Читать онлайн «Вторая мировая война. Ад на земле». Страница 79

В конце концов победителями из него вышли американцы. После ноябрьских столкновений адмирал Ямамото, несмотря на успехи своих эскадр, пришел к выводу, что японскому флоту такие потери не под силу. Он известил командование императорской армии о намерении прекратить поддержку наземных сил, остававшихся на Гуадалканале. Это было величайшее достижение американского флота, и в стране его праздновали как личный триумф Хэлси. Американский десант сыграл немаловажную роль в этой победе: он продержался, защищая свой плацдарм и месяцами отражая ожесточенные атаки японцев. В декабре на смену измученным морским пехотинцам явились наконец армейские части. Японцы теперь снабжали свои потрепанные наземные силы только с подводных лодок. В конце января американцы перешли в наступление и загнали противника на узкий плацдарм в западной части острова. Тогда вернулись эсминцы и за ночь эвакуировали 10 652 уцелевших японских солдат.

За то, чтобы захватить и удержать Гуадалканал, американская армия, флот и корпус морской пехоты заплатили жизнями 6700 рядовых и офицеров – не слишком высокая цена за ключевой успех. Японцы понесли значительно бόльшие потери на суше, на земле и в воздухе: всего из строя вышло 29 990 человек, по большей части это были невозвратные потери, причем 9000 японцев умерло от тропических заболеваний из-за неадекватного состояния своей медицины. Славу победы по праву разделяли все виды американских войск. И воздушные войска, и пехота, удерживавшая плацдарм, и морские экипажи проявляли решимость, в которой японцы высокомерно отказывали своему противнику. Потери американского флота удалось быстро восстановить, а японская промышленность с аналогичной задачей не справлялась. В дальнейшем флот Ямамото будет все реже добиваться успеха, в то время как мощь и сноровка американского тихоокеанского флота станут только возрастать. Уже под конец 1942 г. американские пилоты отмечали, что решимость и профессионализм противника в воздухе заметно снизились. Японский штабной офицер отрешенно замечал, что битва за Гуадалканал стала той развилкой, после которой путь ведет либо к победе, либо, как он полагал вслед за Ямамото, к поражению, куда и устремилась семимильными шагами его нация.

Пока морская пехота билась за Гуадалканал, на Папуа – Новой Гвинее, крупнейшем после Гренландии острове Земли, разворачивалась самая затяжная боевая операция в истории Тихоокеанской кампании. Японцы еще в марте 1942 г. высадили на восточном берегу острова небольшой контингент, замышляя нападение на Порт-Морсби, столицу этой управлявшейся Австралией территории. Порт-Морсби находился в 350 км к юго-востоку от места высадки японского контингента. Первоначально японцы планировали атаку морского десанта на Порт-Морсби, но события в Коралловом море нарушили их план, а успехи американцев на Мидуэе месяцем позже и вовсе лишили японцев надежды стремительно овладеть Новой Гвинеей, напав с моря. Командовавший японскими войсками полковник Цудзи лично принял решение овладеть островом более трудным путем продвигаясь по суше – и подделал приказ из императорского штаба, якобы санкционировавший эти действия. Макартур, возглавлявший союзные войска в юго-западном регионе Тихого океана, развернул свои малочисленные силы в надежде воспрепятствовать плану японцев.

Австралийские части начали продвигаться к северному побережью Папуа в июле 1942 г., но японцы первыми захватили там плацдармы и уже собирались с силами для того, чтобы перевалить через хребет Оуэн-Стэнли и подойти к Порт-Морсби. Сражения за единственный доступный проход – Кокодский тракт – были не очень значительны по масштабам, но для каждого участвовавшего в них солдата это был кошмарный опыт. Посреди густых зарослей, карабкаясь по отвесным тропам, влача за собой неподъемный вес снаряжения и припасов, люди бились за каждый шаг. Провиант им поставляли далеко не каждый день, зато ливень хлестал непрерывно, укусы насекомых и болезни усугубляли и без того тяжкое положение.

«Я видел, как люди стояли по колено в грязи на узкой горной тропе и с отчаянием глядели на еще менее доступный гребень, нависавший у них над головами, – писал австралийский офицер своему старому школьному учителю. – И так одна вершина за другой, гребень за гребнем, изнурительный, безнадежный, бессмысленный какой-то ландшафт»53. Все припасы и амуницию пришлось тащить за собой, тем самым битва за Кокодский тракт превращалась в физически непосильную экспедицию – каждый солдат нес на себе от 25 до 40 кг груза. «Как такую тяжесть тянуть за собой вверх, по жидкой грязи? – писал австралийский капрал Джек Крэг. – Земля уходила из-под ног, люди все время падали. Упадешь и думаешь: не вставать бы вовсе. Не помню, чтобы когда-нибудь в жизни я так выбивался из сил»54. Мучительные страдания солдатам причиняли кровоточащие геморроидальные шишки, хватало и более опасных тропических болезней.

