Читать онлайн «Высадка в Нормандии». Страница 122

В Пютанже, городке в верхнем течении Орна, скопилось большое количество немецких войск, оказавшихся отрезанными от своих. Там царила полная неразбериха. «Когда я говорил с бригадным генералом, – писал в дневнике майор Нив, – мимо нас на полном ходу пронесся немецкий бронетранспортер. За рулем сидел бош, да и вся машина была битком набита бошами. Сзади сидели двое французов в штатском – наверное, маки. У них в руках были ручные пулеметы “Стен”, а во главе группы ехал еще один француз на мотоцикле. Боши выглядели очень несчастными, а французы громко смеялись».

Тем временем 1-я армия Ходжеса наступала с юго-запада, а британский 12-й корпус – с северо-запада. 17 августа польская 1-я танковая дивизия получила приказ двинуться на Шамбуа. Но поляки, опередившие на 8 км канадскую 4-ю танковую дивизию, понимали, что предстоит тяжелый бой, пока не подойдет подкрепление. Они быстро перегруппировали свои силы. Генерал Мачек к Шамбуа направил 24-й уланский и 10-й драгунский полки, а остальные части дивизии заняли позиции вокруг горы Ормель. Это была одна из господствующих высот лесистой возвышенности, протянувшейся вдоль реки Див и северо-восточной оконечности Фалезской равнины.

В тот день американская 90-я дивизия в Бур-Сен-Леонар южнее Шамбуа попала под сильный удар вермахта, когда ее внезапно атаковали и потеснили 2-я танковая дивизия СС «Дас Рейх» и остатки 17-й моторизованной дивизии СС. Генерал Героу в тот же вечер приказал дивизии перейти в контратаку, чтобы отбить эту исключительно важную высоту.

Генерал-фельдмаршал Модель назначил совещание в Фонтен-л’Аббе на 09:00 18 августа. Выехавший в 03:00 Эбербах все равно опоздал на два часа – дороги были перерезаны во многих местах. Командующий 7-й армией оберстгруппенфюрер СС Хауссер вообще не смог пробиться, поэтому его представлял начальник штаба Герсдорф. Модель приказал вверенным им войскам отойти к Сене. Танковые дивизии должны были удерживать открытой горловину. Но совещание было прервано сообщением о том, что канадцы овладели Треном. Эбербах немедленно отбыл, чтобы организовать контрудар силами 2-го танкового корпуса. Корпус находился за пределами котла, но нехватка горючего в частях корпуса сильно задержала его выступление.

По дороге к Вимутье автомобиль Эбербаха попал под обстрел американских истребителей, и генералу пришлось укрыться в кювете. В этот день и на следующий в воздухе патрулировали многочисленные самолеты Королевских ВВС и 9-е соединение тактической авиации генерала Кесады. Погодные условия были почти что идеальными, а если учесть, что остатки двух немецких армий были заперты в районе примерно 32 на 8 км, целей было в избытке. Когда выпущенная «Тайфуном» ракета попадала в какую-нибудь машину, в небо поднимался столб маслянистого дыма. «Черные грибы вырастали один за другим, – писал генерал Майндль. – Это указывало, что для вражеских самолетов охота идет успешно». Он был ошеломлен тем, что сам назвал «бичом неслыханного превосходства в воздухе». Кроме того, генерал был в бешенстве от действий шоферов: отчаянно пытаясь удрать от самолетов, они поднимали тучи пыли, привлекая тем самым внимание все новых истребителей-бомбардировщиков. «Из-за одного этого хотелось рвать на себе волосы и спрашивать себя, не свихнулись ли эти чертовы шоферы. Ведь такой спешкой они раскрывали собственное местоположение вражеским самолетам, которые немедленно их атаковали». Зенитный огонь был слишком слабым для того, чтобы отогнать вражескую авиацию. Уцелело всего несколько самоходных зенитных установок, а пехота, в отличие от парашютистов, не верила в то, что самолет можно сбить из табельного стрелкового оружия.

Пилоты союзников были беспощадны. «Мы выпустили ракеты, – писал австралиец-пилот «Тайфуна», – потом стали поодиночке атаковать скопления живой силы, ведя огонь из пушек. Мы начинали стрелять, прочерчивали снарядами линию сквозь толпу, взмывали вверх, шли на новый заход, и так – пока не закончится боезапас. После каждого захода в толпе оставалась широкая полоса, но ее тут же заполняли новые беглецы». Увиденное в тот день привело в ужас командира немецкой 2-й танковой дивизии генерала фон Лютвица: «Вся дорога усеяна разбитыми машинами, трупами лошадей и солдат, и их число с каждым часом все растет». Эберхард Бек, пулеметчик из 277-й пехотной дивизии, увидел солдата, неподвижно сидевшего на камне. Он схватил его за плечо, чтобы увести в укрытие, но солдат повалился на землю. Он был уже убит.

