Читать онлайн «Ацтеки, майя, инки. Великие царства древней Америки». Страница 110

Сельское хозяйство было душой империи инков; оно определяло все. Год у крестьян в Андах был поделен на два времени года: влажное и засушливое. Сезон дождей начинался в октябре и длился до мая; сухой сезон начинался в мае – однако тут были возможны большие капризы погоды (поэтому инки и были столь озабочены выражением своего пиетета невидимым силам) – и продолжался до ноября.

Осенью земли общины подвергались справедливому делению между членами айлью, ячейки, которая контролировала общинные земельные владения. Первым делом сообща обрабатывались земли (чакрас), принадлежащие Великому Инке, то есть государственные земли; затем земли, относящиеся к государственному культу Солнца. Урожай с этих земель убирали на хранение, чтобы им могли пользоваться его соответствующие владельцы. Эти государственные зернохранилища были заполнены, по воспоминаниям первых прибывших сюда испанцев, кукурузой, квиноа, чунью, чарки (сушеное мясо ламы), рыбой, веревками, пенькой, шерстью, хлопком, сандалиями и оружием. Все это хранилось в корзинах, причем каждый товар – в соответствующем складе. Это видел Франсиско де Херес, первый солдат-летописец завоевательного похода 1532–1522 годов, который вспоминал, что эти склады были «заполнены до самой крыши, как это бывает у купцов Фландрии и Медины».

Лишь вспахав эти поля, пурик принимался за свои.

Август был периодом пахоты; а работа на каждом поле (как и всякая другая работа) выполнялась всей общиной. Она начиналась с праздника. Знать относилась ко всему этому со всей серьезностью и всегда принимала в нем участие. Историк-иезуит отец Кобо писал: «Если самому Инке или его губернатору или какому-нибудь высокопоставленному чиновнику случалось при этом присутствовать, то он начинал работать, используя принесенную ему золотую палку для копания, и, следуя его примеру, все другие чиновники и представители знати, сопровождавшие его, делали то же самое». (Это не сильно отличается от современной практики, когда какой-нибудь государственный чиновник вскапывает землю золоченой лопатой или закладывает угловой камень золоченым мастерком.)

У инков не было плуга как такового и никаких тягловых животных. Мужчины пользовались (как они это делают и по сей день) таклья, или ножным плугом, который представлял собой толстый шест длиной примерно 1,8 м с обожженным концом; иногда он имел бронзовый наконечник. Ближе к концу на шесте был упор для ноги, и его втыкали глубоко в землю толчком ноги и давлением плеча. Затем ком земли при помощи такого рычага выворачивался. Такая палка для копания, как и все остальное в этом государстве, была групповым орудием труда, и ее редко использовал только один человек. Его сородичи по айлью образовывали длинную шеренгу через все поле, которое надо было вспахать, и под ритмичный напев «Jailli!» (произносится как «уайлай», что означает «победа») «…они одерживали победу над землей, – пишет Гарсиласо Инка, – вспахивая ее и разрыхляя». Этот напев звучал приблизительно так:

Мужчины работали, пятясь; за ними лицом к ним следовали женщины и разбивали комья земли при помощи своеобразной мотыги, которая называлась лампа.. Сару (кукурузу) сеяли в сентябре, картофель – когда начинались дожди, т. е. в октябре-ноябре. После вспашки полей Инки, культа Солнца и своих собственных крестьяне принимались за поля тех своих сородичей, которые служили в армии, а затем, наконец, наступала очередь полей тех, кто был немощен. Главной повинностью (нечто вроде налога), по словам Гарсиласо, была «обработка и сбор урожая с полей, принадлежавших Инке и религии Солнца».

Сельское хозяйство было тесно связано с террасированием и орошением, так как количество ровных земель было строго ограничено, а долины в Андах глубокие и узкие. Склоны долин были замечательно устроены в виде террас (см. фото XLV), которые производят сильное впечатление, когда их видишь в первый раз. В период дождей осадки смывают почву; террасирование предотвращало это. Более того, террасирование простирало земельные владения общины на те площади, где поверхность земли скудная. Так что индейцы были создателями почвы.

Под властью Инки террасирование долин в Андах было систематически применявшимся способом сохранить почву и создать ее. В более масштабных проектах, как, например, в Писаке, где террасы нависают над рекой Урубамба, или в Ольянтайтамбо, где индейцы врубались в скалу, участвовали профессиональные архитекторы, которые присылались из Куско, чтобы разработать на месте план. Это были огромные затраты человеческого труда. То, что эти террасы до сих пор существуют по прошествии пяти веков, является достаточным доказательством дальновидности правителей инков.