Что же до противника, некоторым расправа с японцами давалась без труда. «Прикончить такое отвратительное животное – вовсе не убийство»55, – пожимал плечами один австралиец. Но его товарищ, которому офицер приказал добить смертельно раненного врага, писал позднее: «Так произошло самое страшное, что может случиться в сражении: и до сих пор меня преследует затравленный взгляд его глаз». Молодой капеллан, находившийся во втором эшелоне того же фронта, писал:

«Не думаю, чтобы с трудностями, лишениями и немыслимыми испытаниями, которые выпали на долю участников этой кампании, сравнится какое-либо другое сражение. Люди прибывают с передовой раненые, заразившиеся ужасными тропическими инфекциями, вымотанные до смерти, в лохмотьях, с отросшими, свалявшимся от грязи волосами и бородами, неделями не мывшиеся, лежавшие в грязи, сражавшиеся с озлобленным и варварски жестоким противником, которого они даже не видели, изнуренные малярией или речной лихорадкой, и мне кажется, что для этих людей следовало бы не пожалеть ничего на свете! Я навидался здесь столько страданий и боли, что окончательно осознал трагедию войны и героизм наших воинов»56.

Подобные наблюдения изливаются из сердца и вполне естественны для человека, который не имел возможности сравнить эти события с муками тех, кто сражался в России, в центральной части Тихого океана, в Бирме или на других фронтах, где ситуация была еще тяжелее. Разумеется, незнакомая и враждебная природа, полное отсутствие удобств и сколько-нибудь привычных условий причиняли солдатам дополнительные муки по сравнению с теми, что приходилось терпеть воинам в Северной Африке или на северо-западе Европы. Однако многомесячные непрерывные стычки, страх, хроническое недосыпание, гибель товарищей, разлука с домом, близкими и привычной жизнью – все это терзало каждого солдата на передовой, где бы ни проходила эта передовая. Многие, особенно в Тихоокеанском регионе, думали, будто противнику приходится легче. Союзники считали, что японцы от рождения приучены к маневрам в джунглях, которые белым были вовсе незнакомы. Однако солдаты Хирохито передают свой опыт примерно в тех же выражениях, что и австралийцы, англичане и американцы, против которых они воевали.

Японцам удалось отбить у австралийцев Кокодский тракт, и они неумолимо преследовали отступавших, то нападая с флангов, то расставляя им засады. Многие погибли в этом отступлении. «Смятение – главная причина, – писал сержант Клайв Эдвардс. – Никто не знал в точности, что происходит, но, когда спереди донеслись звуки боя, нам сказали, что там наши ребята пытаются прорваться. Жалкое зрелище: проливной дождь, длинная колонна вымотавшихся вусмерть людей, напрягающих последние силы в попытке сразить раненого врага и вместе с тем уберечься самим. Растерянность на всех лицах, длинная колонна споткнулась, остановилась, и те, кто оказался сзади, разволновались и стали кричать: “Вперед, вперед, на нас япошки набросятся!”»57 В итоге австралийцы отступили почти до самого Порт-Морсби.

К счастью, удалось предотвратить еще одну угрозу, нависшую над союзными войсками на Папуа. Ultra расшифровала японский план высадки в заливе Милн, на юго-восточной оконечности острова, и туда была поспешно отряжена австралийская бригада. Высадившись в ночь 25 августа, японцы нарвались на сильное сопротивление, и 4 ноября немногие уцелевшие были эвакуированы. Тем не менее у Порт-Морсби сохранялась критическая ситуация. Макартур позволял себе с презрением отзываться о боеспособности австралийцев, но лишь потому, что представления не имел о состоянии Кокодского тракта и условиях, в которых австралийцам пришлось сражаться. Теперь же японцы беспрестанно атаковали удерживаемый австралийцами плацдарм, и надвигалась катастрофа. Предотвратить капитуляцию удалось главным образом благодаря действиям воздушных сил: американские самолеты разбомбили чересчур растянутую линию снабжения противника, и положение японцев заметно ухудшилось, когда же часть их сил переправили с Новой Гвинеи на Гуадалканал, местному японскому командованию было приказано отвести войска на северное побережье Папуа. Австралийцы вновь начали подъем по Кокодскому тракту через хребет Оуэн-Стэнли, и хотя теперь они напирали, а противник отступал, мучения эта экспедиция причиняла всем участникам ничуть не меньшие, чем первая неудачная попытка. «Наши войска сражаются в ледяном тумане на высоте 2000 км, – писал австралийский корреспондент Джордж Джонстон. – Они бьются отчаянно, ведь им остается всего пара километров до вершины, а тогда уж они смогут наносить удары сверху вниз. Это – заветная цель для солдат, прошедших чудовищный путь шаг за шагом, похоронивших на нем стольких товарищей и проводивших в тыл еще большее их число, сраженных недугом или изувеченных осколками, пулями, гранатами. Как поредели ряды бойцов – и этой ценой куплены несколько сотен метров дикой, суровой, совершенно чуждой человеку горы… Люди заросли бородами до самых глаз, их форма представляла собой пестрый набор из любых вещей, способных защитить от холода и укусов насекомых… В зеленоватом полусумраке окруженная вонью гнилой грязи и разлагающихся трупов длинная цепочка одетых в хаки австралийцев устало ползет по горной тропе – кто видел это, тот навсегда запомнит тягостную картину немыслимого ужаса войны в джунглях»58.