. Разлогов. «Не берусь судить, насколько Седьмой «нелегитимный» съезд кинематографистов России был кем-то «заказан» или изначально обречен. Ясно одно – его готовило «активное меньшинство» с целью сменить руководство СК. В этом процессе самую активную роль играли именно критики. Как и в других союзах, бескомпромиссность определялась «эго» тех крупных кинематографистов-практиков, которые были вовлечены в этот процесс».

На съезде и после съезда и после общего собрания в Гостином Дворе, где верх вроде бы взялН. Михалков. В. Матизен «…сам он принялся развивать фантастическую идею, что ему противостоят агенты Запада, финансируемые Дж. Соросом и готовящие заговор против СК, нынешней российской власти и против России как таковой».

Соображение знаменитого культуролога и кинокритика о творческих объединениях. К. Разлогов. «Здесь мы и найдем половину ответа на часто звучащий вопрос, почему распад Союза писателей прошел вполне келейно и его эхо не докатилось до широкой публики, а вот у кинематографистов «скандал в благородном семействе» привел к полномасштабной «медийной войне» – критики имеют доступ к средствам массовой информации…»

Об эхе творческих войн. В. Матизен. «Бесами были назначены главный редактор «Искусства кино» Даниил Дондурей, главный редактор «СК-Новости» Дмитрий Салынский и пишущий эти строки президент Гильдии киноведов и кинокритиков, которого постановили исключить из СК с абсурдной формулировкой «за действия, направленные на раскол союза».

К. Разлогов. «Вторая половина ответа обнаруживалась на общем собрании членов союза. Его безусловными лидерами стали актеры, а главное преимущество этой профессии – медийные лица. В Гостином Дворе преобладали не столько рациональные аргументы, сколько эмоциональные реакции».

Еще раз о коне и лани. Проблема выборов и электората. К. Разлогов. «…в глазах артистов харизма собрата по профессии, по всеобщему признанию, «актерского режиссера» Михалкова, не может не быть во много раз выше авторитета всех критиков мира».

8 августа, суббота. Не поехал на дачу, чтобы заниматься романом, опять, сосредоточившись, крепко продвинул седьмую главу, написал три или четыре страницы. Но это все предварительные моменты, теперь надо двигать остальное, и здесь требуется придельная сосредоточенность.

Читал путеводитель, выпущенный Крыловым. Здесь, конечно, много подробностей, но все очень облегчено, приспособлено к гламурному восприятию современной публики, скорее изящно, чем хорошо. Кстати, прочел здесь же и некоторые биографические сведения о телевизионном ведущем: учился в ГИТИСе по специализации режиссура эстрады.

Все координируется. Почти до шести писал седьмую главу и в перерывах мыл плиту и полы на кухне и уже потом вышел из дома. Кажется, мелькает кое-что, что может послужить двигателем к окончанию седьмой главы. Кюстину все рассказывают сами мертвецы и встречают хохотом его соображения о демократии.

Вечером по «Эху Москвы» какой-то парень, компьютерщик и писатель, говорил об Америке, из которой он только что вернулся. Кажется, он реиммигрировал. Она совсем не показалась ему раем. Я бы с удовольствием прочел его какие-нибудь книжки. В частности, у него есть какая-то своя теория относительно 11-го сентября. По крайней мере, то, что он рассказывал, было ново и интересно.

Звонил С. П. на дачу, кажется, отопление у них уже пошло.

9 августа, воскресенье. Боже мой, сколько же грязи я вымыл из кухни! Вдобавок ко всему засорил рисом из подгоревшей кастрюли раковину. Завтра начну день с того, что надену резиновые перчатки и начну орудовать со своими специализированными инструментами. Тем не менее написал одну или две странички в седьмую главу и чуть-чуть поправил дневник.

Вечером по каналу «Культура» показали замечательный зарубежный фильм – это реконструкция одного из дел молодого Цицерона. Видимо, его речь на этом процессе послужила документальной основой. Это об убийстве неким сыном своего отца, чтобы получить наследство. На самом деле все было сфальсифицировано, чтобы это «наследство» чрез аукцион получил некий богатый отпущенник, любимец Суллы. Именно во время этого процесса тогда еще молодой адвокат Цицерон произнес свое знаменитое «Кому выгодно?» Все, к сожалению, оказалось очень похоже на наше время. Может быть, ничего и не изменилось? Такая же страсть к чужому, такая же бесстыдная власть, даже под другими названиями существуют политические проскрипционные списки. Отличие лишь в одном: защищая это безнадежно проигранное дело, Цицерон дрался и за свою жизнь, которой мог лишиться в случае проигрыша. И еще: коллегия суда, к которой обращался адвокат, не побоялась вынести вердикт, который наверняка не понравился власти. Не меняется ли все же наш мир к худшему?