Орошение было тесно связано с террасированием и, естественно, с сельским хозяйством. Это был источник жизненной силы империи. Во влажное время года дождь выпадает не всегда, да и почва, в которой содержится много буры, не удерживает воду, так что решением проблемы было орошение. И инженеры инков использовали журчащие ручьи, льющиеся с ледников, самым заботливым образом направляя воду на полив полей, даже если от водной артерии поля отделяли большие расстояния. Эти приемы помогали контролировать плотность населения и создавали в общественном организме точный баланс между населением и продуктивностью угодий. Значительная часть умений инков была направлена на ирригацию. В крепости Саксауаман над Куско были огромные водохранилища; вода находилась под землей в превосходно сделанных, выложенных камнем коллекторах, расположенных на расстоянии один от другого. Русла рек выпрямляли, превращали в канал, как это можно увидеть на примере реки Урубамбы в нескольких километрах к востоку от Куско и ниже огромной крепости Писак. Такой вид развитого инженерного искусства когда-то был распространен по всей империи, но в настоящее время лишь смутно различим, так как так многое под напором времени ушло в небытие.

Способы орошения неотделимы от развитого сельского хозяйства, и их совершенствование сделало человека поселенцем, живущим оседло в общине; ирригация также создала город-государство.

Едва ли есть нужда говорить, что ирригация не была изобретением инков, но она была ими усовершенствована. На пустынном океанском побережье племя мочика – если упомянуть одну великую династию доинкского периода – проводило обширные ирригационные работы, а их наследники чиму построили свои города на развалинах городов мочика и расширили их оросительную систему настолько, что города чиму снабжались водой из гигантских выложенных камнем водохранилищ. В прибрежных тихоокеанских районах Ика-Наска к западу от Куско эти культуры в период с 500 по 800 год н. э. также создали обширные ирригационные сооружения; подземные водохранилища до сих пор известны как пукиос. Все это унаследовали инки.

И тем не менее террасирование усовершенствовалось и расширилось при инках. При помощи специальных сооружений было устроено так, чтобы вода подавалась на верхние террасы, а оттуда она сбегала с одной гигантской ступени террасы на другую, и вся обрабатываемая площадь орошалась одним потоком воды. Проведение воды требует тщательного проектирования и должно определяться знаниями гидрологических условий, характера почвы и ее общей структуры. Чтобы вода текла, она должна сбегать вниз по слегка наклонной плоскости: если она будет течь слишком быстро, то она размоет берега водотока; если слишком медленно, то канал зарастет водорослями, и его забьют наносы. Любопытно, что, где бы на нашем пестром земном шаре люди ни занимались проведением воды, методы оказываются почти одинаковыми. В древней Месопотамии после ее очередного объединения вавилонским царем Хаммурапи (правил в 1792–1750 гг. до н. э.) эксплуатация земли стала централизованной, что, естественно, привело к сооружению каналов, водохранилищ, оросительных канав. «Водный кодекс» царя Хаммурапи написан так, словно текст инков: «Каждый человек должен содержать свою часть оросительного канала в порядке». Царские письма отсылались правителям на местах, возлагая на них полную ответственность за то, чтобы водные пути были открыты, а оросительные канавы содержались в порядке: «Призовите людей, чьи поля располагаются на берегу канала Даману, чтобы они расчистили его».

Это только один пример параллелизма в людских изобретениях, ведь, в конце концов, именно желудок является движущим мотивом изобретений, а человек на протяжении веков проверял, пробовал и испытывал плоды и зерна, которые попадали в поле его зрения; он научился оценивать, отбирать и сажать их. По этой причине не стоит чрезмерно волноваться насчет параллелизма средств и методов террасирования, которые использовали люди, не поддерживая связь друг с другом. Ведь там, где схожи географические условия, методы ведения сельского хозяйства и проведение воды возникнут естественным и схожим путем. Не стоит искать объяснение в постепенном их распространении. Крестьянин привязан к земле. Это может быть перуанский пурик или египетский феллах, но он остается «вечно существующим человеком». Он, по выражению Шпенглера, есть «вечно существующий человек, независимый от какой-либо культуры, которая прячется в городах. Он предшествует ей, переживает ее: бессловесное создание, размножающееся от поколения к поколению, привязанное к земле, таинственная душа, простой, рассудительный разум, который придерживается практических навыков».