Читать онлайн «Ацтеки, майя, инки. Великие царства древней Америки». Страница 63

Подробности малоизвестны. Если взять ацтеков, то у нас есть некоторое представление о том, как облагалась коллективным налогом каждая община, или кальпулли. Записи ацтеков дают точное представление о том, как с побежденных взималась дань (которая была формой налога). В другом огромном теократическом государстве, царстве инков, существовала форма принудительных работ под названием мита, когда каждый трудоспособный мужчина был обязан отдать государству установленное количество своего труда, что фиксировалось при помощи инкского узелкового письма кипу. Хотя, возможно, у майя и были такого рода записи, но до нас они не дошли.

Ближневосточные цивилизации, такие как шумерская (и ее наследники, другие месопотамские цивилизации), вели точный счет налогам при помощи клинописи, и полагают, что это важное дело стимулировало изобретение и совершенствование письменности. Это было справедливо и в отношении ацтеков. Благодаря символам в их книгах податей нам точно известны города, которые лежали в пределах государства ацтеков. Если такие списки и существовали у майя, то в своем чрезмерном рвении святые отцы, вероятно, уничтожили все вещественные доказательства.

Кукуруза была первой статьей налогов. Часть излишков урожая крестьянин отдавал сборщику налогов батабу, который отвозил их в «государственные» хранилища. Далее, в качестве формы барщины, крестьяне обрабатывали личные кукурузные поля жрецов и знати и убирали с них урожай. Ланда пишет: «[простолюдины] обрабатывали земли владык… сажали на них винные деревья бальче, хлопок, перец чили и кукурузу».

Строительство также было частью налога, взимаемого с каждого. Дома представителей правящих классов строили простые люди за свой счет. Составной частью барщины было строительство мощеных дорог; эту тяжелую работу выполняли члены общин, которые жили вблизи дорог. Знатных людей носили в паланкинах так же, как и «царей» ацтеков, которые позволяли, чтобы их переносили на небольшие расстояния. Представители знати инков использовали паланкин как средство передвижения и выбирали крепких мужчин в носильщики, которые переносили их на расстояние тысяч километров. Неизвестно, принято ли было у майя переносить на паланкинах и свиту, но «если господа выезжали за пределы своих поместий, они брали с собой большое количество людей».

Строительство общественных зданий было главной трудовой повинностью. Совершенно очевидно, что огромные религиозные центры, такие храмовые города, как Тикаль – город, занимающий площадь во много квадратных километров, в котором есть водохранилища, гигантские дамбы и площадки для игры в мяч, фасады которых украшены замысловатой резьбой, – предполагают наличие сложной общественной организации и эффективное использование человеческого труда. Всегда можно было рассчитывать на то, что индеец будет охотно работать на строительстве храмового города, так как в конечном итоге он от этого только выиграет. Все хотели снискать благосклонность богов. Было бы неверным считать, что это был рабский труд. Он сильно отличался от труда, которым позднее майя заставляли заниматься их белые завоеватели. Этот труд шел на пользу испанцам, но не майя.

Многие в обществе майя были освобождены от уплаты налогов. Представители знати, жрецы, гражданские чиновники и военные чины жили за счет налоговых сборов с простого народа. К тому же немалое число ремесленников, которые украшали храмы, наносили резьбу на стелы и руководили нанесением резьбы (если только не делали это сами) на деревянные дверные и оконные перекрытия и маски для актеров, содержалось за счет накопленных излишков продукции, свезенных в казенные хранилища теми майя, которые платили налоги.

Боги, в каком бы обличье они ни выступали, всегда дорого обходились Мексике.

Иш-Чель-Як, дочь богини Луны, покровительницы деторождения, была покровительницей ткачества[33]. Из-за того, что ткачеством занималась исключительно женщина, которая была почти постоянно беременной, майя, возможно, стали объединять мысленно эту деятельность и состояние, которые в других обстоятельствах не связаны между собой.

Ткачеством занимались как для домашних нужд, так и для того, чтобы торговать. Женщины ткали уипилли для себя и набедренные повязки для своих мужчин. К сожалению, у нас нет образцов этой одежды, помимо их изображений на фресках, керамике и в скульптуре. Насколько мы знаем, у майя ткачество носило светский характер. Они не назначали, как инки, «избранных женщин», которые жили и ткали в священных чертогах.

Прядение было неизменно женским занятием. Сами орудия труда символичны: незамужняя женщина – spinster, прядильщица («прясть» по-английски spin. – Пер.); а женщина – это «сторона, которая за прялкой», так как пряжу всегда сучили с прялки, которая у женщины находилась под рукой.

Рис. 69. Иш-Чель-Як, богиня ткачества. Она была дочерью Иш-Чель, богини Луны и покровительницы деторождения, супруги Ицамны, бога учения у майя. Из «Тро– Кортесианус»

Веретено известно во всем мире. Веретено майя представляло собой палку длиной от 25 до 30 см с керамическим блоком противовеса, расположенным на расстоянии около 8 см от ее конца. К веретену прилагалось небольшое керамическое блюдо. Эти глиняные веретенные блоки – все, что осталось от ткачества майя.

