Читать онлайн «Преступный режим. «Либеральная тирания» Ельцина». Страница 50

Искусственной была в посольском доносе и идея отно­сительно «коммунистического реванша» — для этого не было никаких предпосылок. Напомним, что после попытки ГКЧП компартия (КПСС) была почти полностью дискре­дитирована в обществе, и не представляла собой серьезной политической силы. В российском парламенте фракцию коммунистов возглавлял небезызвестный Иван Рыбкин, впоследствии один из любимчиков Ельцина, который сде­лал из него первого главу Государственной думы. — Можете представить себе, какая эта была «красно-коричневая оппо­зиция» Ельцину, готовящая «переворот» и даже его «отстра­нение?»

Что касается самого Верховного Совета — он не был никаким «оппозиционером», он был, как и следует быть любому парламенту — оппонентом совершенно бездарного ельцинского правительства. И критически подходил к тем ошибочным «реформам», которые тогда им проводились при поддержке президента и по лекалам иностранных со­ветчиков (плохо знающих ситуацию в России).

В разделе книги, в котором анализируются причины ги­бели СССР, я высказал свое критическое суждение относи­тельно распространенной точки зрения, что в этом якобы повинен Запад. Я высмеял хвастливые заявления некото­рых западных, в том числе американских руководителей спецслужб и государственных деятелей, которые припи­сывают себе в «заслугу» падение второй мировой империи XX века.

По-иному я отношусь к событиям 1993 года в Москве. Здесь, я уверен, был очевидный международный заговор с целью оказать прямую поддержку Ельцину в его действиях насильственным образом уничтожить парламентарную де­мократию. Получать Россию в качестве марионетки — это такой «пруд», с ее неисчерпаемыми природными ресурса­ми! В такой игре можно принести в жертву любую демокра­тию!

Наибольшую роль в уничтожении российской парла­ментарной демократии, на мой взгляд, играли германский канцлер Гельмут Коль и американский президент Билл Клинтон. Эта их зловещая роль настолько очевидна, что только слепые, глухие и откровенно лживые не могут это­го не отметить. Особенностью является и то, что участие этих лидеров в заговоре против российского законодателя имело совершенно открытый характер, преподносилось миру как «стремление оказать помощь демократическим силам России, борющимся против попыток к реставрации коммунизма.

Таким образом, в качестве идеологического прикрытия вмешательства во внутренние дела России были приняты на вооружение откровенная ложь и клевета. Необходимо за­фиксировать и очевидный исторический факт: Ельцин доб­ровольно согласился на роль марионетки США и Германии. Американские, германские и иные государственные деятели превосходно понимали, что Верховный Совет России, ру­ководимый мной, не является прокоммунистическим. Они знали, что августовскую попытку переворота коммунисти­ческой бюрократии подавил прежде всего российский парла­мент, который мной возглавлялся, а не Ельциным, который выполнял в этой схватке роль некоего статиста, с трудом удержанного мной от бегства в американское посольство. Помнится, посол Дж. Мэтлок, когда мы как-то коснулись в нашей беседе этого «эпизода», долго хохотал.

В правящем политическом истеблишменте не было ни­каких иллюзий — там хорошо знали цену и российскому президенту, и парламенту, быстро набирающему и полити­ческий вес и опыт.

Американский сенат, к примеру, полностью «прошел» через мой кабинет, а на длительные и откровенные беседы с сенаторами я потратил огромный объем драгоценного вре­мени. И все они, уходя, неизменно выражали и свое уваже­ние, и восхищение нашей парламентской деятельностью, демократическим «прорывом» Верховного Совета. Так же обстояли дела с парламентскими делегациями из Германии, Франции, Италии, Испании, Скандинавских стран и т.д.

