Читать онлайн «Факт или вымысел? Антология: эссе, дневники, письма, воспоминания, афоризмы английских писателей». Страница 194

Чудовищность этого преступления вызвала в стране гнев и возмущение. Все силы Скотланд-Ярда были брошены на поимку преступников. Как министр внутренних дел я отдал приказ обеспечить полицейских самыми лучшими из доступных на тот момент моделями автоматических пистолетов. Героям, павшим жертвами обстоятельств при выполнении служебного долга, были устроены публичные похороны в соборе Святого Павла, и во время торжественной панихиды к их гробам, покрытым национальным флагом, пришли проститься многие официальные лица Лондона.

Об анархистах некоторое время ничего не было слышно, однако все силы, которыми только может обладать цивилизованное общество, были брошены на их поимку.

Около десяти часов утра 3 января я принимал ванну, как вдруг кто-то настойчиво постучал в дверь.

― Вам срочное сообщение из министерства внутренних дел.

Завернувшись в полотенце, я поспешил к телефонному аппарату и узнал следующее:

Анархисты, убившие полицейских, окружены в доме № 100 по Сидней-стрит, в районе Ист-Энда. Они ведут стрельбу по полицейским из автоматических пистолетов. В их распоряжении большое количество боеприпасов. Один человек застрелен. Мы ждем приказа выслать войска, чтобы арестовать или уничтожить преступников.

Я немедленно отреагировал, дав необходимое разрешение и предоставив полиции полную свободу действий. Через двадцать минут я уже был в министерстве внутренних дел. Находившийся там мистер Эрнли Блэквелл, мой главный советник, сообщил, что никакой новой информации пока не поступало, кроме того что анархисты окружены, но продолжают отстреливаться во всех направлениях. О количестве анархистов и мерах, предпринимавшихся полицией, никто не имел ни малейшего понятия. При таких обстоятельствах я счел своим долгом лично присутствовать при осаде, и мои советники согласились с правомерностью данного шага. Однако я вынужден признать, что к чувству долга примешивалась также и доля любопытства, которое, вероятно, следовало бы держать под контролем.

Мы тотчас же сели в легковой автомобиль и поехали по Стрэнду, через Сити по направлению к Хаунсдитч, пока наконец около полудня не достигли места, где все движение было полностью перекрыто. Мы вышли из автомобиля. На улице уже собралась масса рассерженных и встревоженных людей; при этом в глаза мне бросился необычный вид городских констеблей с дробовиками, наспех добытыми из местной оружейной лавки. Настроения в толпе не отличались особой дружелюбностью, несколько раз я слышал выкрики: «Оо let' em in?» [244], по всей вероятности, относившиеся к отказу либерального правительства внедрить более жесткие законы относительно въезда иностранцев. Тут ярдах в двухстах послышался выстрел, затем последовал еще, и еще один, вслед за чем началась безостановочная стрельба. В сопровождении инспектора я направился по пустынной улице, свернул за угол, потом за другой и наконец увидел группу полицейских (некоторые были вооружены), а также несколько очевидцев и журналистов, что оказались внутри полицейского кордона до запрещения доступа, вследствие чего им разрешено было остаться. Под прямым углом от нас проходила еще одна улица. На этой улице, в пятидесяти или шестидесяти ярдах слева, находился дом № 100, где забаррикадировались преступники. На противоположной стороне полицейские, гвардейцы шотландского полка и наблюдатели, пригнувшись, прятались за выступами домов; а по обеим сторонам улицы, а также из многочисленных окон, полицейские и другие лица вели нарастающую стрельбу из ружей, пистолетов и дробовиков по дому, где укрылись головорезы. Те же палили в ответ с промежутком в пару минут, стреляя либо по сторонам, либо в своих противников впереди. Пули рикошетом отскакивали от кирпичных стен домов. К сожалению, позднее мы стали привычнее к зрелищам подобного рода, и сцены уличных боев потеряли в Европе свою новизну. Но ничего подобного в пределах человеческой памяти никогда не происходило в мирной, законопослушной, уютной Англии; так что хотя бы с этой точки зрения моя вылазка себя оправдала.

Однако в скором времени ситуация зашла в тупик. Несколько полицейских выступали за то, чтобы немедленно штурмовать здание с пистолетами в руках. Другие благоразумно предлагали подождать, избежав таким образом не меньше двух-трех жертв. В мои обязанности не входило вмешиваться в ход событий или делать распоряжения. Сидя в кресле министра внутренних дел, я мог отдать любой приказ, который был бы немедленно выполнен, но я был не вправе мешать ответственным лицам на месте происшествия. Хотя, с другой стороны, уровень данных мне полномочий был выше, чем у всех присутствующих вместе взятых, что неизбежно взывало к прямой ответственности. Я понял, что мне не следовало покидать стены своего кабинета. Однако теперь уже невозможно было сесть в автомобиль и покинуть место действия в такой неоднозначный и к тому же захватывающий момент.

