Читать онлайн «Японский фронт маршала Сталина». Страница 82

Однако то, что было выгодно японцам, не устраивало американцев. США открыто воспротивились реализации советско-японских договоренностей и в ультимативной форме потребовали отказаться от заключения советско-японского мирного договора на условиях совместной декларации. Усилив свое давление, США добились отставки кабинета Хатоямы, который вскоре был заменен проамерикански настроенным кабинетом Н. Киси. Новый кабинет министров Японии, уступая давлению США, стал уходить от переговоров о заключении мирного договора. В качестве «обоснования» этой позиции вновь были выдвинуты требования вернуть Японии четыре южнокурильских острова. В заявлениях МИДа Японии появились утверждения, что нормализация японо-советских отношений не кладет конец, а наоборот, якобы предполагает дальнейшие переговоры по территориальному вопросу.

Заключение в 1960 г. направленного против СССР и КНР японо-американского «договора безопасности» еще более осложнило разрешение вопроса о линии прохождения границы между Японией и СССР, ибо в сложившейся на Дальнем Востоке военно-политической обстановке «холодной войны» любые территориальные уступки Японии способствовали бы расширению территории, используемой иностранными войсками. Столкнувшись с нежеланием японского правительства, за спиной которого стояли США, выполнять положения совместной декларации и расценив подписание японо-американского «договора безопасности» как враждебный акт, советское правительство заявило, что вопрос о территориальном урегулировании с Японией после Второй мировой войны уже решен соответствующими международными соглашениями.

Последовавшая история советско-японских переговоров о заключении мирного договора хорошо известна. Японское правительство стремилось подкрепить свою позицию в отношении южных Курил кампанией за возвращение северных территорий, а правительство СССР отстаивало политическую линию на то, что «территориального вопроса не существует».

Характеризуя политику Японии в отношении СССР в годы «холодной войны», профессор Калифорнийского университета (США) Цуёси Хасэгава отмечает: «Изменения, которые наступили в годы «холодной войны», произошли не в советско-японских отношениях, они произошли в отношениях США и СССР, когда союзники в годы войны стали врагами, а США и Япония, которые были врагами в годы войны, стали союзниками… Цель США состояла в том, чтобы вовлечь Японию в свою глобальную стратегию… Даже после обретения Японией независимости Окинава оставалась под контролем США, американские военные базы усеяли страну. США стремились избежать антиамериканизма и национализма… Проблема северных территорий позволила встроить Японию в глобальную стратегию США и, отводя японский национализм от себя, направить его против Советского Союза.

Эта стратегия была удобна и для японских консервативных правительств… Японии был нужен враг для облегчения усилий по восстановлению страны после поражения в войне, достижения независимости, воссоздания экономики, возвращения в сообщество государств, опираясь на американскую военную мощь в обеспечении безопасности… И когда Японии потребовалось увеличить свою военную мощь, приведя ее в соответствие со статусом экономической державы, «советская угроза» была избрана в качестве удобного повода осуществить это без риска раскола общественного мнения… Ухудшение отношений с СССР соответствовало японским национальным интересам. Японцы самостоятельно выбрали эту стратегию.

Фактически после восстановления дипломатических отношений с Москвой можно сказать, что у Токио не было внешней политики на советском направлении – только «политика северных территорий»… Проблема северных территорий выполняла роль клапана для стравливания пара в международных отношениях на Дальнем Востоке. С этой точки зрения было важно, чтобы территориальный спор оставался нерешенным. Отсюда жесткая позиция Японии с требованиями немедленного возвращения всех островов и отказ обсуждать предложения о передаче части территорий»[602].

Следуя рассуждениям профессора Хасэгавы, можно прийти к выводу, что применительно к обстановке «холодной войны» проблема северных территорий была не столько целью политики, сколько средством осуществления антисоветской стратегии США и Японии.

После 1960 г. правительство СССР последовательно заявляло, что в советско-японских отношениях отсутствует такая проблема, как «территориальный вопрос». Однако при этом Москва не отказывалась продолжать переговоры о заключении между двумя странами мирного договора. Это неоднократно подтверждалось советскими руководителями. Так, в 1977 г. Л. Брежнев отмечал: «В совместном советско-японском заявлении от 10 октября 1973 г. была зафиксирована договоренность продолжить переговоры о заключении мирного договора. Советский Союз готов, если, разумеется, с японской стороны не будет выдвигаться неприемлемых условий, довести это важное для наших стран дело до конца. При трезвом подходе японской стороны к реальностям, сложившимся в итоге второй мировой войны, это можно было бы сделать – и сделать быстро»[603].

