Читать онлайн «Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии». Страница 54

Главным аргументом против возможности присутствия в рамках основных процессов современного глобализирующегося мира, определяющего субъективность фактора, является его якобы «научная несостоятельность». В соответствии с господствующей идеологией направленная в определенное русло человеческая воля, даже подкрепленная значительными материальными, информационными и технологическими ресурсами, не может направлять ход политики, экономики, культуры и т.п.

Под давлением телеологической методологии умозрительных схем Гегеля и Маркса, подкрепленных так называемой научностью, в массовом сознании сложилось устоявшееся мнение, что человеческий мир и все процессы в нем определяются некими объективными законами. То есть целенаправленно культивируется мысль, что к человеческому сообществу применимы методы, используемые в физике, химии и подобных им науках, которые оперируют совокупностью неодушевленных объектов, четко функционирующих в рамках неких объективных закономерностей.

Данный номотетический подход вот уже не одно столетие предлагается считать единственно возможным в отношении общественных наук, несмотря на то что каждая из созданных «научных» схем, претендующих на открытие вышеупомянутых «объективных закономерностей», демонстрировала свою неадекватность реальной действительности и при соприкосновении с нею рушилась как карточный домик. И хотя тупиковость упомянутого подхода с течением времени становится все более очевидной, его абсолютизация продолжается.

Впрочем, даже если признать существование неких «объективных закономерностей», определяющих все сферы жизнедеятельности человеческого сообщества, возникает резонный вопрос: а почему субъективный фактор, т.е. направленная, материально объективированная (организация, управление, технология, ресурсы и т.д.) человеческая воля не может по своему усмотрению поэтапно формировать «объективные закономерности», определяющие экономические, политические, социальные, культурные и т.п. процессы? История западной цивилизации последних четырехсот лет как раз и свидетельствует о том, что субъективныйфактор является чуть ли не единственным источником все–определяющих «объективныхзакономерностей».

Что же собой представляет данный субъективный фактор глобализации?

Этот вопрос был поднят на упомянутом Конвенте «Российской ассоциации международных исследований». Если россияне не смогли на него ответить, то американские политологи оказались предельно лаконичны, констатировав, что субъектом глобализации является «глобальный индустриальный управленческий класс».

Впрочем, подобное определение достаточно расплывчато и требует большей конкретизации.

Как было показано в предыдущих разделах, определяющая роль в социально–политических и финансово–экономических процессах итальянских городов–государств, Нидерландских Соединенных Провинций, Великобритании и США играли финансовые династии, оказывавшие определяющее влияние на политические процессы как внутри отдельных государств, так и на международном уровне. Таким образом, именно в рамках западных олигархических кланов произошло сращивание финансового могущества и политической власти. И если в этногосударственных фазах западного развития можно увидеть определенные противоречия между наднациональным финансовым капиталом и национальной государственной властью, то уже в Соединенных Штатах, как локальном и экспериментальном прообразе глобальной, космополитической, социально–политической и финансово–экономической конструкции, эти противоречия были практически преодолены. Глобализация же как раз и устраняет противоречие между наднациональным финансовым капиталом и национальной властью, превращая последнюю также в наднациональное явление. Тем самым глобализация абсолютизирует роль и значение транснациональной олигархии, превращая ее в самодовлеющий и определяющий фактор. При глобализации космополитические, финансово–политические группы получают абсолютную власть, соединяя в единое целое международную финансово–экономическую систему с наднациональной системой социально–политического управления. Вот как их характеризует британский профессор Зигмунт Бауман: «Это силы, не имеющие определенного адреса, экстерриториальные, не в пример строго локальным полномочиям государств, свободно передвигающиеся по всему миру, в отличие от государственных институтов, которые, хорошо это или плохо, раз и навсегда сегодня, как и прежде, привязаны к определенной территории. Эти силы изменчивы, хитры, увертливы и изворотливы, неуловимы; найти их трудно, а изловить невозможно» [3, с. LIV].

Указанные транснациональные олигархические группы — это несколько сотен закрытых, очень влиятельных в политическом и финансовом плане семейных династий, связанных между собой личными взаимоотношениями, бизнес–интересами, брачными союзами, общими убеждениями (ценностями) и идентичной ментальностыо. В целом они представляют собой наиболее могущественную силу в мире. В их руках находятся основные финансовые, информационные, политические, научные, военные и т.п. ресурсы планеты.

