Читать онлайн «История инакомыслия в СССР». Страница 89

Еще один путь избавления от авторов самиздата - выталкивание их в эмиграцию. В 1972 г. подвели к этому решению Иосифа Бродского и Андрея Синявского, в 1973 г. выехал из СССР Владимир Максимов, а в 1974 г. выслали Солженицына.

КГБ прибавилась задача не пропускать из-за рубежа в СССР произведения выставленных за границу писателей и публицистов. Борются не только с проникновением в СССР их произведений в виде книг и статей, но и в виде радиопередач.

Когда в августе 1973 г., еще до выхода в свет «Архипелага ГУЛаг», радиостанция «Немецкая волна» объявила, что будет передавать главы из этой книги, началось глушение. Но в сентябре оно было прекращено - видимо, по соглашению с соответствующими правительствами, так как сопровождалось самоограничением радиостанций в тематике, неприятной для советских властей. Это самоограничение сохранилось в течение нескольких лет «разрядки» - до нового глушения.

Тогда же, в 1973-1974 гг., активизировались усилия КГБ по пресечению каналов передачи рукописей за рубеж. Убедившись в сложности преследований за это авторов, попытались пресечь превращение самиздата в тамиздат преследованиями людей, выполнявших передаточные функции.

Летом 1973 г. эти усилия сконцентрировались на деле о передаче на Запад дневников Эдуарда Кузнецова - узника лагеря строгого режима («ведь даже заключенные писали и пишут книги»). [199]

По этому делу были арестованы Габриэль Суперфин и Виктор Хаустов. [200] По этому же делу был проведен обыск у московского искусствоведа Евгения Барабанова, не обнаруживавшего себя каким-либо открытым проявлением инакомыслия. У него в квартире оказалось много книг богословского характера, изданных за рубежом. Было это в ночь с 24 на 25 августа 1973 г., тогда же, когда шли допросы Воронянской в Ленинграде об «Архипелаге ГУЛаг». С 27 августа начались допросы Барабанова, длившиеся около 3 недель. На протяжении нескольких месяцев квартира Барабанова прослушивалась, и следствие располагало доказательствами, что он систематически передавал рукописи за границу парижскому журналу «Вестник РХД» - неопубликованные произведения А. Ахматовой, М. Цветаевой, О. Мандельштама, Б. Пастернака, Н. Бердяева, П. Флоренского, Л. Красавина, а также «Хронику», стихи политзаключенных Д. Андреева, А. Радыгина и - дневники Кузнецова, и получал изданные за рубежом книги. Следователь не постеснялся показать Барабанову свою осведомленность, повторив разговоры в квартире с глазу на глаз с разными людьми. Он сказал жене Барабанова:

– Вина Вашего мужа доказана. Чистосердечное признание облегчило бы его участь.

Вместо этого Барабанов передал иностранным корреспондентам открытое письмо:

«Советское законодательство… не запрещает те действия, которые мне пытаются вменить в вину… Я считаю и продолжаю считать переданные мною материалы серьезным вкладом в сокровищницу русской культуры, русской мысли и самосознания… Свой арест я буду считать актом грубого произвола. Но вопрос не обо мне только, но и о том, должна ли существовать русская культура вне зависимости от того, одобрена ли она официальной идеологией и цензурой… Мир не знал бы всю правду о нашей стране, всей сложности ее жизни, проблем ее духа, трагизма ее исторического опыта. Наше столетие лишилось бы какого-то своего смысла и глубины, если бы оно не вобрало в себя этот опыт». [201]

После опубликования этого письма и передачи его на Запад допросы Барабанова прекратились. Он не был арестован.

В передаче дневников Кузнецова на Запад уличали также московского экономиста Владимира Долгого. Он тоже ответил открытым письмом «Друзьям»:

«Я верую: долг человека - мерзости насаждаемого страха и предательства противопоставить человеческое достоинство» [202],

– и от него тоже отступились.

Тогда же, в сентябре 1973 г., выступила с открытым заявлением жена Сахарова Елена Боннэр. Она утверждала, что дневники Кузнецова передала именно она. [203] Похоже, люди, едва знакомые или вовсе не знакомые друг с другом, оспаривали это деяние у других, и каждый брал его на себя вместе с грозившим за это многолетним заключением. Среди возможных жертв КГБ решил ограничиться уже находившимся под арестом Суперфином и Хаустовым, чтобы политический скандал с дневниками Кузнецова не разросся до размеров дела Синявского и Даниэля и не привлек бы к «Дневникам», уже все равно опубликованным на Западе, внимания всей массы читателей «Архипелага».

