Читать онлайн ««Трагическая эротика»: Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны». Страница 136

Некоторые современники, создавая свои конспирологические интерпретации русской революции, даже полагали, что кандидатура Распутина задолго до свержения монархии была специально отобрана всемогущими «интернационалистами», «темными силами», «врагами христианства» для активизации коварной антироссийской деятельности: он-де был «послан интернационалом на предмет – оттолкнуть сердце народное от царской четы для торжества намеченной в России революции», – писал впоследствии протоиерей В.И. Востоков. Другие, подобно товарищу обер-прокурора Синода князю Н.Д. Жевахову, создали еще более сложную конструкцию международного антирусского и антимонархического заговора: антихристианские «темные силы», евреи и «агенты Интернационала» якобы специально отобрали кандидатуру Распутина, старательно выдвигали его, умело создавали ему славу, продвигали его к власти. Затем они пытались использовать «старца» как свое послушное орудие влияния, а когда им это не удалось, то они развернули антираспутинскую агитацию, пытаясь тем самым очернить царскую семью – специально спаивали «старца», провоцировали и инициировали оргии Распутина, фабриковали компрометирующие фотографии и пр.1420

Современный историк О.С. Поршнева осторожно полагает, что образы «внутреннего немца» и «темных сил» стали интенсивно формироваться в массовом сознании не без влияния критики, развернутой либеральной оппозицией1421. Тем самым основная инициатива формирования негативных персонифицированных образов монархии также возлагается на образованные верхи общества.

Между тем известный исследователь предреволюционной истории генерал Н.Н. Головин указывал и на другое возможное движение политических слухов – «снизу вверх». Он писал: «В многомиллионной солдатской массе росли слухи об измене. Эти слухи становились все сильнее и сильнее и проникали даже в среду более интеллигентных лиц. Причиной, дающей особую силу этим слухам, являлось то обстоятельство, что происшедшая катастрофа в боевом снабжении как бы оправдывала те мрачные предположения, которые нашли сильное распространение еще в конце 1914 г.»1422.

В утверждениях об активной роли революционного подполья если и не в создании, то в тиражировании антидинастических слухов есть своя доля истины, во всяком случае различные революционные группы действительно использовали антимонархические слухи в своей пропаганде. Так, например, распространявшаяся во время войны листовка Петербургского комитета большевиков гласила: «Свершилось то, что давно предсказывалось вождями рабочего класса: самодержавное правительство совершило чудовищное преступление – измену русскому народу <…> оно сторговалось и продало русскую армию немецкой буржуазии»1423.

Удивительно, скорее, не то, что большевики и другие подпольщики-социалисты, давно боровшиеся с режимом, использовали распространенные антидинастические слухи в своей антимонархической и антиправительственной пропаганде, способствуя их дальнейшей циркуляции, а то, что они использовали этот обличительный материал сравнительно редко. Так, если судить по большевистским листовкам, издававшимся в годы войны, довольно слабо разрабатывалась в нелегальной печатной революционной пропаганде подполья «распутинская» тема. Можно предположить, что для принципиальных противников монархии, издавна убежденных в порочности всей существующей политической системы, фигура Распутина существенно ничего не меняла, она лишь подтверждала их давние убеждения, с их точки зрения, сам институт самодержавия неизбежно порождал такие негативные явления. А после Февраля 1917 года ставшая легальной социалистическая пресса уделяла всевозможным «Тайнам дома Романовых» значительно меньше внимания по сравнению с «буржуазной» массовой печатью.

Тактикой разоблачений окружения царя до революции более широко пользовалась либеральная оппозиция. Так, Прогрессивный блок вел активную кампанию по дискредитации «темных сил», «распутинцев» – действительных поклонников, клиентов и союзников «старца», либо особ, считавшихся таковыми1424. Однако и в этом случае вряд ли всегда можно говорить о намеренной фабрикации слухов либералами: многие деятели оппозиции сами, похоже, искренне верили фантастическим домыслам об «измене в верхах». Они выстраивали свою политическую тактику, основываясь на невероятных и недоказанных сообщениях, которым сами вполне доверяли.

Утверждалось и утверждается, что тайными истинными организаторами антираспутинской кампании были масоны1425.