В этническом плане их ядро составляют англосаксы и ро–мано–германцы. В США они называются «либеральным истеблишментом восточного побережья» (the American Eastern Liberal Establishment), а в Европе «Черной аристократией» (European Black Nobility). Кроме того, в указанных американской и европейской группах транснациональных олигархов изначально присутствуют еврейские финансовые кланы и влиятельные королевские династии Азии.

Как утверждает бывший сотрудник британских спецслужб Джон Колеман, эти люди называют себя «Олимпийцами», так как считают свое могущество подобным могуществу богов. По его мнению, это сообщество состоит «из представителей неприкосновенного правящего класса, в число которых входят королева Англии[95], королева Нидерландов, королева Дании и другие королевские семьи Европы. После смерти королевы Виктории, матриарха венецианских Черных гвельфов[96], эти аристократы решили, что для получения власти над всем миром представителям аристократии необходимо во всемирном масштабе «войти в долю» с неаристократическими, но чрезвычайно сильными лидерами корпоративного бизнеса, и потому двери абсолютной власти были открыты для тех, кого королева Англии предпочитает называть «простолюдинами». По опыту моей работы в разведке я знаю, что главы иностранных государств называют эту всесильную группу «Магами»[97] [ 1 с. 216].

Сами эти «маги» являются в определенном смысле некой фантасмагорией. На первый взгляд может показаться, что они представляют собой сообщество людей, которые объединили с определенной целью свои капиталы. Однако на самом деле это капитал объединил этих людей в сообщество, с одной–единственной целью — для того чтобы они его оберегали и беспрерывно увеличивали[98]. Не деньги служат этим людям, а эти люди всю свою жизнь служат деньгам, передавая по наследству ярмо служения своим детям и внукам. Можно сказать, что, создав собственными руками идола, они принесли себя ему в жертву, тем самым вдохнув в него жизнь и наделив его волей. Теперь же, обретя колоссальное могущество, этот идол высасывает жизнь из миллиардов людей и всего живого на планете. Благодаря аксиологическому перевороту и последовавшему за ним разрушению традиционализма, деньги превратились в наивысшую ценность, некого плотоядного бога, которому человечество непрерывно приносит в жертву себя и окружающий мир.

Осуществив колоссальную концентрацию денежных ресурсов и дистанцировав их от производства материальных ценностей, вышеупомянутые финансово–политические кланы создали универсальное оружие самой мощной разрушительной силы — ссудный капитал, способный не только создавать из ничего прибавочную стоимость (т.е. делать из денег деньги), но уничтожать государства и порабощать целые народы.

Несмотря на то что ссудный капитал не создает материальные ценности, возник он задолго до появления производственного капитала. Впервые в рамках западной цивилизации он проявил себя в качестве могущественной силы в итальянских средневековых городах–государствах под названием «фонди», в которых происходила невероятная для того времени аккумуляция денег. Вокруг них и структурировались первые сообщества западных олигархов.

На протяжении столетий олигархические династии, как некие жреческие касты, преданно служат своим богам — фондам. А так как деньги можно накапливать бесконечно, то для этих семей служение фондам становится смыслом жизни, причем на протяжении целого ряда поколений. Таким образом, эти родовые кланы становятся живым придатком фондов. Как говорит американский экономист и общественный деятель Линдон Ла–руш: «Семья уже не владеет реально фондом. Фонд владеет семьей, как, например, в случае семьи Тюрн унд Таксис в Европе. Это фонд, а принц — всего лишь наследник фонда. Британская королевская семья является собранием фондов. Вы можете наблюдать это во всем мире: корпорации, богатые семьи создают фонды. Например, семья Рокфеллеров. У нее нет больших денег. Есть миллионы, но не миллиарды. Миллиарды заключены в фондах. Таким образом, мы имеем здесь безжизненную коллекцию мертвых душ» [2, с. 28]. «Эти семейства, даже если уже прекратили свое существование биологически, продолжают существовать в форме фондов их имени, как корпорация, которая имеет своих «самовоспроизводящихся директоров» [2, с. 28].