Размежевание. Самиздат послужил не только сохранению русской литературы для русской и мировой культуры, но и самопознанию советского общества и формированию его представлений о своем настоящем и будущем. Многолетний обмен мнениями в самиздате помог его авторам и читателям (а через них - и более широким слоям советского общества) определить свой подход к проблемам современности, представление о возможном и желательном направлении изменений в СССР.

В 50-е - начале 60-х годов поиск альтернативы велся почти исключительно по марксистской схеме, так как в течение полувека это была единственная для всех школа мышления. Поскольку официальный марксизм выхолостил и исказил Маркса и Ленина, то критики советской идеологии увидели свою задачу в восстановлении «истинного марксизма», «истинного ленинизма» и занялись изучением замалчиваемых работ основоположников марксизма.

Особенно популярны стали высказывания Маркса и Ленина, свидетельствовавшие, что построенное на развалинах капитализма общество они мыслили как «царство свободы». На этом основании советское общество определяли как не совсем социалистическое или даже вовсе отказывались считать его таким. Большинство тогдашних критиков советской системы были приверженцами «настоящего социализма», отличавшегося в их представлениях от советского казенного как социализм демократический (степень демократизации, необходимую для признания социализма «настоящим», разные критики определяли по-разному), от этого зависели и предлагаемые реформы. Все это были варианты «социализма с человеческим лицом» на чешский манер. «Пражская весна» была встречена с горячим сочувствием, на успех чехословацкого эксперимента возлагались надежды по оздоровлению советской системы. Выразителем этого реформистского направления был Рой Медведев. И Сахаров, и Солженицын в 60-е годы испытали на себе его идейное влияние, имея с ним личные контакты.

Лишь в 70-е годы инакомыслящие, единые в осуждении пороков советской системы, стали расходиться в объяснении ее природы и особенно - в способах исцеления страны.

Тяжелый удар нравственной привлекательности социализма нанесло советское вторжение в Чехословакию. Оно разрушило надежды на возможность сдвига советского руководства в сторону демократизации. Одновременно с вторжением в Чехословакию резче обозначилась тенденция советских руководителей на ресталинизацию, была окончательно отброшена затеянная было экономическая реформа, натолкнувшаяся на нежелание советской бюрократии поступиться хотя бы частично своим всевластием для блага страны. Крах надежд на демократизацию у многих породил неверие в самую возможность «очеловечивания» социализма. Помыслы обратились к другим социальным системам, прежде всего к западному свободному миру. Однако вначале это был лишь отказ от предубеждения против «капитализма» как пройденного для нашей страны этапа. Два поколения советских людей просидели за железным занавесом. После смерти Сталина изоляция от внешнего мира перестала быть непроницаемой, но все-таки мало кто имел доступ к западной литературе и прессе, а еще меньшее число людей могло увидеть этот чужой мир своими глазами - трудно было создать о нем адекватное представление.

Первым «западником» в самиздате стал А.Д. Сахаров.

В июне 1968 г. появились его «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе».

А.Д. Сахаров - выдающийся физик, участвовавший в создании советской водородной бомбы, академик, лауреат государственных премий, трижды награжденный самым почетным в СССР званием героя социалистического труда. Он принадлежал к самой верхушке советской научной элиты, был тесно связан с правительственными и высшими военными кругами. Гуманитарная деятельность Сахарова началась с борьбы против испытаний ядерного оружия, отравляющих окружающую среду и опасных для здоровья людей. Обращения Сахарова к руководителям советского государства и высшим военным чинам принесли ощутимый результат: в 1962 г. между СССР и США было заключено соглашение о переносе всех испытаний ядерного оружия под землю - при этом не возникает опасной для всего живого радиации.

Первые публичные выступления Сахарова относятся к 1966 г., когда он подписал коллективный протест против возрождения сталинизма и присоединился к молчаливой демонстрации солидарности с жертвами беззаконий (5 декабря на Пушкинской площади). Однако большинство читателей узнали о Сахарове в связи с его «Размышлениями…».