Читать онлайн «Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.». Страница 93

Противоречия между задачами немецкого командования и украинских националистов снимались специальными соглашениями. Так, известно распоряжение бригаденфюрера СС генерал-майора Бреннера от 12 февраля 1944 г. В этом распоряжении указывается, что между руководством «Украинской повстанческой армии» (УПА) и гитлеровцами достигнуто соглашение, в силу которого участники не будут совершать нападений на немецкие военные части, зато обязуются передавать фашистам захваченных ими советских военнослужащих и партизан, вести разведку в районах, занятых Красной Армией. В свою очередь немцы обязались беспрепятственно пропускать участников УПА в свое расположение, не отбирая у них оружия. В этом же распоряжении был установлен условный опознавательный знак для УПА — вытянутая левая рука перед лицом[575].

После изгнания немецко-фашистских войск с территории Украины ОУН перешла к ожесточенной вооруженной борьбе с советской властью, что вполне соответствовало планам отступавшей Германии. Вооруженной силой ОУН явилась УПА численностью около 200 тыс. человек, организационно состоявшая из главного командования, непосредственно подчинявшегося руководителю главного «провода» ОУН, и военных округов, созданных по областному принципу деления. В состав военного округа входило несколько так называемых групп УПА, состоявших из 5–8 куреней численностью до 200 человек в каждом. Курень разбивался на сотни, в каждую из которых входило несколько взводов (чет). Взводы состояли из отделений (роев)[576].

Как было установлено разведотделами Управления войск по охране тыла 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов на территории Волынской, Ровенской и Тернопольской областей еще до прихода советских войск были также созданы и всесторонне подготовлены подобные вооруженные формирования.

Характер задач, которые ставили перед собой военные формирования украинских националистов в период освобождения Украины войсками Красной Армии от немецко-фашистских захватчиков, был определен решениями так называемого «третьего большого конгресса украинских националистов», проведенного в сентябре 1943 г. центральным «проводом» ОУН. Новый «провод» ОУН в целях маскировки своей принадлежности к гитлеровской разведке и поддержки немецко-фашистских оккупантов выдвинул лозунг борьбы против советской власти и немецкой «Новой Европы» за создание Украинской самостоятельной соборной державы (УССД). Он же поставил перед ОУН следующие задачи:

формирование, вооружение и оснащение Украинской повстанческой армии, ее обучение и подготовка для повстанческого вооруженного выступления в тылу Красной Армии;

совершение диверсионно-террористических актов в советском тылу путем налетов на штабы и подразделения Красной Армии и войск НКВД;

физическое истребление офицеров Красной Армии и войск НКВД, сотрудников органов внутренних дел и госбезопасности, партийных и советских активистов;

нарушение нормальной работы тыла Красной Армии путем разрушения фронтовых железнодорожных коммуникаций, поджога воинских складов и уничтожения транспортных обозов на армейских коммуникациях;

вербовка населения, в основном молодежи, в диверсионно-повстанческие отряды;

внедрение оуновцев в части Красной Армии для ее разложения, а также для ведения шпионской и диверсионной террористической работы;

агитация и пропаганда среди населения Украины в целях восстановления его против советской власти[577].

Аналогично действовала националистическая эмиграция Прибалтики. Свергнутая в процессе советизации летом 1940 г. национальная верхушка Латвии, Литвы, Эстонии рассчитывала восстановить собственную государственность с помощью иностранной военной интервенции и в результате вполне закономерно попала в услужение к немецко-фашистским оккупантам. Так, Верховный комитет по освобождению Литвы, утвержденный с благословения гестапо 25 ноября 1943 г., после вступления Советской Армии в Литву развернул антисоветскую деятельность под непосредственной опекой американской разведки. К сотрудничеству с разведывательной службой Западной Германии, известной под названием «Служба Гелена», было привлечено несколько тысяч латышей, литовцев и эстонцев.

Националисты в годы войны явились активными пособниками гитлеровцев. Они жестоко расправлялись с представителями советской власти, не успевшими эвакуироваться, военнослужащими Красной Армии, оказавшимися в окружении, военнопленными, активно участвовали в карательных операциях против партизан.