Но в период, когда они — эти иностранные парламен­ты и их деятели, — руководствуясь самым элементарным чувством справедливости и сострадания к российским кол­легам, обязаны были вступиться за них, потребовать немед­ленного прекращения насилий и издевательств, совершае­мых вооруженными бандами кремлевских заговорщиков и мятежников, они показали полное отсутствие морально-нравственных начал, непонимание чувства солидарности и справедливости. Ну, Бог им судья, зато совести хватило у британского парламентария Кена Ливингстона и неболь­шой его депутатской группы: в палате общин они выступили с резкой критикой Ельцина, а также премьера Мэйджора, покрывавшего террористические действия Кремля по отно­шению к парламенту.

О реальном существовании международного заговора, направленного на свержение парламентарного строя в целях укрепления слабеющего Ельцина, стало известно в преддве­рии мартовской (1993 года) попытки «верхушечного пере­ворота», предпринятой Кремлем. От вмешательства — к заговору, таким был путь, проделанный в тот период лиде­рами западных держав. О его беспрецедентно масштабном характере, могущем иметь самые пагубные последствия, откровенно высказался видный американский ученый, про­фессор Стивен Коэн. Его статья была озаглавлена весьма выразительно: «Вмешательство... Еще раз вмешательство!»

Коэн следующим образом анализировал это «вмешатель­ство» и его последствия:

«Сейчас имеет место чреватое опасностями столк­новение сложных реалий посткоммунистической России и упрощенных представлений о мире, свойственна Америке периода окончания «холодной войны». Примером опасности этого рода может служить далекое от какой-либо мудро­сти вмешательство администрации Клинтона во внутрен­нюю российскую политику и поддержка с ее стороны угрозы Бориса Ельцина прибегнуть к диктаторским «особым пол­номочиям». Ельцин покамест отступил, но надо понимать, что меры такого рода могут положить решительный конец исключительно хрупкому и исторически неоценимому рос­сийскому эксперименту по демократизации страны...

Развитие этой страны — в силу ее истории, размеров, экономического потенциала и беспрецедентной возможно­сти неадекватного ядерного поведения — самым глубоким образом повлияет на проблему безопасности большей части нынешней цивилизации. И при всем при том развивающийся коллапс России — я имею в виду ее политический, экономи­ческий, социальный и даже психологический кризис — далеко не преодолен. Американское правительство с самого начала сосредоточило едва ли не все свои усилия и всю свою добрую волю исключительно на Ельцине и им же избранной его «ко­манде», подвергая при этом остракизму все остальные соци­альные институты и иных лидеров, в особенности россий­ский парламент и его председателя Руслана Хасбулатова...

Администрация Клинтона упорно наращивает эту свою интервенцию — сначала задумкой «встречи на высшем уров­не в Ванкувере 3 и 4 апреля, как попытки «помочь Ельцину» в его надвигающейся конфронтации с российским парламен­том; затем широко разрекламированными намеками на под­держку угроз президента России распустить законодатель­ный орган... Администрация Клинтона даже предложила, чтобы Клинтон, возможно, отправился бы в Москву, дабы именно там, на высшем уровне провести встречу солидарно­сти с Ельциным».

В результате правительство Соединенных Штатов по­пало в чрезвычайно дурную институционную кампанию: шаг Ельцина (имеется в виду его попытка распустить парламент 20 марта) столкнулся с оппозицией не только российского парламента, но и с отпором Конституционного суда, Гене­рального прокурора, министра юстиции, вице-президента, большинства законодательных органов на местах, а также значительной части демократической прессы. Поддержку или склонность к солидарности со стратегией Ельцина выра­зили руководители Российской армии, бывшего КГБ, милиции да администрация Клинтона. И действительно, Клинтона и Ельцина поддерживают многочисленные лидеры конгресса США и ведущие политические обозреватели, доказывающие нам, что объявленные Ельциным демократические цели оп­равдывают те средства, к которым он прибегает.

Американские официальные лица могут принимать ут­верждения Ельцина, что парламентское большинство на­строено недостаточно реформистски. Но давайте помнить, что именно этот «реакционный» российский парламент, как его теперь клеймят в американской прессе и в правительст­венных докладах, еще совсем недавно был всеми просто обо­жаем за его героическое сопротивление в окруженном тан­ками московском Белом доме во время августовского перево­рота 1991 года.