Читать онлайн «Хроника великого джута». Страница 55

Знал или нет поэт-трибун Маяковский русскую пословицу «С молитвой на устах, с работой в руках», но он совершенно точно перевел ее на большевистский язык – «С Лениным в башке, с наганом в руке». «Утоплен», «исколот штыками», «избит прикладами», «прострелен и заморожен», «изрублен саблями» – часто эти слова были последними, что сообщались о судьбе священников. А за что убивали? – «За проповедь», «за колокольный звон»…

В Послании к архипастырям Русской Церкви от октября 1919 года патриарх Тихон писал:

«…много уже и архипастырей, и пастырей, и просто клириков сделались жертвами кровавой политической борьбы. И все это, за весьма, быть может, немногими исключениями, только потому, что мы, служители и глашатели Христовой Истины, подпали под подозрение носителей современной власти в скрытой контрреволюции, направленной, якобы, к ниспровержению советского строя. Но мы с решительностью заявляем, что такие подозрения несправедливы: установление той или иной формы правления не дело Церкви, а самого народа. Церковь не связывает себя ни с каким определенным образом правления, ибо таковое имеет лишь относительное историческое значение.

Говорят, что Церковь готова, будто бы, благословить иностранное вмешательство… Обвинение голословное: мы убеждены, что никакое иноземное вмешательство, да и вообще никто и ничто, не спасет России от нестроения и разрухи, пока Правосудный Господь не преложит гнева Своего на милосердие, пока сам народ не очистится в купели покаяния от многолетних язв своих, а через то не «возродится духовно в нового человека, созданного по Богу в справедливости и святости истины» (Ефес. 4, 24)».

И «Совдепии» тоже нужны были новые человеки, только вот совершенно другие – обезбоженные, послушные, с бесом-Лениным в башке (для усвоения партийных лозунгов именно башка и нужна) и с наганом в руке (готовой по зову партии разрушать, грабить, убивать). И песню подобрали для «глоток» подходящую – почти что на мотив «Собачьего вальса» написанную «Песню разрушителей» – именно так назывался поначалу партийный гимн «Интернационал»:

(Уж и старое солнце не годилось для «нового» мира…)

Большевики прекрасно ведали, что творили: с обезверенным народом легче управляться. Его можно вести куда угодно, хоть на погибель, дав ему соответствующую установку, – например, уверив, что в бездуховной черной пропасти голимого материализма заключено светлое будущее…

Но, быть может, богоборческий атеизм – личина древних, как мир, религиозных войн? Недаром ведь вскоре после Октябрьского переворота большевики установили в разных городах памятники первому христопродавцу – Иуде. Бывший товарищ (заместитель) обер-прокурора Св. Синода князь Н.Д. Жевахов в своих воспоминаниях пишет, что нет нужды опровергать, что предреволюционная атмосфера в России возникла как итог ошибок Царя и Его правительства. Однако, по мнению Н.Д. Жевахова, христианские главы всех государств и во все времена, равно как и народы в целом, не только не принимали ни прямого, ни косвенного участия в революциях, а, наоборот, всегда вели борьбу с ними, нередко делаясь их жертвой.[251]

Между прочим, с последним утверждением Жевахова – о неучастии христианских народов в революциях и противоборстве им – вполне солидарен и такой современный историк, как бывший советский диссидент, эмигрант М. Бернштам. Аргументированно разрушив ходульную легенду о так называемой «русской революции», Бернштам заключил: «Наверное, народ ни одной страны ни в одной революции в истории не дал так мало своих представителей на осуществление революции и так много на сопротивление ей. Понятие «русская революция», на наш взгляд, вообще должно быть исключено из научного обихода. Также должны быть исключены понятия «рабочей» и «крестьянской» революции в России».[252]

Святитель Иоанн Златоуст призывал: «…да произрастет в нас плод духовный, иже есть: любы (любовь), радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание». Он же напоминал: «Пагубная же, и Богом ненавидимая, и святыми книгами проклятая дела суть сия: лжа, клевета, свар, бой, величание, гордость, немилосердие, зависть, братоненавидение, злоба, обида, возношение, лицемерие, непокорение, преслушание, мздоимство, хула, осуждение, пиянство, объядение, прелюбодейство, грабление, татьба, непослушание заповедей божьих, разбой, чародейство, кощуны, песни бесовские, бубны, сопели, гусли, плясание и играние неподобное, и русалии, сия вся угодно диаволу».