Руководствуясь желанием наблюдать за осажденным домом напрямую, я пересек улицу, и спрятался в дверном проеме магазина на противоположной стороне. Я обнаружил там лорда Натсфорда, руководителя Лондонской больницы, и мы вместе стали наблюдать за концовкой разыгравшейся драмы.

Было принято решение штурмовать здание с нескольких сторон. Одна группа атакующих, засевшая в соседнем доме, ворвется в переднюю дверь и возьмет приступом лестницу; другая часть полицейских и солдат пробьется на второй этаж через заднее окно; а третья, пробив крышу, застигнет убийц врасплох сверху. В результатах подобного штурма сомневаться не приходилось, однако было очевидно, что несколько человек могут погибнуть не только от выстрелов анархистов, но и от оружия самих атакующих в пылу перестрелки. Интуиция подсказала мне решение о прямой атаке с лестницы при помощи стального экрана или щита; начался поиск листа подходящею размера в ближайших литейных мастерских. Однако стального листа не понадобилось. Около половины второго из разбитых верхних окон осажденного дома появилось облачко дыма, и через несколько минут стало ясно, что там начался пожар. Огонь стремительно разгорался, постепенно занялись и нижние этажи. Легкое потрескивание дерева сменилось ревом бушующего пламени. Тем не менее, спускаясь вниз, анархисты продолжали отстреливаться, и пули все так же отскакивали от стен соседних ломов и тротуара.

Тут произошел любопытный инцидент, благодаря которому в конце концов мое присутствие на месте происшествия оказалось небесполезным. Всего в нескольких футах от опасной зоны можно было наблюдать за неуклонно совершавшимися привычными ритуалами — так, почтальон на наших глазах доставил письма в один из соседних домов. Затем внезапно появилась пожарная машина; пробираясь сквозь толпу и разгоняя людей на подступах к оцеплению, она наконец остановилась около полицейского кордона в начале опасной зоны. Инспектор полиции запретил дальнейшее движение, однако офицер пожарной команды заявил, что должен действовать по инструкции. В его обязанности входит потушить разгоревшийся пожар. Анархисты, автоматические пистолеты, опасные зоны — все это отсутствовало в положении пожарной команды Лондона. Когда офицер полиции заметил, что его подчиненные будут застрелены, то начальник пожарной команды ответил, что долг есть долг, и у него нет другого выбора. В особо напряженный момент спора я решил вмешаться. На основании своих полномочий министра внутренних дел я запретил офицеру пожарной команды тушить пожар в доме, но попросил его находиться поблизости, чтобы предотвратить распространение пламени. Затем я вернулся на свой наблюдательный пункт на противоположной стороне улицы.

Огонь перекинулся на нижний этаж обреченного дома. Анархисты уже нескольких минут не стреляли. Ни одна человеческая душа не могла более оставаться в здании. Все ожидали, что анархисты — сколько их было никто точно не знал — вскоре выйдут на улицу с пистолетами в руках. Сотни ружей, револьверов и дробовиков были направлены на дымящееся крыльцо дома. Еще несколько минут прошли в напряженном ожидании, пламя охватило уже весь нижний этаж. Наконец стало очевидно, что эти дьяволы во плоти погибли в огне. Внезапно, руководствуясь спонтанным импульсом, заставившим всех высыпать из укрытий, к дому подбежал инспектор сыскной полиции и толкнул дверь ногой. Я последовал за ним на расстоянии нескольких ярдов в сопровождении сержанта полиции с двуствольным дробовиком. Все здание было охвачено огнем и дымом. На улицу высыпались пожарники со шлангами, а за их спинами волновалась толпа из солдат, журналистов и зевак. Было уже три часа дня и, предоставив пожарникам тушить уже затихающий огонь, а полицейским обыскивать руины, я направился домой.

Кроме инспектора полиции, застреленного утром, по счастью без серьезных последствий были ранены старший сержант гвардии и три гражданских лица, а также рикошетом задет один из сержантов полиции. До этого момента при самой осаде жертв не было, кроме самих преступников. Но, увы, день еще не подошел к концу! Из-за обрушившейся стены дома пострадали пятеро пожарных, причем двое из них весьма серьезно. В руинах дома на Сидней-стрит были найдены два обгоревших тела — один человек погиб от британской пули, а второй, очевидно, задохнулся от дыма. Следствие установило, что это были тела Фрица Сваарса и Якоба Вогеля, оба являлись членами анархистской банды Питера «Художника» и, без сомнения, были виновны в убийстве полицейских. В руинах также нашли один пистолет системы Браунинг, два пистолета системы Маузер и шесть корпусов бомб из бронзового сплава наряду с большим количеством патронов.