Читать онлайн «Высадка в Нормандии». Страница 96

29 июля боевая группа A 2-й танковой дивизии под командованием Роуза с тяжелыми боями продвигалась по дороге южнее Вильбодона. На перекрестке у Денизьера они столкнулись с боевой группой 2-й танковой дивизии Лютвица, в составе которой было около 20 танков и две роты мотопехоты на бронетранспортерах. Дивизии Лютвица и вновь прибывшей 116-й танковой дивизии было приказано нанести удар в западном направлении и отрезать наступающие американские части, а затем влиться в состав сводной дивизии СС. Лютвиц понимал, что это невозможно. Он решил, что важнее прикрыть фланг вдоль реки Вир, куда рвалась американская 30-я пехотная дивизия. Американские истребители танков подбили несколько немецких машин и вынудили уцелевшие отступить на восток, к Муайону, где состоялось гораздо более ожесточенное сражение.

Танковая колонна боевой группы Роуза при поддержке приданной пехоты 4-й дивизии вошла в городок Муайон, а капитан Рид повел передовой дозор из солдат своей роты восточнее. Бойцы Рида уничтожили расчет противотанковой пушки, но затем попали под огонь немецкого танка. Рядовой Шарки по кличке «Гончая с гранатометом» прокрался к нему по дальнему краю зарослей и подбил танк предпоследней оставшейся гранатой. Вдруг следом за первым появился и второй танк, который стал поливать американцев из пулемета. Капитан Рид подполз к нему через густые кусты, поднялся и метнул две зажигательные гранаты – одну на броню, вторую под гусеницы. Вскоре танк запылал.

В самом Муайоне третьим немецким танком был подбит американский «Шерман». Командир танкового батальона решил отойти из городка и обстрелять его фугасными снарядами. Находившимся впереди пехотным подразделениям он также приказал отступить. Как раз перед отходом рядовой Шарки выпустил последнюю гранату по очередному немецкому танку, шедшему во главе подтягивавшейся к городу колонны танков и пехоты. Он попал прямо в основание башни. Капитан Рид крикнул: «Убираемся, пока по нас не открыли огонь!» Но Шарки явно разгорячился: он стоял среди зарослей и палил из карабина по немецкой пехоте. Пулеметная очередь одного из танков снесла ему пол-лица, но Шарки сумел отойти вместе с остальными, притом что «кожа свисала ему на грудь». Он шел прямо, хотя все остальные пригибались.

Наперерез им двинулась еще одна немецкая колонна с танками в голове. У Рида оставались всего две зажигательные гранаты, но он сумел поджечь первый танк. Все заволокло дымом, и дозору удалось проскочить через дорогу и ускользнуть. Из-за своей ужасной раны Шарки рухнул, но, передохнув, смог встать и догнать товарищей, вскинув руку в победном жесте. «Ни у кого больше я не встречал такой выдержки и храбрости, как у Шарки», – скажет позже Рид.

Командир пехотного батальона майор Латимер слишком поздно узнал о решении командира танкистов отойти из города и не смог ему помешать. Его привела в ужас мысль о тактических последствиях такого решения и его влиянии на боевой дух войск. Одно дело, когда танки отходят, чтобы вернуться позднее, но пехота, по его мнению, должна оставаться на занятых позициях. Немецкие мотопехотинцы, которых первая атака застала врасплох, уже быстро просочились обратно в город. У них было теперь больше танков и артиллерийских орудий, которые соединились с колонной, замеченной бойцами Рида.

«Немецкие танки начали дуэль с нашими, а пехота оказалась между ними, – говорилось в донесении. – Это было ужасно, потери очень высоки. Кроме того, наши войска попали под массированный огонь артиллерии. В дополнение к физическим потерям, многие бойцы – как пехотинцы, так и танкисты – не выдерживали психического напряжения». Через некоторое время оперативную группу сменили части 30-й дивизии. Единственным утешением для отводимых подразделений было то, что в воздухе появились немецкие бомбардировщики и по ошибке отбомбились по своим.

Во второй половине дня 29 июля дальше к западу самолеты П-47 «Тандерболт» 405-й истребительной авиагруппы засекли огромную пробку, образовавшуюся из немецких боевых машин на дороге восточнее Ронсе. Самолеты, сменяя друг друга, бомбили и обстреливали противника в течение шести с половиной часов. Летчики доложили об уничтожении 66 танков, 204 автомашин и 11 орудий, а также о повреждении 56 танков и 55 автомашин. Цифры выглядели чрезмерно завышенными, но в любом случае нанесенные противнику потери были довольно серьезными. Американцы запросили также поддержку «Тайфунов» 121-го авиакрыла Королевских ВВС. «Тайфуны» атаковали колонну южнее Ронсе, после чего доложили об уничтожении 17 танков и повреждении 27. Позднее оперативный анализ показал, что самолеты подбили лишь 4 танка и 5 бронетранспортеров. Большинство же машин было просто брошено или уничтожено их экипажами. Как бы то ни было, недостаток меткости «Тайфуны» восполнили психологическим эффектом, который они оказали на немецких танкистов.

