Читать онлайн «Высадка в Нормандии». Страница 61

Шербур лежал в руинах, особенно его порт, который немецкие саперы разрушили до основания. Американские войска постепенно ликвидировали изолированные очаги сопротивления противника. Опять пошли весьма сомнительные слухи о француженках, которые якобы стреляли в американцев из винтовок. «Мы заметили нескольких снайперов-женщин, одетых в цивильное, – утверждал сержант 4-й пехотной дивизии. – А однажды мы захватили в плен двадцать немцев, и среди них одну женщину». Имели место и «акты возмездия», особенно после того как в американский госпиталь угодил снаряд. Говорят, что американцы убили пленных рабочих из организации Тодта, которые не являлись военнослужащими[178].

В больнице им. Л. Пастера обнаружилось более 600 раненых немцев. Надзор поручили капитану Келеру, батальонному врачу 22-го пехотного полка, бегло говорившему по-немецки. Он отлично наладил взаимодействие с немецким полковником и другими военными врачами-немцами, но его поразил высокий уровень смертности среди раненых, связанный с тем, что их предварительно не готовили к операциям. Неприятно удивило его и большое количество ампутаций, значительной части которых вполне можно было избежать. «Слишком заметна была характерная тевтонская тенденция – прибегать к хирургическому вмешательству, совершенно не задумываясь о последствиях, которые оно будет иметь для жизни пациента», – писал он.

Город в какой-то мере возвращался к нормальной жизни, и к общему ликованию по случаю победы присоединились саперы 101-й воздушно-десантной дивизии, присланные сюда, чтобы помочь в уничтожении опорных пунктов противника. «Там было здорово, – писал один сапер. – Открылись публичные дома, таверны, в них было полным-полно солдат военной полиции, офицеров военной администрации, рейнджеров, парашютистов, косолапых пехотинцев, офицеров-артиллеристов. Мало того, мы впервые познакомились с уличными кабинками-туалетами». Военный историк Форрест Поуг видел, как у бывшего борделя для солдат вермахта выстроилась очередь человек из ста американцев. Один француз предупредил Поуга, что американцам следует быть осторожными: «Не может быть, чтобы немцы не оставили после себя какой-нибудь заразы».

Все американцы не переставали удивляться тому изобилию запасов, которые создали немцы в своих бетонированных бункерах. Брэдли писал, что их опорные пункты являлись «богатейшими винными погребами». Запасы алкоголя командующий приказал распределить между бойцами фронтовых дивизий, чтобы выпивка не попала в руки тыловиков и тех, кто будет работать на восстановлении города.

Гитлер неистовствовал, когда ему доложили, что генерал фон Шлибен сдался в плен. Еще в апреле он собрал в Берхтесгадене всех начальников обороны береговых портов, чтобы поближе познакомиться с ними и оценить степень их веры в победу. Кое-кого сразу же снял с должности, не обнаружив в них достаточной решимости сражаться до последнего солдата, но Шлибен в это число не попал. Гитлер потом долго возмущался тем, как Шлибен прикидывался, будто целиком уверен в успехе. Фюрера Шлибен возмутил почти так же, как в свое время Паулюс, сдавшийся в плен под Сталинградом.

Через два дня после взятия американцами Шербура генерал-полковника Дольмана нашли мертвым в ванной в его квартире при штабе 7-й армии. Официально было объявлено, что он умер от сердечного приступа, однако многие старшие офицеры полагают, что генерал покончил с собой, не выдержав позора сдачи Шербура.

Незадолго до падения Шербура Гитлер в последний раз побывал во Франции. Настроение у него было отвратительное. Приказ сбросить англо-американцев в море не был выполнен, и фюрер считал, что командующие войсками на Западе поддались пораженческим настроениям. Своим ближайшим советникам из штаба ОКВ он открыто жаловался: «Фельдмаршал Роммель умеет командовать и вести за собой людей в дни побед, но стоит появиться малейшим трудностям, и он сразу впадает в крайний пессимизм».

Роммель, в свою очередь, не скрывал недовольства тем, что фюрер вмешивается в его распоряжения и приказы. Даже генералов из ОКВ раздражал мелочный педантизм фюрера. Он, например, потребовал, чтобы все позиции войск отмечались на картах масштаба 1:25 000. Однажды, знакомясь с боевым донесением, он заметил, что количество зенитных орудий на Нормандских островах на две единицы меньше, чем положено. Гитлер потребовал наказать составившего донесение офицера за преуменьшение оборонительных средств, хотя на самом деле кто-то допустил ошибку в сведениях, полученных Гитлером ранее. Ни разу не побывав в окрестностях Кана, он донимал генералов ОКВ своими требованиями разместить в этом районе две бригады (7-ю и 8-ю) многоствольных минометов «Небельверфер»[179]. Гитлер настаивал на том, что эти минометы решат исход боев в английском секторе, если разместить их в определенном районе к востоку от реки Орн.

