Читать онлайн «История инакомыслия в СССР». Страница 116

Однако к концу 60-х годов Григоренко, сохранив коммунистические убеждения, стал активистом правозащитного движения, а к середине 70-х годов - антикоммунистом. [33]

В период активности правозащитного движения подпольная деятельность почти прекратилась, в Москве социалистические кружки перевелись, в провинции их стало меньше, но сторонники социализма сохранились в Ленинграде.

24 февраля 1976 года, в день открытия XXV съезда КПСС, с галереи Гостиного Двора на Невском проспекте четверо юношей сбросили около 100 листовок, написанных от руки печатными буквами: «Да здравствует новая революция! Да здравствует коммунизм!».

Были задержаны студенты-первокурсники Андрей Резников, Александр Скобов, Аркадий Цурков и десятиклассник Александр Фоменко. Их исключили из комсомола и из учебных заведений. [34]

В апреле 1976 года группа, назвавшая себя Ленинградской школой, куда вошли эти юноши, утвердила платформу-тезисы, в которой заявлялось о начале ее деятельности,

«…направленной на преобразование существующего общества»

на основе марксизма и ради достижения коммунизма. Советский строй группа называла государственно-монополистическим капитализмом. Конкретно намеченные преобразования должны были заключаться в

«… отстранении от власти класса государственной бюрократии»

в результате классовой борьбы трудящихся во главе с интеллигенцией. [35]

Тогда же, в 1976 году, члены группы организовали молодежную коммуну, сняв половину дома на окраине Ленинграда. Здесь проходили дискуссии, обменивались самиздатом, здесь останавливались приезжающие из других городов приятели.

Весной 1978 года группа, теперь называвшая себя «левой оппозицией», стала выпускать журнал «Перспективы» (вышло два выпуска). В октябре 1978 года намечалась конференция, на которую пригласили единомышленников из Москвы, Горького и из других городов. [36] Но начались обыски и допросы, задевшие около 40 человек. В течение октября были арестованы Александр Скобов (студент исторического факультета ЛГУ) и Аркадий Цурков (студент физического факультета), а несколько позже - Алексей Хавин (студент-медик). [37] Аркадий Цурков, получивший по приговору 5 лет лагеря строгого режима и 2 года ссылки, заявил в последнем слове, что после освобождения будет продолжать борьбу. Друзьям, собравшимся у здания суда, он крикнул: «Да здравствует демократическое движение!»

После разгрома коммуны ее участники Ирина Цуркова и Александр Скобов примкнули к независимому профсоюзу СМОТ. Когда арестовали два состава Совета представителей СМОТ, они оба вошли в его третий состав и оба оказались в заключении. [38]

В декабре 1979 года состоялся суд над членами молодежной группы, назвавшейся Союз революционных коммунаров (рабочий Владимир Михайлов, художник Алексей Стасевич и студентка Алевтина Кочнева); они тоже жили коммуной на снятой квартире. Коммунары писали на стенах зданий лозунги типа «Демократия - не демагогия!» и «Долой госкапитализм!», а также распространяли листовки с разъяснением, что все зло в мире - в наличии государства, частной собственности и семьи, и с призывом объединиться в мировую организацию для искоренения антигуманности. Судили их за «хулиганство». Подсудимые заявили о своей солидарности с французскими студентами, выступившими в 1968 году. [39]

Во второй половине 70-х годов, после двадцатилетнего перерыва вновь возникло объединение социалистов в Москве. Оно родилось в той же социальной среде, в которой в 50-60-е годы пользовалось успехом партийно-демократическое направление. Три ведущих деятеля объединения были: Андрей Фадин и Павел Кудюкин - сотрудники Института мировой экономики и международных отношений; Борис Кагарлицкий - аспирант института театрального искусства. Они, как и другие участники объединения, в силу происхождения имели связи в советском и государственном аппарате, в среде гуманитарной элиты. Отец Фадина был референтом ЦК КПСС в Норвегии, отец Кагарлицкого - известный советский литературовед, специалист по английской и американской научной фантастике. По возрасту участники этого объединения (30 лет и моложе) - второе поколение социалистической оппозиции послесталинского времени.