Только 18 августа американское 9-е соединение тактической авиации доложило об уничтожении 400 вражеских машин, а Королевские ВВС записали на свой счет 1159 уничтоженных и 1700 поврежденных, в том числе 124 уничтоженных и 100 поврежденных танков. Эти цифры были донельзя завышенными. Маршал авиации Конингем опять взбеленился, получив результаты оперативного анализа. В них говорилось: в результате налетов были уничтожены лишь 33 бронемашины. Затем следовал вывод: из-за бессистемного характера ударов союзной авиации нанести противнику серьезные потери не удалось[265]. С другой стороны, атаки с воздуха, как и прежде, пугали немецких танкистов, заставляя их бросать свои машины, а уничтожение запасов горючего, несомненно, еще больше увеличивало количество брошенной техники.

Огромное число английских и американских эскадрилий, атаковавших наземные цели по своему усмотрению, привело ко множеству случаев «огня по своим». Иронический возглас: «Прячьтесь, ребята, это могут быть наши!» – стал на редкость актуальным. Штаб 12-й армейской группы Брэдли признавал, что «из-за невнимательности имели место случаи нанесения ударов по английским бронемашинам», но указывал и на то, что англичане везли на броне столько различного снаряжения, что их отличительные белые звезды зачастую «невозможно было за всем этим разглядеть».

Из-за таких неожиданных ударов с воздуха канадская 4-я танковая дивизия не спешила брать Трен и решилась на это лишь во второй половине дня 18 августа. Дивизии также мешали вялость и неподготовленность командира – генерал-майора Джорджа Китчинга, – а также план Симондса, в соответствии с которым ее танковая бригада должна была совершить прорыв и возглавить наступление в направлении Сены. Вечером 18 августа одно подразделение дивизии достигло деревни Сен-Ламбер-сюр-Див, расположенной между Треном и Шамбуа, но не смогло ее взять без подкреплений.

Направлявшаяся к Шамбуа польская боевая группа допустила серьезную ошибку в определении маршрута по карте и остановилась в 10 км к северу от города. Кроме того, у нее не хватало боеприпасов, а горючее и вовсе было на исходе. 10-й разведполк конных стрелков достиг окраин Шамбуа, но его сил было явно недостаточно для взятия городка. Тем временем американская 90-я дивизия при поддержке 2-й танковой дивизии Леклерка вышла к Шамбуа с юга на расстояние меньше полутора километров. И Монтгомери, и американские командующие считали, что овладеть городом невозможно без поддержки авиации и артиллерии. Однако и канадские, и польские, и американские войска были слишком растянуты для того, чтобы сдержать пытавшихся вырваться из окружения немцев и отразить угрозу контрудара с тыла со стороны остатков танковых соединений СС.

19 августа поляки направили 10-й драгунский полк на поддержку своих разведчиков в районе Трена. Все они соединились с американской 90-й дивизией. Американцы и поляки пожали друг другу руки. «Они были отличными солдатами, очень хладнокровными», – сообщал позднее один американский лейтенант. Шамбуа, вскоре получивший прозвище «бойня», пылал после бомбардировки. Улицы были завалены убитыми немцами и сожженными машинами. Доклады о степени разрушений в тылу врага, вне всяких сомнений, привели командиров союзных соединений в состояние крайнего удовлетворения и успокоенности. Даже энергичный Симондс, командир канадского 2-го корпуса, провел следующее утро за «разбором официальной переписки», вместо того чтобы подгонять свои дивизии.

По словам немецких источников, условия внутри котла мог представить себе лишь тот, кто там побывал. «Дороги были забиты сгоревшими и взорванными машинами, стоявшими бок о бок по две-три в ряд, – писал один офицер 21-й танковой дивизии. – Санитарные машины горели вместе с ранеными. Боеприпасы взрывались, танки вспыхивали, а упавшие лошади в агонии били ногами. В полях царил такой же хаос. В беспорядочно бежавшие скопления людей и машин со всех сторон летели снаряды и бронебойные реактивные гранаты».

Пулеметчик Бек из 277-й пехотной дивизии видел, как мимо него, спотыкаясь, неслись пехотинцы, совсем еще подростки: «На их лицах было трагическое выражение людей, прошедших через весь этот ужас и неспособных с ним справиться». После нескольких дней без сна многие солдаты превратились в тени. Некоторые прятались в лесах, предпочитая попасть в плен, лишь бы не находиться больше в этом аду. На коней, которым приходилось еще хуже, было жалко смотреть: «Головы, спины и бока лошадей побелели от пота. Мы бродили среди них, словно на бойне».