Читать онлайн ««Трагическая эротика»: Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны». Страница 101

Наконец, насколько можно судить, довольно редко упоминались различные болезни великого князя Николая Николаевича. Напротив, он воспринимался как физически крепкий, сильный мужчина, могучий воин. Между тем Верховный главнокомандующий, так же как и его брат, великий князь Петр Николаевич, страдал слабостью ног. Поэтому, как вспоминал Г. Шавельский, для них на левом клиросе церкви в Ставке даже были устроены два кресла с высокими небольшими сиденьями, чтобы на них, незаметно для публики, можно было присаживаться. Во время ходьбы великий князь порой опирался на трость1022.

Верховный главнокомандующий пользовался пенсне1023. Но, подобно многим другим государственным и политическим деятелям, считающим, что плохое зрение может восприниматься как знак политической близорукости, великий князь тщательно скрывал дефекты своего зрения, не фотографировался в пенсне.

Неудивительно, что о болезнях Верховного главнокомандующего не упоминалось в российской прессе, ибо вопрос о состоянии его здоровья приобретал порой политическое значение. Так, перед подготовкой германского наступления весной 1915 года немецкие спецслужбы намеренно распространяли слухи о болезни великого князя. Общественное мнение союзников было встревожено этими вестями, поэтому министр иностранных дел С.Д. Сазонов направил специальную телеграмму российскому послу во Франции, сообщая ему об отличном здоровье Верховного главнокомандующего1024.

Назначение великого князя Николая Николаевича на должность Верховного главнокомандующего моментально повысило его статус в символической репрезентации царской семьи. В ряде случаев его портреты публиковались сразу же вслед за портретами императора. В номере же журнала «Огонек», посвященном объявлению войны, на первой странице был напечатан портрет царя, а на второй – портреты императрицы Александры Федоровны, вдовствующей императрицы Марии Федоровны, наследника Алексея Николаевича и великого князя Николая Николаевича (в гусарской форме)1025. Таким образом, читателю предлагалась определенная иерархия членов императорской семьи, в которой великому князю отводилось почетное пятое место.

Но в общественном сознании Верховный главнокомандующий вскоре стал восприниматься как второй по значению человек в царской большой семье. Этому способствовало и то обстоятельство, что для поднятия авторитета великого князя в церковных службах была установлена для него особая молитва1026. Во время приема императором Государственной думы и Государственного совета в Зимнем дворце царь вышел вместе с Верховным главнокомандующим, это также указывало на его особое положение.

В зарубежных изданиях влиянию великого князя Николая Николаевича приписывали даже запрет продажи водки: «Одно слово великого князя – и чудо свершилось»1027. Однако, похоже, в русском общественном мнении эта версия не была особенно распространена. Хотя недовольство данной мерой было нередко поводом для оскорбления членов императорской семьи, соответствующие претензии обычно предъявлялись лишь царю.

На восприятие же великого князя Николая Николаевича немалое воздействие оказал один важный документ, связанный с его именем.

1 августа было им подписано, а на следующий день опубликовано воззвание Верховного главнокомандующего, адресованное полякам. Оно живо обсуждалось не только в западных и юго-западных губерниях Российской империи, но и по всей стране:

Поляки!

Пробил час, когда заветная мечта ваших отцов и дедов может осуществиться. Полтора века тому назад живое тело Польши было растерзано на куски, но не умерла душа ее. Она жила надеждой, что наступит час воскресения польского народа, братского примирения его с Великой Россией.

Русские войска несут вам благую весть этого примирения.

Пусть сотрутся границы, разрезавшие на части польский народ. Да воссоединится он воедино под скипетром русского царя.

Под скипетром этим возродится Польша, свободная в своей вере, в языке, в самоуправлении. …

Иначе говоря, воззвание, адресованное всем полякам, т.е. как российским, так и немецким и австрийским подданным, обещало, что польские территории Австро-Венгрии и Германии войдут в состав Российской империи, а объединенной таким образом Польше будет даровано некое самоуправление. Формы и масштабы этого самоуправления точно не определялись. Не обозначались и границы этого предполагаемого польского государственного образования в пределах Российской империи.