Первым практическим делом этого кружка был самиздатский периодический журнал «Варианты», основанный в 1977 году. [40] Вначале этот журнал, как и «Политический дневник» Медведева, предназначался для узкого круга, для «своих», но он был не информационным, как «Политический дневник», а теоретическим. Авторы «Вариантов», согласно информационному изданию правозащитников Бюллетеню «В», вели дискуссию

«…по поводу судеб марксистского наследия и социалистических идей в современном мире, прежде всего в России, опыта западных социал-демократических партий, опыта сближения интеллигенции и рабочего класса». [41]

Состояние массового сознания в СССР в 80-е годы делало эту задачу чрезвычайно трудной. Корреспондент французского журнала «Альтернативы» осенью 1980 года собрал мнения представителей различных социальных слоев советского общества о советском диссенте,задавая им, в частности, вопрос:

– Что значит быть социалистом сегодня в Советском Союзе?

Ответы были таковы: рабочий (грузчик), 32 года:

– Настоящий социалист - понятие из кино. В жизни не встречал.

Бывший рабочий, люмпен, 33 года:

– С этим понятием не сталкивался.

Студентка технического института, 19 лет:

– Не знаю.

Журналист, 35 лет:

– Социалист - понятие весьма растяжимое и совершенно абстрактное, из области идеального, как и многие другие понятия типа «социализм» (особенно - с человеческим лицом: почему-то более, чем 60-летняя история страны, в которой победила идеология марксизма и коммунисты пришли к власти, ничему не научила поклонников этих внежизненных схем).

Православный публицист, 31 год:

– За 60 лет советской власти слово «социализм» настолько дискредитировано, что вызывает, как правило, только отрицательные эмоции. [42]

Для внедрения идей социализма в массовое сознание Павел Кудюкин и Борис Кагарлицкий в 1979 году создали самиздатский журнал «Левый поворот», который затем был переименован в «Социализм и будущее». К сожалению, ни один выпуск «Вариантов» и других социалистических журналов не достиг Запада. О «Левом повороте» и «Социализме и будущем» можно судить лишь по рецензии их 15 выпусков. [43]

Анонимный автор рецензии называет «Варианты» политическим родственником «Левого поворота», но считает взгляды «Вариантов» несколько более широкими. Рецензент пишет, что они исповедуют

«…социализм демократический, и чтобы он был экономически эффективным».

На первом плане такая примерно основополагающая идея: «Реформы сверху под давлением снизу».

Рецензент, тоже социалист и марксист, считает оправданной ставку «Левого поворота» на обращение «к молчаливому большинству» и создание организационной базы движения - независимые профсоюзы, журнал, подпольная библиотека и т.д., но он критикует редакцию за «чрезмерные восторги» по поводу западных «левых» и за «левую риторику».

«Левый поворот», а затем «Социализм и будущее» выходили, примерно, в ста экземплярах и распространялись, по крайней мере, к 1982 году в Москве и еще в трех городах. Сотрудники «Вариантов» и «Социализма и будущего» пытались достать шрифт и наладить подпольную типографию для увеличения тиража обоих журналов. [44]

О взглядах этой группы социалистов дает представление их самоназвание «еврокоммунисты» и объемный труд Бориса Кагарлицкого (под псевдонимом В. Краснов) «Диалектика надежды», законченный в мае 1981 года - история развития социалистических идей в России, их применения на практике от создания социал-демократической партии и победы Октябрьской революции до наших дней. [45] Книга свидетельствует о хорошем знакомстве автора не только с работами Маркса и Ленина, но и с западной литературой и с самиздатом и с тамиздатом.

В коллективном ответе на вопросы французского журнала «Альтернативы» члены редакции «Вариантов» энергично заявляли, что

«…с современной властью не может быть никакого сближения»,

но в отдаленной перспективе они надеялись, что при достаточно остром кризисе властвующий блок расколется и определенная его часть пойдет на сотрудничество с оппозиций (опыт Чехословакии 1968 года, Испании после 1976 года, Бразилии после 1978 года, Польши в 1980-1981 гг. и т.д.).

Они надеялись на вызревание новых форм, возможностей и масштабов оппозиционной деятельности в 1980-е годы, когда наряду с традиционным диссиденством (так они называли правозащитное движение) будут расти полулегальные независимые объединения - клубы, профсоюзы и т.п. и одновременно возникнет социалистическое подполье. Свое место они видели именно в организации этого подполья, полагая это развитием прежних диссидентских установок в изменившихся условиях. [46]