Под неприемлемыми условиями понимались необоснованные претензии японского правительства на южнокурильские острова. Как было показано выше, вопрос о принадлежности этих территорий был решен по результатам войны и послевоенного урегулирования. Хотя японское правительство продолжало выдвигать «территориальную проблему», в Токио понимали, что в условиях «холодной войны», в которой Япония выступала в роли ближайшего военного союзника США, Советский Союз не пойдет ни на какие территориальные уступки. Это понимание находило свое проявление в том, что отсутствие мирного договора и сохранение довольно сложных политических отношений в целом не мешали расширению двусторонних связей в различных областях, в том числе в сфере торгово-экономических отношений. Достаточно сказать, что в 70-е годы Япония занимала одно из первых мест среди торговых партнеров СССР из числа капиталистических стран, а в 1970–1971 гг. выходила на первое место, опережая ФРГ. А СССР входил в десятку крупнейших торговых партнеров Японии[604].

Ситуация стала меняться с конца 70-х годов, когда США по мере усиления военно-политической конфронтации с СССР стали требовать от своего дальневосточного союзника ужесточения политики в отношении Москвы. Это привело к объявлению «общности судеб» Японии и США, определению Японских островов «непотопляемым авианосцем», повышению роли Японии в глобальной военной стратегии США.

Для обоснования в глазах японцев необходимости ужесточения курса в отношении СССР была развернута пропаганда вокруг надуманной «советской угрозы». Одновременно была активизирована кампания «за возвращение северных территорий». Эта кампания после официального учреждения в стране «дня северных территорий – 7 февраля» приобрела характер государственной. В Японии был объявлен политический принцип «нераздельности политики и экономики». Тем самым развитие японо-советских экономических отношений ставилось в прямую зависимость от разрешения «территориального вопроса». При этом правительство Японии солидаризировалось с объявленными Советскому Союзу американцами «экономическими санкциями». В результате отношения двух стран оказались в застое.

Приход в марте 1985 г. к власти в СССР М. Горбачева не привел к каким-либо серьезным изменениям в советско-японских отношениях. В Японии, особенно в МИДе этой страны, появление нового советского лидера сначала воспринимали как событие больше внутреннего, чем международного масштаба. К тому же считалось, что на международной арене для Горбачева приоритетными являются отношения с США и Западной Европой.

Налаживанию советско-японских отношений в те годы препятствовало согласие Токио безоговорочно следовать в фарватере военной политики США, что нашло проявление в поддержке американской программы «звездных войн» – так называемой стратегической оборонной инициативы (СОИ). В заявлении МИДа СССР японскому правительству от 11 октября 1986 г. подчеркивалось, что участие Японии в СОИ «не согласовывается с декларируемой Токио оборонительной военной доктриной страны… и свидетельствует о дальнейшем вовлечении Японии в военно-стратегические планы США, что не может не сказаться отрицательно на советско-японских отношениях».

Новое советское руководство призывало японскую сторону привлечь «экономическую дипломатию» для вывода советско-японских отношений из состояния застоя. Об этом прямо заявлялось в речи Горбачева во Владивостоке в июле 1986 г.[605] В связи с этим в Японии родилась идея попытаться воспользоваться заинтересованностью Горбачева и его соратников по «новому мышлению» в получении японской экономической помощи. По мере появления признаков провала политики перестройки японские советологи стали писать о том, что без финансовой помощи из-за рубежа Горбачеву не удастся оздоровить ситуацию в СССР и он будет вынужден ради получения такой помощи все дальше идти на уступки Западу. Для японцев в качестве главной уступки понималось возвращение Курил. Так, в одной из посвященных политике Горбачева японских книг прямо указывалось: «Для того чтобы поправить экономическое положение, советскому правительству требуется от нескольких миллиардов до десятков миллиардов долларов… Япония, которая вот уже 42 года требует возвращения северных территорий, должна учитывать эту ситуацию. Сколько бы московское правительство ни отвергало японские требования по мере изменения внутреннего положения в стране, оно может изменить свое отношение к проблеме северных территорий»[606].