Действительно, еще в 1913 – 1914 годах русские масоны разоблачали «старца», активно распространяя соответствующие издания, запрещавшиеся порой цензурой (в последнем случае распространялись рукописные и, по-видимому, машинописные варианты)1426. В распространении антираспутинских слухов и текстов немалую роль сыграл А.И. Гучков, которого некоторые исследователи порой безосновательно связывают с масонами1427. А в 1916 году охранка сообщала, что А.И. Коновалов желал приобрести за границей «сенсационные материалы» Иллиодора1428. Очевидно, известный предприниматель и политик, игравший немалую роль в организациях русских масонов, хотел использовать эти взрывоопасные «документы» для компрометации режима.

В распоряжении исследователей нет данных, которые позволили бы определенно утверждать, что антимонархические слухи фабриковались исключительно масонами. Но даже если учитывать, что многие тайны русского масонства до сих пор не раскрыты, даже если и предположить, что мы еще не все знаем о воздействии масонов на общественное мнение России, то вряд ли можно обоснованно утверждать, что существовал какой-то единый, единственный или даже главный центр по созданию и распространению слухов с целью манипуляции настроениями страны.

Показательно, что в разоблачении Распутина активно участвовали консервативные, даже правые общественные деятели, немалую роль сыграли, например, В.М. Пуришкевич, В.И. Востоков, которых никто пока еще не заподозрил в принадлежности к масонству. Пуришкевич, похоже, искренне ненавидел не только Распутина, но и царицу, существенно преувеличивая при этом ее влияние. Во всяком случае, осенью 1917 года он писал в своем издании: «О, проклятая, проклятая женщина, кара Господня, ниспосланная России – что сделала ты с Государем, каким зельем опоила ты русского царя, сделавшегося глухим к голосу всей России и толкающего в пропасть могучий, жизненный народ»1429. При этом Пуришкевич, остававшийся и после Февраля убежденным монархистом, не очень был подвержен политической мимикрии, нельзя объяснить подобную оценку лишь приспособленчеством или некой данью революционной моде. Можно предположить, что само употребление слова «зелье» в монархическом издании подтверждало распространенные слухи о различных «порошках», о наркотиках, которыми пичкали-де царя. В воспоминаниях вдумчивого современника, военного прокурора фон Раупаха, также указывается: «Большая часть скандальных историй о Распутине появилась прежде всего в газетах самых правых из политических партий того времени»1430.

Кроме того, массовое сознание не следует рассматривать лишь как некий объект индоктринации, адресат умелого и циничного идеологического манипулирования, пассивно воспринимающий навязываемую «сверху» информацию. Как уже неоднократно отмечалось выше, общественное мнение не только по-своему прочитывало пропагандистские сообщения, переводило, воспринимало их порой совсем не так, как предполагали авторы этих сообщений, но и влияло на их содержание. Так, широко использовавшийся накануне Февраля термин «темные силы» мог пробуждать различные ассоциации, его десятилетиями использовали и в революционной, и в официальной российской пропаганде. В различных текстах термин приобретал совершенно разный смысл. Соответственно совершенно невозможно было предвидеть результат подобной агитации: яростная критика «темных сил», направленная против «распутинцев», могла прочитываться и как антидинастическая, и как антимонархическая, и как антисемитская, и как антинемецкая, и даже как антибуржуазная пропаганда. Неудивительно, что термин «темные силы» употребляли и социалисты разного толка, и Пуришкевич1431.

Высказывалось и высказывается также мнение, что появление слухов было следствием пропаганды противника, который действовал в России во время войны с помощью предателей, внутреннего врага: некий заговор иностранцев и инородцев будто бы стал причиной слухов о заговоре. В годы войны люди консервативных взглядов, похоже, искренне в это верили. Уже в апреле 1915 года Н. Любавин писал в частном письме: «А в народ пускают слухи, явно вымыслы о высокопоставленных особах. Интересно бы знать, кто их распускает? Не сами ли немцы, не жиды, или их прихвостни из русских?» В июле 1915 года пермский епископ Андроник, весьма популярный в своей епархии, также писал о коварных происках врага в России. Правда, он полагал также, что эта антипатриотическая деятельность пользуется и определенной поддержкой представителей властей, покровительствующих, вольно или невольно, вражеской пропаганде: «Много самых ужасных слухов ходит в народе, всех подымая на дыбы, что и нужно немцам, – чтобы народное волнение перешло в бунт, чтобы взорвать Россию изнутри, а потом – это перекатилось бы в армию. Немцы явно провоцируют народное недовольство, а власть их поддерживает»1432.