Читать онлайн «История инакомыслия в СССР». Страница 127

«Невыносима не авторитарность - невыносимы произвол и беззаконие… Пусть авторитарный строй - но основанный не на»классовой ненависти" неисчерпаемой, а на человеколюбии".

Среди политических проблем, нуждающихся в немедленном разрешении, Солженицын предлагает: освободить «узников», отказаться от «психиатрического насилия», от негласных судов, от лагерей, и допустить свободную соревновательность всех идеологических и нравственных течений в частности, всех религий, свободное искусство, литературу, философские и нравственные, экономические и социальные исследования, снять опеку с Восточной Европы и не удерживать насильственно в пределах страны «окраинные нации».

Солженицын не передал это письмо в самиздат - он ждал ответ. «Ответом» был арест Солженицына и выдворение его из страны. [38]

После этого в самиздате появилось открытое письмо Солженицына, призывавшее всех, кому дороги судьбы родины, «жить не по лжи» - отказаться от какого-либо участия в жизни официального общества, от какой бы то ни было поддержки официальной идеологии. [39] Однако этот призыв прошел почти незамеченным. Видимо, потому, что диссиденты разных толков уже отринули официальную идеологию и построили свою жизнь в соответствии с велениями своей совести, а те, кто не вдохновился этим живым примером, остались глухи и к солженицынскому призыву.

Одновременно Солженицын распорядился передать в самиздат «Письмо вождям Советского Союза». Оно вызвало огромный интерес, в его обсуждении участвовали люди самых разных взглядов. Вскоре вышел сборник с 14-ю статьями - откликами на этот документ, [40] но сборник далеко не охватывал всех появившихся на эту тему материалов.

Более всего привлек внимание тезис Солженицына о неподготовленности советского общества к демократии. высказанный им в «Письме вождям» не категорически, а предположительно, в форме вопроса, как бы открытого для обсуждения. Но приверженцы русской национальной идеи, сгруппировавшиеся вокруг «Веча», писали о предпочтительности для России авторитарной власти и нежелательности, чуждости демократии уже без знака вопроса:

«Русскому человеку мучительно недоверие, лежащее в основе выборной системы, а также расчетливость, рационализм демократии. Русскому человеку нужна цельная правда, и он не может представить ее себе склеенной из социал-христианской, социал-демократической, либеральной, коммунистической и прочих правд». [41]

Солженицынское «Письмо вождям Советского Союза» стало программным документом формировавшегося русского национального движения - от наиболее демократических его участников до консервативных. Программу, предложенную Солженицыным, признали и Осипов, и Шафаревич, и бывшие всхсоновцы, и Скуратов. Лишь Г. Шиманов отверг ее за «либеральность». [42] «Письмо вождям Советского Союза» сплотило русское национальное движение, «унифицировало» его идейно. Однако это же «Письмо» провело глубокую борозду между приверженцами этого движения и правозащитниками, для подавляющего большинства которых идеалом является правовое демократическое государство - это тоже выявила дискуссия по «Письму вождям». [43] (см. стр. 242-243").

Высылка Солженицына и арест Осипова были тяжелыми ударами по национально-православному движению. Эти акции сопровождались очередными гонениями на официальных («легальных», как их называют их сторонники) неославянофилов. Однако они завоевывают все более прочные позиции в подцензурной печати. Особенно заметно это было в связи с празднованием 600-й годовщины Куликовской битвы (1380-1980), когда «почвеннические» и шовинистические мотивы стали ведущими на страницах многих советских журналов.

Единственным коллективным публицистическим выступлением приверженцев либерального крыла русского национального движения был сборник «Из-под глыб», [44] появившийся в самиздате в ноябре 1974 г. Этот сборник был подготовлен в основном еще с участием Солженицына и продвинул разработку мировоззрения либеральных «почвенников». Сборник этот показывает спектр взглядов приверженцев национального направления - от Евгения Барабанова, призывающего к активному переустройству советского общества в духе христианской этики вместе с правозащитниками, до автора, обозначенного инициалами «А.Б.», который осуждает правозащитную деятельность как суетное вторжение в мирские дела.

После прекращения «Московского сборника» национально-православное движение не проявляло себя в какой-либо систематической издательской деятельности, если не считать журнала Г. Шиманова «Многие лета», появившегося в московском самиздате с ноября 1980 г.