Одновременно Главное управление Генерального штаба указывало по распоряжению Верховного главнокомандующего всем российским военнослужащим: «Поляки, как на русской территории, так и в пределах Германии и Австро-Венгрии, доказавшие свою лояльность, будут находиться под особым покровительством нашей армии и правительства»1028. Иначе говоря, и поляки, жители враждебных государств рассматривались как потенциальные подданные российского императора.

Некоторое представление о возможных границах «возрожденной Польши» давало новое обращение Верховного главнокомандующего, на этот раз обращение к русскому народу, датированное 5 августа. Оно, в частности, гласило:

Да не будет больше подъяремной Руси. Достояние Владимира Святого, земля Ярослава Осмомысла, князей Даниила и Романа, сбросив иго, да водрузит стяг единой, великой, нераздельной России.

Да свершится промысел Божий, благословивший дело великих собирателей земли русской.

Да поможет Господь Царственному Своему Помазаннику Императору Николаю Александровичу Всея России завершить дело великого князя Ивана Калиты1029.

Обращение, именовавшееся в прессе обращением к «зарубежной Руси», т.о. предполагало, что «русские» территории, т.е. земли, населенные преимущественно украинцами и русинами, будут непосредственно включены в состав империи, а не войдут в состав польской ее части, наделявшейся особыми правами в соответствии с предыдущим воззванием великого князя к полякам.

Затем, после занятия русскими войсками Львова, от имени Верховного главнокомандующего было опубликовано и обращение, адресованное народам Австро-Венгрии. В нем утверждалось, что русская армия несет свободу и осуществление «всех народных вожделений» народам двуединой монархии.

Публикация подобных важнейших государственных документов, подписанных великим князем, значительно повышала политический статус Верховного главнокомандующего. Немало хорошо информированных современников даже ошибочно полагало, что воззвание к полякам было делом личной инициативы великого князя Николая Николаевича, при этом одни оценивали этот поступок положительно, а другие – отрицательно, что сказывалось на отношении русского общественного мнения к Верховному главнокомандующему. Так, княгиня Шаховская писала В.А. Евреинову 18 августа 1914 года: «Обращение Великого Князя чревато великими событиями в будущем. Интересно бы знать, согласовано ли оно с общим планом будущих действий правительства, или представляет блестящий экспромт вроде фейерверка…»1030 Очевидно, княгиня, скептически относившаяся к содержанию обращения, допускала возможность того, что этот важный документ был подписан Верховным главнокомандующим без согласования его с другими органами власти.

И другие современники полагали, что решение о выпуске воззвания было навязано императору. Великий князь Николай Михайлович записал в начале августа 1914 года: «Прочел удивительный манифест к полякам, а скорее воззвание, за подписью вел. Кн. Николая Николаевича, а не государя, что меня озадачило, потому что вряд ли обещанное – чистосердечно, а, вероятно, исторгнуто у царя насильно, иначе он сам подписал бы такого рода документ. Поляки пока в диком восторге. Удивляюсь их наивности»1031.

В числе противников воззвания были и влиятельные государственные деятели. Так, консервативно настроенный министр внутренних дел Н.А. Маклаков открыто критиковал обращение великого князя к полякам1032. Он и другие министры, придерживавшиеся правых взглядов, пытались оказать на императора воздействие, указывая на опасность воззвания Верховного главнокомандующего1033.

Илл. 32. Открытка времен Первой мировой войны (1914)

В действительности, хотя великий князь с санкции императора играл известную роль в разработке документа, однако главная работа была проделана Министерством иностранных дел, глава которого, С.Д. Сазонов, был последовательным сторонником объединения Польши под протекторатом России. Документ предварительно обсуждался в Совете министров и затем получил высочайшее одобрение. Однако некоторые министры убедили императора, что поляки Познани и Галиции еще находятся под германским и австрийским владычеством, поэтому прямое обращение к ним от имени императора будет пока еще преждевременным. Решено было издать уже одобренное царем воззвание от имени Верховного главнокомандующего1034. Когда великий князь, находившийся уже в Польше, вблизи театра военных действий, узнал, что воззвание в конце концов было опубликовано с его подписью, то он, по словам его близкого сотрудника, даже удивился1035.