Читать онлайн «100 великих романов». Страница 65

Случайно Павка встретил разодетую в меха Тоню Туманову, с трудом узнавшую «в оборванце Корчагина». «Неужели ты у власти не заслужил ничего лучшего, чем рыться в земле? Я думала, что ты уже давно комиссар или что-нибудь в этом роде», – разочарованно спросила она. «О моей жизни беспокоиться нечего, тут все в порядке», – успокоил девушку Корчагин, искренне жалея ее несложившуюся жизнь. Она же в принципе не могла понять, что двигает Корчагиным в «его» жизни.

Физическое изнеможение и героическое спасание заготовленного леса из ледяной воды закончились для Павла воспалением легких и тифом. Пройдя пламя Гражданской войны и ледяную воду мирного строительства, Корчагин свою жизнь сделал названием романа. Недаром Островский сказал как-то, что «сталь закаляется при большом огне и сильном охлаждении. Тогда она становится крепкой и ничего не боится».

Жухрай и Устинович, не имея о Павле сведений, думали, что он умер. Но Корчагин победил болезнь и вернулся в мастерские, где трудился как проклятый, заставляя комсомольцев наводить в цехе порядок.

Корчагин шел по жизни, только побеждая, находя даже в сокрушительном поражении силы и мужество преодолевать боль и отчаяние. Свою судьбу Павел строил сам, как бог. Враги и беды могли сломить защитника любой политической идеи, но только не его – рыцаря Провидения, восстанавливающего на несправедливой земле и в бессовестном мире Высшую справедливость и жизнь по Совести. Возле братской могилы Корчагин задумался о смысле прожитой им жизни и послал всем нам свой завет: «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, ипрожить ее надо так, чтобыне было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, мог сказать: вся жизнь, все силы были отданы самому прекрасному в мире – борьбе за освобождение человечества. И надо спешить жить».

Затем Корчагин работал пропагандистом, принимал участие в разгроме «рабочей оппозиции», критиковал троцкистов… Тяжело заболевшего Павла отправили в санаторий ЦК. После обследования стало ясно, что он обречен на полную неподвижность. Санатории и больницы не могли спасти человека, на месте которого любой другой уже давно бы отдал Богу душу. Нечеловеческие страдания и отсутствие возможности трудиться на благо людей и страны подвели Корчагина к мысли о самоубийстве. Это кульминационная точка духовной драмы Павла. «Хорошо ли, плохо ли он прожил свои двадцать четыре года? Перебирая в памяти год за годом, Павел проверял свою жизнь как беспристрастный судья и с глубоким удовлетворением решил, что жизнь прожита не так уж плохо… Самое главное, он не проспал горячих дней, нашел свое место в железной схватке за власть, и на багряном знамени революции есть и его несколько капель крови».

Павел нашел в себе силы отвергнуть минутную слабость и «бумажный романтизм» оправдания смерти, как «самый трусливый и легкий выход из положения», а в народе, частицей которого он был, перенесшем неимоверные тяготы рабского труда и кровопролитных сражений, он нашел опору. Запрограммировав себя на очередную победу, с мыслью, что «надо остаться в строю», Корчагин решил продолжать жить «наперекор всему». Лишенный зрения и движения, Павел мог «воскресить» себя только литературным путем, и он стал писать повесть о своих современниках, бившихся за счастье всех людей и строивших новую жизнь.

Островский думал приступить в дальнейшемк созданию романа «Счастье Корчагина». Увы, судьба не дала ему этой возможности. Не имеет смысла перечислять все эпитеты, которые были даны роману в XX в., и жанры, к которым его относили, – его называли (вполне заслуженно) и экзистенциальным, и романом о любви, и самым исповедальным романом всех литератур и народов.

Удивительно, но через 30 лет после выхода в свет романа у Островского нашлось немало «соавторов». Так, по свидетельству М. Куприной-Иорданской, литературный критик Г. Ленобль называл таковым себя и еще шесть человек. Видимо, эта «великолепная семерка» не видела разницы между соавторством и редактированием, как между пением и сопением. Еще серьезнее оказалась развернутая в 1990-е гг. компания по шельмованию Островского и дискредитации образа Корчагина, кстати, совпавшая с волной актов вандализма, прокатившейся по стране, – на кладбищах разбивались памятники и надгробия героев Гражданской войны.