И Роммель, и Гейр фон Швеппенбург, несмотря на свои прежние разногласия, теперь дружно хотели отвести войска за линию Орна. Гейр согласился с тем, что бессмысленно проводить крупную танковую контратаку в пределах досягаемости корабельной артиллерии противника. Вместо этого он предлагал «тактику тигра в джунглях» – внезапные короткие танковые удары. Эта мысль пришла к нему тогда же, когда и командование «Гитлерюгенда» начало делать выводы из своего поражения от канадцев. Но требования Роммеля предоставить войскам право «действовать гибко», то есть фактически отступать без предварительного согласования со ставкой фюрера, а также его предложение отвести войска за линию Орна полностью противоречили категорическому приказу Гитлера драться за каждую пядь земли.

Желая «вправить мозги» Роммелю и Рундштедту, Гитлер вызвал их на совещание. Было это еще до сдачи Шербура. 16 июня он вылетел на своем личном самолете из Берхтесгадена в Мец. В сопровождении генерала Йодля и офицеров его штаба он затем проследовал в автомобиле в Марживаль, пригород Суассона. Бункер в Марживале был сооружен еще в 1940 г. как штаб-квартира фюрера на период вторжения в Англию. Рядом с бункером проложили железнодорожную ветку с туннелем, в которой стоял наготове личный поезд Гитлера.

Утром, минута в минуту, прибыли Рундштедт и Роммель. «Фюрер выглядел нездоровым и переутомленным, – отметил начальник штаба Роммеля генерал Шпейдель. – Он беспокойно вертел в руках то очки, то цветные карандаши. Подавшись вперед, сидел в своем кресле, тогда как фельдмаршалам сесть не предложил. Казалось, вся прежняя гипнотическая сила фюрера улетучилась бесследно. Коротко и холодно поздоровавшись с прибывшими, Гитлер заговорил громким голосом, выражая свое неудовольствие успехом высадки англо-американцев, упрекал местное командование, потом приказал любой ценой удержать крепость Шербур».

Рундштедт, после нескольких вводных замечаний, попросил Роммеля подробно доложить обстановку. Роммель заговорил о «безнадежности противостояния противнику, который имеет подавляющее превосходство на суше, на море и в воздухе». Он констатировал полный провал воздушной и морской разведки, но подчеркнул, что его дивизии на побережье противнику не удалось застать врасплох и что «солдаты и офицеры, ведя неравный бой, сделали больше, чем было в человеческих силах». Далее он предсказал падение Шербура и высказался против линии Гитлера, который определил 16 городов на побережье Ла-Манша и Бретани как крепости, которые надлежит удерживать до последнего человека. На их оборону было отвлечено примерно 200 000 солдат и офицеров, бесценная техника и боеприпасы, тогда как англо-американцы чаще всего просто обходили эти крепости. Противник еженедельно высаживает на берег, продолжал Роммель, две-три дивизии, хотя действует он неспешно и методично, и ни вермахт, ни люфтваффе, ни кригсмарине не в силах противостоять его подавляющему превосходству. В итоге предложил отвести войска на 10–15 км к востоку и югу от реки Орн. В этом случае он сможет собрать в кулак танковые дивизии и нанести мощный контрудар. Фельдмаршал также настаивал на подготовке оборонительной линии по Сене. Рундштедт целиком его поддержал. Он предлагал отойти за линию Сены и Луары, оставив противнику весь северо-запад Франции.

Гитлер, не желавший смотреть правде в глаза, вышел из себя и разразился длинной речью, «гипнотизируя самого себя». Он обещал, что ракеты «Фау-1», впервые массированно примененные накануне, «будут иметь решающее влияние на исход войны с Англией». На этом месте он прервал обсуждение и продиктовал представителю рейхсминистерства пропаганды официальное заявление о мощи оружия «Фау». Оба фельдмаршала, вытянувшись, слушали монолог разъяренного фюрера. Гитлер наотрез отказался обстреливать ракетами «Фау» плацдармы высадившихся англо-американцев или южные порты Англии. Он считал, что ими нужно обстреливать только Лондон, чтобы поставить англичан на колени. Роммель пожаловался на фактическое отсутствие поддержки со стороны люфтваффе, и тут Гитлер согласился, сказав, что командование ВВС ввело его в заблуждение. Однако он пообещал, что очень скоро «тучи» реактивных истребителей покончат с господством англо-американской авиации в воздухе.