Читать онлайн «Глобальный человейник». Страница 65

А л: И какова судьба этого движения?

М а к: Благодаря усилиям СМД «академиков» переориентировали на создание мелких предприятий в духе фаланстер Фурье и трудовых коммун Оуэна. Коммунам организовали материальную поддержку средствами государства, местных властей, общественных организаций и частных фирм, а также идейно-моральную поддержку средствами массмедиа. Расчет при этом был такой. Во-первых, дать занятие и какие-то средства существования большому числу людей, причем в самом активном возрасте. Во-вторых, не допустить идеологическое и политическое объединение этих людей. Когда угроза превращения коммун в серьезное идейно-политическое движение миновала, финансовую поддержку их прекратили (мол, заботьтесь сами о самих себе!) и начали дискредитировать их в массмедиа. А материала для этого было более чем достаточно – коммуны сами превращались в рассадники преступности и морального разложения. И они скоро исчезли бесследно.

А л: А неявные прокоммунистические движения?

М а к: Например, сейчас зародилось и растет движение «Индифферентистов». Участники его сводят свои жизненные потребности к минимуму. Не курят, не употребляют алкоголь и наркотики, не покупают дорогих вещей, не посещают рестораны, не покупают газеты, журналы, книги для массового развлечения. Не заводят семей и детей. Уклоняются от участия в общественно-политической жизни – игнорируют выборные кампании и всякие массовые мероприятия. Видят смысл жизни в личном духовном общении, причем на уровне подлинной культуры и жизненной правды. Их минимизированные потребности удовлетворяются, так что они фактически живут в упрошенном коммунизме «каждому – по потребности».

А л: Что ждет это движение?

М а к: Мы игнорируем его, так что через несколько месяцев оно просто испарится.

А л: Неужели ничто серьезное тут вообще невозможно?

М а к: Возможно. Но коммунизм тут ни при чем. Возьмем, например, инвалидов от рождения. Знаешь, сколько их рождается? По мнению некоторых экспертов, более тридцати процентов. А им сохраняют жизнь. Им гарантируют медицинское обслуживание, занятие, жилье, средства существования и вообще многое такое, что коммунисты требовали для всех здоровых. И попробуй отбери у них это! И никакое правительство на такое не решится. И вес общество встанет на дыбы, если кто-то покусится на «коммунистические» условия для несчастных людей, являющихся продуктом нашего грандиозного прогресса. Эти несчастные организованы лучше, чем профсоюзы здоровых. Их организации – огромная сила в обществе. Но главная опасность исходит не от таких организаций и движений.

А л: А от каких?

М а к: От таких, какие включают в себя жертв нашей цивилизации и нашего прогресса. Они считают, что прогресс в том виде, в каком он теперь происходит, стал заклятым врагом человечества. Они хотят остановить его и видят для этого один путь: любыми средствами разрушать наше общество.

А л: И много таких?

М а к: Достаточно много, чтобы начать беспокоиться за судьбу ЗС и западоидов. Мы разделяем их на две группы – на активных и пассивных. К первой мы относим организованный и идейный социальный терроризм. Ты знаешь, что он уже в конце двадцатого века стал бедствием. На какое-то время его удалось заглушить. Но он возрождается вновь, причем в больших масштабах и с более сильным фанатизмом. И, что самое страшное, с использованием новейших достижений науки и техники.

А л: Насколько это серьезно практически?

М а к: Поскольку цель чисто негативная (разрушение), они могут устроить катастрофу мирового масштаба. Есть данные, что сложилась тайная организация с намерением уничтожить Запад-Сити.

А л: Неужели это реально?!

М а к: Вполне. Вспомни, в конце двадцатого века одна секта в Японии накопила химического и биологического оружия, которого было достаточно для уничтожения населения пятнадцатимиллионного Токио. А с тех пор изобретены еще более мощные средства уничтожения.

А л: А кого вы относите ко второй группе?

М а к: Массы незанятых и излишних западоидов, способных жить где и как попало, быстро скапливаться, и распыляться, подверженных психозам и вспышкам бунтарства. Сходи как-нибудь в Подземный Запад! Там ты сам поймешь, что это такое.

А л: А насколько эти опасны?

М а к: Они кажутся безобидными, беспомощными, легко манипулируемыми. Но в этом-то и состоит их опасность.

А л: В чем конкретно?

М а к: Ты, конечно, знаешь аксиому социальной борьбы. Борьба идет между различными частями высших слоев за передел жизненных благ. Низшие слои вовлекаются в нее как ударная сила. Им дают какие-то соблазняющие обещания и подачки. Иногда эти обещания и подачки идут слишком далеко, и манипулируемые низшие слои, приняв их всерьез, захватывают инициативу. На короткий срок, но все-таки инициативу. И этого времени может оказаться достаточно для страшных потрясений.