Хлопок «собирали в поразительных количествах; он растет во всех уголках этой страны… есть два вида хлопка». Один вид был однолетним:

«…они его сеют каждый год». Другой – многолетним, сорт древесного хлопка (Gossypium herbaceum), и, как предполагает его классификация, «он плодоносит в течение пяти или шести лет каждый год». Был известен и древесный хлопок, его использовали и доинкские культуры; он рос в прибрежных районах вокруг Пьюры (север Перу).

Прежде чем ткать, нить красили. Красители, растительные и минеральные, имели символическое значение. Черный был символом войны, так как у стрел и копий были обсидиановые наконечники; черный краситель получали из угля. Желтый, цвет спелой кукурузы, был символом пищи. Этот краситель получали из водных окислов железа. Красный цвет символизировал кровь; его получали из нескольких источников: из красных окислов железа и из растения ачиоте и «бразильского дерева». Высоко ценилась кошениль (мукай), «самая лучшая в Индиях, которая берется на суше». Ее получали из насекомых, которых мальчики майя «сгоняли, как коров» на кактусы. (В XVI в. насекомых, которые давали кошениль хорошего оттенка, повсеместно разводили в Италии и Греции, заменяя ими все другие источники красного красителя.)

Синий цвет был символом жертвоприношения. Тот особенный «синий цвет майя», который можно отчетливо увидеть на настенных росписях в Бонампаке, произошел от минерала, которым была хромо– железистая глина. «Самые разнообразные цвета получали из красящих веществ определенных деревьев». Майя также делали их из дикого томата, ежевики и черно-зеленого авокадо. Самым ценным красителем – потому что его было трудно получить – был темно-пурпурный, который получали из моллюска (Purpura patula). Он был почти идентичен знаменитому тирскому пурпуру, который получали из различных видов моллюсков, Murex и Purpura. Краски толкли в каменных ступках, которые иногда находят в захоронениях. Сухие краски хранили в небольших мешочках, которые нельзя увидеть у майя, но их аналог в Перу сохранился.

Независимое изобретение является археологическим фактом. Народы, живущие в сходных географических условиях, будут похожими друг на друга в различных аспектах. Подобно майя, египтяне использовали уголь, когда им был нужен черный цвет, и получали пурпур из моллюска Purpura. Древним ткачам была нужна протрава для закрепления красителей. Перуанцы использовали медь. Майя сначала использовали мочу, как это делали и ацтеки, и египтяне. То, что она таким образом использовалась в Египте, подтверждает папирус, датируемый 2000 годом до н. э.: «…его руки смердят [речь идет о красильщике, работающем в чане с мочой], и ему ненавистен вид ткани». Когда торговля тканями расширилась, майя получили квасцы из горных районов Мексики и стали использовать их в качестве протравы при крашении, вяжущего средства и как состав для дубления кож. Белые квасцы попали к майя с территорий, подвластных ацтекам, в торговый центр Шикаланго их привезли торговые караваны. (Народы Древнего мира всегда использовали сульфат алюминия для того, чтобы красители пристали к текстильным волокнам. Его называли «йеменские квасцы», и это была важная статья торговли с древнейших времен. Квасцы широко использовались в качестве протравы в Европе в Средние века.)

Ткацкий станок у майя был в точности таким же, как и у всех других племен Америки. Он состоял из горизонтальной рейки, прикрепленной к столбу или дереву. К нижней деревянной планке (шунче) привязывали основу; от планки тянулась толстая конопляная веревка (ямаль), которая обхватывала широкую поясницу ткачихи. Суть ткачества мало чем отличается у разных народов, будь то ацтеки, инки, египтяне, греки, римляне или майя: уток переплетается с основой ткани. Но распределение цветов и узор есть искусство, дух ткачества. Рисунки на тканях, которые ткались на этих станках майя, вероятно, были потрясающими, если судить по скудной информации, почерпнутой из их фресок, скульптур и узоров на сосудах. Были ткани, сотканные из импортированной из Мексики пряжи из кроличьей шерсти, были и такие, в которые вплетены птичьи перья, образовывавшие мозаику, были плотные ткани, подбитые хлопком и пропитанные в крепком растворе соли, использовавшиеся для изготовления доспехов. Рисунки и цвета предоставляли волю фантазии, и тем не менее все, что мы знаем о них, почерпнуто из немногих, привлекающих к себе иллюстраций. Искусство работы на тех ткацких станках умерло, когда началась война и нашествие испанцев; тому способствовало время и различные факторы. За исключением фрагментов, найденных на дне колодцев в Чичен-Ице, нет никаких других данных. Это огромная потеря для истории искусства, так как мы знаем из аналогичного источника (образцы ткачества Перу, где благодаря сухому климату пустынь сохранились многие превосходные изделия), каким замечательным оно, вероятно, было. Постольку поскольку, как говорилось в одном из отчетов, «в этой стране торгуют манта из хлопка», а эту ткань производили в течение огромного промежутка времени, начиная с 1000 года до н. э. и вплоть до 1670 года н. э., то произведенное количество этой ткани, безусловно, вполне могло бы опоясать земной шар.