Читать онлайн «Тайны английской разведки (1939–1945)». Страница 105

Еще один пример того, как миф воздействует на стратегию, можно привести из опыта Годфри. В феврале 1943 года, получив назначение на пост командующего Индийским флотом, он прибыл в Индию и узнал, что правительство принимает меры для действий на двух фронтах — против Японии и Германии. Это противоречило выводам объединенного разведывательного комитета в Лондоне о том, что конечной целью немецкого наступления в районе Сталинграда является Баку и его нефтеносный район, а не Абадан, побережье Персидского залива и Индия, где немцы якобы должны были соединиться с японскими войсками.

Начальники разведывательных управлений ВМС, министерства авиации и министерства экономической войны полтора месяца убеждали своего коллегу из военного министерства, что соединение сил Германии и Японии невозможно, и только с большим трудом им это удалось. И это закономерно, потому что не было и нет каких-либо доказательств, что немцы и японцы координировали свои планы.

Тем не менее, в дневнике Годфри записано:

«Командование ВВС в Индии создавало аэродромы в глубине территории страны, строило бомбоубежища для летного состава, вся судостроительная промышленность была занята строительством барж для использования на реках Тигр и Евфрат, на Кнберском перевале создавались фортификационные сооружения, а в заливе Катч строилась военно-морская база на случаи захвата японцами Цейлона и их вторжения на юго-восточное побережье Индии».

Годфри записал тогда, что министерство финансов в Дели ни на йоту не верило этой великой стратегии и возражало против соответствующих расходов, но безуспешно. Тот факт, что события подтвердили правоту министерства финансов и неправильность взглядов военного ведомства, позднее послужил для финансистов поводом для возражений против ассигнований на действительно необходимые мероприятия. «Если тенденциозная разведывательная информация, которая привела к таким печальным результатам, имела целью всполошить Индию и заставить ее создать двухмиллионную армию, то это, несомненно, удалось. Можно считать, что противнику удалось осуществить наиболее претенциозный план введения Британской империи в заблуждение».

Бывали случаи, когда штаб ВМС пытался использовать разведывательную информацию для осуществления своих идей в ходе разработки различных оперативных планов и прогнозов. Например, осенью 1944 года, испытывая огромное удовлетворение итогами летней кампании против немецких подводных лодок, штаб намеревался перебросить около сотни эскортных кораблей с Атлантики на Дальний Восток, где ограниченность сил британского флота наносила ущерб нашему престижу и не позволяла противодействовать американским методам ведения операций. Один из помощников начальника штаба, лучше других знавший решимость Деница и его возможности, рассказал об этих намерениях начальнику оперативно-информационного центра. На очередном совещании Уинн поспешил высказать предположение о том, что ближайшей весной ожидается новое усиление активности немецких подводных лодок, которые могли создать угрозу нашим морским коммуникациям с войсками, действовавшими на Европейском континенте. Авторитет Уинна был настолько высок, что план переброски кораблей на Дальний Восток сразу же отменили.

Последней иллюстрацией к этому большому и сложному вопросу пусть послужит письмо, написанное Годфри в мае 1944 года адмиралу Тёрсфилду, являвшемуся обозревателем «Тайме», в связи с его просьбой прислать материал для биографического справочника. Речь шла о статье, посвященной вице-адмиралу Тому Филлипсу, бывшему заместителю Паунда.

«Я хорошо помню, что в начале 1941 года Филлипс рассказывал мне, какие хорошие взаимоотношения у него были с премьер-министром, и как он проводил у него на даче субботние вечера. Теперь все изменилось, он потерял доверие премьера и не встречался с ним более двух месяцев.

Филлипс никогда не боялся выступить с критикой, возражал, например, против посылки экспедиционных войск в Грецию, не веря в успех этой операции, и всегда настаивал, что важнейшее значение имеет усиление позиций на Мальте и контроль над Средиземноморьем.

Он рассказывал мне, что премьер-министр очень рассердился и назвал его пораженцем. В ответ Филлипс сказал премьеру, что его прямой долг — высказать искреннее мнение по любому обсуждаемому вопросу».