А л: Но они раздроблены, не имеют единой идеологии!

М а к: Им не нужно никакой единой идеологии и программы. Результаты их разрозненной и раздробленной деятельности собираются так или иначе в нечто единое – в тупое, слепое, бездумное отрицание как таковое. Как абсолютное отчаяние.

А л: Скажи, имеются ли какие-то коммунистические элементы в том регионе ГО, которым ты нанимаешься?

Т а: Нет, конечно. Зачем им коммунизм, если у них имеется ислам. А ислам универсален, и нем при желании можно найти все, что необходимо.

А л: Но хоть какой-то прогресс там происходит! Ведь испытывают же они наше влияние!

Т а: Влияние поверхностное, нисколько не влияющее на суть их строя жизни. Это завершенная цивилизация, абсолютно неспособная к развитию.

А л: Но ведь они бывают у нас. К себе западных людей пускают. Потребляют западную продукцию и культуру. Неужели без последствий?!

Т а: Последствия бывают. И ты о них знаешь. Постепенно у них накапливается чужеродное западное присутствие. Созревает протест против него. Происходит антизападный взрыв. Инициативу захватывают фундаменталисты. И все начинается сначала. Для нас такая цикличность выгодна. Мы теперь научились ее регулировать. И даже сами провоцируем удобные для нас антизападные взрывы.

А л: Как это происходит с Кари?

Т а: Да. Тут ситуация, конечно, сложнее. Но по сути дела так.

А л: Как далеко зашла операция?

Т а: Подготовка к решающему этапу операции закончена. Скоро начнутся военные действия.

А л: Когда именно?

Т а: Это зависит от обстоятельств. Нужно выбрать наиболее подходящий момент.

А л: Результат войны предрешен заранее. О каком еще удобном моменте может идти речь?!

Т а: Эта операция не чисто военная. У нее имеются и другие аспекты.

А л: Например.

Т а: Пропагандистский, например.

А л: Неужели это так важно?! Неужели играет роль, какой ложью будет тут все опутано?!

Т а: Ты уже не младенец, должен понимать, что дело тут не в желании кого-то обмануть, кого-то обвинить и в чем-то оправдаться. Есть определенная политическая культура. То, что тебе кажется ложью и идеологическим оболваниванием, есть условность, своего рода политический этикет. Если от него отказаться и обо всем начать говорить буквально и с полной откровенностью, будет много хуже. Мы будем выглядеть как круглые идиоты. И все равно никто не поверит в правдивость говоримого. Любая истина воспринимается как ложь, а ложь – как истина. Дело не в том, что есть ложь и что истина, а в том, какова ложь по содержанию. Наша ложь демократична. Она смягчает жестокость, сдерживает крайности. Попробуй придумай какие-то сдерживающие средства, которые не будут выглядеть как обман и как насилие!

А л: Ты одобряешь эту войну?

Т а: Конечно. Она необходима, чтобы восстановить порядок в Арабском мире.

А л: Нужный нам порядок.

Т а: Само собой разумеется. Но это наилучший порядок и для самого Четвертого Мира.

А л: А может быть, лучше предоставить им самим решать, какой порядок для них предпочтительнее?

Т а: Если их предоставить самим себе, начнутся бесконечные войны. Так уже было не раз. Ты должен в конце концов понять, что все значительные события теперь происходят не в силу этого умысла и глупости, а как результат рациональных расчетов наиболее оптимального поведения.

Все чаще получаю для реферирования сочинения анонимных авторов из хранилища запрещенных для открытого пользования текстов, можно сказать – еретических текстов. Замечаю определенную систему в этом. Реферируемые мною сочинения касаются социальных проблем, до обдумывания которых допускаются лишь специально отобранные люди. Высказываемые в них мысли выходят за рамки официально принятых и разрешенных концепций. Сам способ мышления авторов выходит за рамки возможностей нашей интеллектуальной техники и тотального эмпиризма нашей эпохи. Для решения этих проблем нужно беспристрастное и абсолютно объективное научное мышление, а не идеологически-пропагандистская чушь. Причем нужно теоретическое и диалектически гибкое мышление, исключаемое в самих основах компьютерного мышления. Короче говоря, я здесь и требуюсь как исключительно редкое отклонение от нормы, как интеллектуальная мутация или как рецидив прошлого. Кому и с какой целью нужны результаты моей работы в этом качестве, я не знаю и, очевидно, не узнаю никогда. Сколько здесь таких «рецидивов» прошлого? Какова их судьба?