Однако тогда, в 1974-1975 гг., разногласия между участниками русского национального движения и правозащитниками проявились лишь в теоретических спорах, практическая же деятельность оставалась совместной и продолжалась в правозащитном русле. С начала 1977 г. притягательным центром правозащитной деятельности сторонников русского национального направления стал Христианский комитет защиты прав верующих (см. главу «Православные», стр. 183-185). Его основатель Глеб Якунин склонен к национальным эмоциям, его многолетние усилия были строго направлены на освобождение православной церкви из-под мертвящего давления атеистического государства. Но поскольку приверженность православию является обязательной компонентой нынешнего русского национального направления, естественно, что к Христианскому комитету тяготели и люди, для которых православие неотделимо от их национальных устремлений.

Отход сторонников русского национально-религиозного направления от правозащитной деятельности наметился в 1978 г. В это время усилились репрессии против правозащитников, а это обычно сопровождается отходом «попутчиков». Но в данном случае усиление репрессий было не основной причиной, а лишь катализатором расхождения, имевшего политическую подоплеку. Дело в том, что к этому времени среди сторонников национально-религиозного направления уже утвердилось отрицательное отношение к правовому государству и к демократии как к нежелательному для России будущему.

В интервью И. Шафаревича корреспонденту газеты «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг» в мае 1978 г., отвечая на вопрос, какие течения он различает среди диссидентов, Шафаревич предложил новое определение понятия «инакомыслящий», «диссидент»:

«Понятие»диссидент" очень расплывчато и, безусловно, нуждается в уточнении… Мне кажется, что… в нашей стране все люди прежде всего разделяются на два типа. Первые - это те, кто чувствует, что его судьба неразрывно связана с судьбой его страны, кто ощущает себя ответственным лично за ее будущее. Вторые - это все остальные. Я не хочу сказать, что первый тип и есть диссиденты… Под западное понятие «диссидент» подходят лишь те из них, кого жизненная установка привела к явному столкновению с аппаратом власти… И все же основным представляется мне не факт столкновения с властями, прежде всего бросающийся в глаза, а мотив этого столкновения: не внешнее действие, а внутренняя его причина".

Отсутствие заботы о «внешнем действии» логически объясняет и ответ на следующий вопрос: «К какой общественной и политической альтернативе нынешней системы вы склоняетесь?»:

«Что нам нужно - это максимум духовных изменений при минимуме изменений внешних… Нужен возврат к Богу и к своему народу, ощущение общенациональных целей и чувство ответственности перед историей и будущим своей страны…». [45]

Несмотря на отсутствие практической деятельности, национально-религиозное мировоззрение не только сохранилось, но его сторонники умножились - распространение этих взглядов и эмоций продолжалось, в основном, в домашних и дружеских беседах. Эта пассивная позиция восторжествовала если не теоретически, то практически.

Возможно, именно отказ от «внешних действий» и от стремления к «внешним изменениям» способствовало умножению сторонников русского национального направления, особенно в 80-е годы. В связи с резким усилением преследований всех видов оппозиционной деятельности угасли надежды на ее успех в обозримом будущем. Это толкало замкнуться в себе, в дружеском кругу, а именно к этому и свелась, за редкими исключениями, позиция «почвенников», как стали себя называть приверженцы русского национального движения.

Дальнейшая разработка этого мировоззрения по-прежнему осуществляется в основном признанным духовным вождем этого направления Александром Солженицыным. [46] Из наиболее значительных произведений других авторов назову книгу Ф. Светлова «Отверзи мне двери», статьи В. Тростникова, Б. Михайлова. [47] Что касается издательской деятельности этого направления, то она сосредоточилась, в основном, в тамиздате.

После появления Солженицына на Западе ощутимо усилилась поддержка национально-религиозного направления «первой» и «второй» волнами русской эмиграции, что отразилось в русскоязычной периодике. Русское национальное направление представлено журналами «Вестник христианского русского движения», журналом «Вече» (под редакцией бывшего всхсоновца Евгения Вагина), русское национальное направление поддерживает НТС-овский журнал «Посев» и даже «Континент», по замыслу долженствующий быть рупором всех направлений инакомыслия в СССР и в восточноевропейских странах. [48]