Кажется, ни одно из этих проклятых дел не минуло арсенала «подлинно революционной морали». Немудрено: «ленинизм воинствен с ног до головы. А война немыслима без хитрости, без уловки, без обмана врага. Победоносная военная хитрость входит необходимым элементом в ленинскую политику. Но в то же время ленинизм есть высшая революционная честность перед лицом партии и класса. Никаких фикций, мыльных пузырей, мнимых величин», – определял верный ленинец Троцкий.[253]

Разумеется, высшая революционная честность, по той же логике, включала в себя и непременные тайны от партии и класса. 19 марта 1922 года Ленин пишет членам Политбюро строго секретное письмо, не вошедшее в так называемое Полное собрание сочинений. Речь шла об изъятии церковных ценностей.

Предыстория этого дела такова. Военно-коммунистический рай, установленный большевиками после Октябрьского переворота, не мог не привести Россию, извечную житницу Европы, к повальному голоду: хозяйствовать большевики не умели, и, кроме того, голод был им необходим и выгоден как средство усмирения осчастливленных масс.

Летом 1921 года патриарх Тихон обратился с воззванием «К народам мира и к православному человеку»:

«Величайшее бедствие поразило Россию.

Пажити и нивы целых областей ее, бывших ранее житницей страны и уделявших избытки другим народам, сожжены солнцем. Жилища обезлюдели и селения превратились в кладбища непогребенных мертвецов. Кто еще в силах, бежит из этого царства ужаса и смерти без оглядки, повсюду покидая родные очаги и землю. Ужасы неисчислимы. Уже и сейчас страдания голодающих и больных не поддаются описанию, и многие миллионы людей обречены на смерть от голода и мора. Уже и сейчас нет счета жертвам, унесенным бедствием. Но в ближайшие грядущие годы оно станет для всей страны еще более тяжким: оставленная без помощи, недавно еще цветущая и хлебородная земля превратится в бесплодную и безлюдную пустыню, ибо не родит земля непосеянная, и без хлеба не живет человек.

К тебе, Православная Русь, первое слово мое:

Во имя и ради Христа зовет тебя устами моими Святая Церковь на подвиг братской самоотверженной любви. Спеши на помощь бедствующим… Пастыри стада Христова! Молитвою у престола Божия, у родных святынь исторгайте прощение Неба согрешившей земле. Зовите народ к покаянию.

К тебе, человек, к вам, народы вселенной, простираю я голос свой:

Помогите! Помогите стране, помогавшей всегда другим! Помогите стране, кормившей многих и ныне умирающей от голода…»

Тогда же был основан Всероссийский церковный комитет помощи голодающим, признанный вскоре советским правительством – «излишним». В декабре, получив позволение помогать гибнущим людям, Церковь разрешила жертвовать на нужды голодающим драгоценные церковные предметы и украшения и предметы, не имеющие богослужебного употребления. Большевикам этого было мало. Ленинцы решили изъять всё имеющее ценность, ограбить дочиста.

6 февраля 1922 года патриарх Тихон пишет новое воззвание:

«Ледянящие душу ужасы мы переживаем при чтении известий о положении голодающих: «Голодные не едят уже более суррогатов, их давно уже нет». Падаль для голодного населения стала лакомством, но этого лакомства нельзя уже более достать. По дорогам и оврагам, в снегу находят десятки умерших голодных. Матери бросают своих детей на мороз. Стоны и вопли несутся со всех сторон. Доходит до людоедства. Убыль населения от 12 до 25%. Из тринадцати миллионов голодающего населения только два миллиона получают продовольственную помощь…

Необходимо всем, кто только может, прийти на помощь страдающему от голода населению.

Получив только на днях утверждение Центральной комиссии помощи голодающим, мы вторично обращаемся ко всем, кому близки и дороги заветы Христа, с горячею мольбою об облегчении положения голодающих.

…мы допускаем возможность… использовать находящиеся во многих храмах драгоценные вещи, не имеющие богослужебного употребления… на помощь голодающим».

Но смышленые и отнюдь сами не голодавшие большевистские вожди, прирожденные мародеры, уже смекнули, что во время народного бедствия очень даже удобно дограбить то, что веками собирали в храмах православные люди. 23 февраля 1922 года ВЦИК издал декрет об изъятии церковных ценностей «на нужды голодающих».