Тем временем боевая команда Б 2-й танковой дивизии закончила установку заграждений и подготовку засады в районе Гримениль. Мимо них удалось проскользнуть немцам, попавшим в мешок в районе Ронсе и подвергавшимся непрерывным атакам 3-й танковой дивизии, наступавшей с севера.

В 1,5 км от Гримениля, близ Сан-Дени-ле-Гаст, 82-й разведбатальон установил заграждения, прикрытые противотанковыми орудиями и 92-м дивизионом полевой артиллерии. Они заметили приближение колонны автомашин, во главе которой шли два американских бронетранспортера, но это была военная хитрость – машины были захвачены немцами. Когда они проехали, наводчик противотанкового орудия заметил, что сразу за ними едет немецкий бронетранспортер, и открыл огонь. Артиллерия среагировала мгновенно и открыла огонь прямой наводкой. Немецкая колонна была уничтожена.

Вскоре после этого на КП резерва 2-й танковой дивизии неожиданно напали немцы и чуть его не захватили, но оборонявшиеся, в большинстве своем писаря и иные тыловики, не растерялись. При ярком свете луны и полыхавших машин они с близкой дистанции открыли точный прицельный ружейный огонь по приближавшейся немецкой пехоте. Это стало ясно, когда утром офицеры осмотрели тела нападавших. Немцы были убиты «одиночными выстрелами из винтовок, а не пулеметными очередями».

В другом донесении говорилось о храбрости сержанта Бишопа, тело которого нашли в окружении семи убитых немцев, и старшего сержанта Барнса, который кинжалом перерезал горло трем нападавшим немцам. «Во время боя царило такое замешательство, что наш санитар обнаружил в своем окопе санитара немецкого. Несколько минут оба с остервенением тыкали в свои нарукавные повязки с красным крестом, затем обыскали друг друга на предмет наличия оружия».

Той же ночью примерно в 3 км юго-западнее две роты американской мотопехоты, устанавливавшие заграждения, оказались застигнуты врасплох немцами, «которые скатились с выключенными двигателями с холма на дорогу к Грименилю». Отчаянно сражаясь в темноте, американская пехота несла тяжелые потери не только от вражеского огня, но и от огня своей же артиллерии и танков. Когда 30 июля в 07:00 прибыл с резервной ротой своего батальона подполковник Кроули, бой уже фактически окончился. Все вокруг было усеяно догорающей техникой. Заграждения были разрушены, и Кроули не мог связаться по радио с одной из тех рот, что подверглись атаке. Но немцы были сильно измотаны и оглушены после артобстрела. Бойцы Кроули захватили в окрестностях до 300 пленных. Но худшим в то утро был непрекращающийся обстрел своих артиллерией 4-й танковой дивизии, находившейся западнее: «Они не обратили внимания даже на желтый дымовой сигнал. Обстрел прекратился лишь тогда, когда подполковник Кроули установил с ними радиосвязь».

Той ночью пытались уйти две крупные немецкие колонны, в одной из которых было 96 машин, включая «танки, 150-мм и 170-мм орудия – на автотяге и самоходные орудия, – бронетранспортеры, штабные автомобили, мотоциклы и грузовики». Солдаты были из 275-й пехотной дивизии, 17-й моторизованной дивизии СС и разведбатальона 2-й танковой дивизии СС «Дас Рейх». «Минометы поджигали машины, артиллерия 62-го и 78-го полевых артдивизионов без пристрелки открыла огонь по перекресткам дорог, а затем вдоль всей дороги».

Подбитый американский истребитель танков M-10 стоял на обочине дороги Сен-Дени – Лангрон. Пока мимо него проходила немецкая колонна, члены экипажа притворялись убитыми, а затем, когда проехал последний немецкий бронетранспортер, стали подбивать немецкие машины одну за другой из своей 75-мм пушки, всего выпустив 28 снарядов.

Основные силы американцев были вынуждены отойти от перекрестка на возвышенность, где пехота могла прикрыть «Шерманы» от немецких солдат, пытавшихся подобраться поближе и поджечь их с помощью фаустпатронов. Головная машина в немецкой колонне, танк Т-IV, буксировавший к тому же 88-мм пушку, двинулся в сторону оборонявшихся, но был уничтожен выстрелом противотанкового орудия. «После этого началась настоящая бойня», – докладывал один офицер. Минометный дивизион вел беглый огонь по колонне на всей ее протяженности «в последовательности «один зажигательный снаряд – три фугасных». Фосфорные снаряды поджигали машины, освещая окрестности и помогая танкистам и минометным расчетам, стрелявшим прямо по открытым кузовам немецких бронетранспортеров. Пока наводчики танковых орудий вели огонь по колонне противника, командирам танков приходилось отбиваться от вражеской пехоты, ведя огонь из тяжелых 12,7-мм пулеметов, установленных на башнях «Шерманов».