Из всех Прибалтийских республик наиболее ожесточенно и продолжительно действовало вооруженное националистическое подполье на территории Литвы.

Так, созданная в годы войны литовскими националистами совместно с немецко-фашистской разведкой Армия освобождения Литвы имела четкую организацию: делилась на округа, отряды, роты и взводы. В приказе Верховного штаба от 4 ноября 1944 г. ей предписывалось осуществлять следующую тактику: «Для успешной борьбы против НКВД, местной администрации и шпионов борьбу вести без жалости и щепетильности. Собирать точные данные о количестве частей НКВД, пограничных и внутренних войсках, их вооружении, постах охраны, бдительности и т. п. Составить планы, в основу которых положить хитрость, изобретательность, но не силу. Операции проводить только ночью, назначая для этого нужное количество людей. Операции производить смело, решительно и по возможности бесшумно. Для этой цели лучше всего играть роль милиции и НКВД, прибывшей из других уездов. По возможности надевать русские одежды и говорить по-русски. В случае опасности быть расшифрованными местными жителями носить маски, перекрашиваться и пользоваться вымышленными именами.

Отдельных энкеведистов и небольшие группы военнослужащих ликвидировать без всяких следов, чтобы создалось впечатление, что пропали без вести. Для обеспечения оружием и патронами забирать все вооружение у ликвидированных, покупать у красноармейцев за самогон, войти в контакт с немецкими парашютистами, с которыми и взаимодействовать при проведении операций»[578].

При содействии националистов десятки тысяч призывников Латвии и Эстонии были мобилизованы в латышский добровольческий легион СС и эстонскую гренадерскую дивизию СС немецкой армии. В 1944 г. генерал С. Раштикис предложил план мобилизации литовцев — до 150 тыс. человек[579]. Командные кадры названных соединений составили бывшие офицеры литовской армии и военизированных организаций.

При активном участии добровольческих полицейских батальонов за годы оккупации в Литве было уничтожено до 700 тыс. гражданских лиц и военнопленных, вывезено в Германию до 36 тыс. человек. На территории Латвии уничтожено более 600 тыс. гражданских лиц и военнопленных, увезено в Германию более 280 тыс. человек. Жертвами нацистского террора в Эстонии стали 125 тыс. мирных жителей и военнопленных. Предчувствуя скорый конец войны, пособники гитлеровцев предпринимали попытки попасть в западные земли Германии, занятые американскими, английскими, французскими войсками или бежать в Швецию. Так, генеральный инспектор латышского легиона СС Р. Бангерский издал приказ латышским частям гитлеровской армии «…интернироваться в зонах, занятых англичанами, американцами или французами»[580]. Во исполнение этого приказа в плен английским и американским войскам сдались остатки 15-й латышской дивизии СС и 20-й дивизии СС немецкой армии. В конце войны на запад бежали высшие чины окруженной в Курляндском котле 19-й латышской дивизии СС.

При активной поддержке буржуазных общественных деятелей Швеции, посольств США и Великобритании в конце войны начали формироваться центры националистической эмиграции: Прибалтийское гуманистическое общество, Организация эстонской помощи, Эстонский комитет и др. При их содействии по соглашению между Швецией и фашистской Германией под видом «транспортов раненых» в Швецию было вывезено семь тысяч лиц шведской национальности, проживавших на островах и западном побережье ЭССР. «В их числе было вывезено немало эстонцев… Количество последних оценивается примерно в 3000–3500 человек»[581].

После окончания войны на территории таких стран, как ФРГ, Австрия, Дания, Бельгия и Швеция, оказалось около 260 тыс. так называемых перемещенных лиц из Советской Прибалтики, которые в дальнейшем явились важнейшим источником пополнения кадров для подрывной деятельности против СССР.

Период с 1946 по 1951 г. для прибалтийской эмиграции стал временем больших надежд и активной деятельности. При этом западные оккупационные власти делали все возможное, чтобы латыши и эстонцы из соединений СС, которые лично руководили расправой над мирными жителями Прибалтики и Белоруссии, смогли избежать заслуженного наказания, как того требовал приговор Нюрнбергского военного трибунала.