По данным Государственного музея – гуманитарного центра «Преодоление» им. Н.А. Островского в Москве, к 1 января 1991 г. «Как закалялась сталь» была издана на 75 языках народов СССР 773 раза суммарным тиражом 53 млн 854 тыс. экземпляров. После 1991 г. книга практически перестала издаваться в нашей стране.

«Как закалялась сталь» трижды экранизировалась в СССР: в 1942 г. режиссером М. Донским, в 1956 г. – А. Аловыми В. Наумовым («Павел Корчагин») и в 1973 г. Н. Мащенко был снят телесериал.

В 1993 г. в Китае был проведен специальный опрос: какое литературное произведение из мировой классики люди хотели бы увидеть на своих телеэкранах. 73 % китайцев высказались за роман «Как закалялась сталь». (В последующие 17 лет эту книгу в Китае переиздали больше 20 раз.) Китайские режиссеры Ханган и Сахат в 2000 г. совместно с украинскими кинематографистами сняли в Украине 20-серийный телефильм. В Пекине замирало движение на улицах, когда по телевизору показывали очередную серию. Картина получила семь «Золотых фей» (китайский «Оскар») и была отмечена как лучший телефильм десятилетия. Весьма примечателен отзыв о ней российского киноредактора Э. Косничук: «Очень хотелось бы, чтобы этот правдивый фильм посмотрел и наш телезритель, сбитый с толку тенденциозным подходом к судьбе Павла Корчагина, в которой отразилась, как в капле воды, судьба всей страны – с одной стороны, а с другой – фальсификация истории, которой грешит современное кино».

Русский писатель, почетный академик Петербургской АН, Иван Алексеевич Бунин (1870–1953) прославился как автор многих сборников стихотворений, поэм, рассказов и повестей («Листопад», «Суходол», «Господин из Сан-Франциско», «Темные аллеи» и др.), ставших явлением мировой литературы. Широко известен он и как создатель дневника-памфлета «Окаянные дни» и воспоминаний об А.П. Чехове и Л.Н. Толстом. Бунина чтут как выдающегося переводчика произведений Дж. Г. Байрона, Ф. Петрарки, А. Мицкевича, Г. Лонгфелло и др. Шедевром писателя стал его роман «Жизнь Арсеньева» (1927–1929, 1933), во многом повлиявший на присуждение ему в 1933 г. Нобелевской премии по литературе – «за правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в прозе типичный русский характер».

В бунинской прозе эмигрантских лет очень много воспоминаний о России дореволюционной, которая для писателя не осталась за «бугром» и не ушла в прошлое. В этом смысле ее (прозу) можно рассматривать как автобиографическую. На первом месте здесь стоит «Жизнь Арсеньева», в которой, по мнению современников, Бунин пробился «к глубокому метафизическому ощущению трагической природы человека». В этом романе писатель отдал дань не только России, но и поведал об экзистенциальном одиночестве человека, которое может нарушить разве что любовь, да и то на одно лишь мгновение.

Литературоведы считают, что в «Жизни Арсеньева» Бунин объединил все написанное ранее, отразив в ней все темы и настроения прежних своих произведений. Тем не менее составляющими сюжета стали его детство и юность, а также его первая юношеская любовь к Варваре Владимировне Пащенко, корректору газеты «Орловский вестник», в которой писатель работал в 1890-е гг. Свою первую «невенчанную» жену Бунин воскресил под именем Лики.

К созданию образа Алексея Арсеньева писатель шел всю жизнь. Еще в 1906 г. он написал рассказ «У истока дней», которому спустя 23 года дал подзаголовок: «Из давних набросков „Жизни Арсеньева“». К таким же эскизам, имеющим непосредственное отношение к роману, можно отнести «Безымянные записки», «Книгу моей жизни» и «Цикады».

Исследователи творчества Бунина главную особенность героя видят в искусном наложении двух Арсеньевых – одного, «юного», живущего своей естественной жизнью, и второго, «старого», вспоминающего ушедшую жизнь. «Воспоминания – нечто столь тяжкое, страшное, что существует даже особая молитва о спасении от них», – написал Бунин, и этой молитвой-спасением и стал для писателя его роман.

Алексей Арсеньев – ровесник автора. Детские годы его прошли в отцовском поместье. Упоительные места средней полосы России, а также родители, старшие братья и младшая сестра были «миром» мальчика. Потом в этот мир Алеши вошел первый учитель, научивший его поэтически воспринимать жизнь и видеть в ней истинно прекрасное. Приохотил учитель мальчика и к русской поэзии – Пушкину и Лермонтову.