Политический деятель, военачальник и гражданский служащий, конечно, имеют право в ответ на мое предупреждение относительно склонности высокого начальства к предубежденности и нежеланию верить фактам сказать, что сами офицеры разведки не свободны от подобной слабости. Когда офицер разведки составит оценку намерений противника или численности его сил, гордость может помешать ему признаться самому себе и командиру в том, что новые факты ставят под сомнение или даже опровергают составленную ранее оценку. Подобным же образом офицеры отдела могут быть настолько заинтересованы каким-нибудь районом или действиями какого-либо корабля, что с предубеждением станут относиться к каждому выводу или замечанию работающих вместе с ними офицеров-оперативников. Например, за линкором «Тирпиц» так внимательно следили изо дня в день, так много о нем составлялось донесений, так много велось споров, что одно присутствие этого корабля бросало штаб ВМС в трепет даже долгое время спустя после того, как линкор утратил возможность угрожать нашим коммуникациям в одиночку или вместе с другими кораблями.

В апреле 1940 года разведывательное управление ВМС было так занято наблюдением за попытками немецких рейдеров прорваться в Атлантику, что не обратило внимания на перемещения сил противника, которые предшествовали вторжению немцев в Норвегию.

У разведки бомбардировочного командования было совершенно неправильное представление о точности наносимых бомбовых ударов, пока не были изучены снимки, сделанные в ходе ночных вылетов самолетами разведывательной авиации. Большинство офицеров разведывательного отдела штаба Эйзенхауэра осенью 1944 года были настолько уверены, что по чисто военным соображениям Гитлер не предпримет контрнаступления на Западе, что не заметили политических расчетов Гитлера, согласно которым такое контрнаступление могло бы спровоцировать американцев на сепаратные мирные переговоры.

Пятый вывод состоит в том, что разведывательная информация должна постоянно перепроверяться и уточняться. Об этом автору не раз говорили специалисты по вопросам военного планирования и оперативным вопросам. Командиры и штабы, хорошо информированные о слабых сторонах противника, обычно строят свои планы на основе именно этой информации. Это влечет за собой однобокость в оперативном мышлении командира. Командир должен следовать согласованной стратегии и добиваться политических целей, выдвинутых правительством. Однако командиры часто подменяют стратегические цели чисто тактическими, которых легко достигнуть, использовав известные слабые стороны противника.

Начальник разведки штаба фельдмаршала Монтгомери бригадный генерал Уильямс во время Нормандской операции и даже во время действий в Северной Африке подчеркивал, что фельдмаршал не считал нужным для принятия решения знать больше, чем общее состояние и группировка сил противника. Только приняв решение, он соглашался выслушать подробную информацию своего начальника разведки (именно так учили слушателей в штабном колледже).

В штабе 21-й группы армий вдумчивое отношение к мнению разведки объяснялось частично правильной оценкой достигнутых успехов и частично тем фактом, что начальник штаба группы армий сам раньше служил в разведке. (Между прочим, следует отметить, что подобная карьера была бы невозможна на флоте. Я не знаю ни одного офицера-моряка, служившего длительное время в разведке, который занял бы позднее высокий командный пост на действующем флоте.)

Примерно такую же мысль проводит Маунтбэттен. Он отмечал, что в его штабе в Бирме был порядок, запрещавший офицерам оперативного отдела информировать офицеров разведки о намеченной операции до завершения разработки первого варианта ее плана.

Только потом имеющаяся разведывательная информация сопоставлялась с наметками плана, вносились необходимые поправки. Маунтбэттен считал, что если разработку оперативных планов начинать, опираясь на разведывательные данные, то наверняка отправным положением явится информация о группировке и составе сил противника. Разумеется, и разведчики могут тенденциозно направлять оперативную мысль и добиваться решения, которое, по их мнению, является наилучшим. Конечно, теоретически офицеры разведки не должны оказывать давление на оперативное планирование, но на практике их предложения часто приносили успех, как это было в рейде на Сен-Назер, в минно-заградительных операциях и в операциях против подводных лодок противника.