Читать онлайн «Вторая мировая война. Ад на земле». Страница 158

Но в июне 1944 г. в Италии союзников ждало разочарование, сопоставимое с их неудачами на других фронтах: вермахт проявил волю и мастерство, ускользая из котлов как на Западном, так и на Восточном фронте. Русские тоже вновь и вновь пытались окружить немецкие армии, которые снова и снова вырывались из окружения. Возможно, если бы Кларк и перерезал итальянские дороги севернее, то отступающие войска Кессельринга все равно бы вырвались из окружения. Операции Diadem не удалось превратить тактический успех в стратегический; эту неудачу можно сравнить с прорывом большой части окруженных немцев из «фалезского мешка» в Нормандии несколькими неделями позднее и с нежеланием американцев отрезать Рунштедту путь к отступлению из «выступа» в январе 1945 г.

В Италии союзники довольствовались тем, что вырвались из зимнего тупика и продвинулись на 400 км. Когда стало ясно, что решительная победа на Итальянском театре военных действий не достигнута, американцы, к негодованию Черчилля, стали настаивать на том, чтобы свернуть кампанию: они вывели шесть американских и французских дивизий для участия в битве за Францию. За следующие 8 месяцев войны для Вашингтона единственным оправданием малосущественных операций в Италии было лишь то, что они связывали двенадцать немецких дивизий, которые иначе использовались бы в боях против войск Эйзенхауэра или Жукова.

Гитлер воспринял известия об итальянском отступлении с несвойственным ему фатализмом. Поздней весной 1944 г. он уже знал, что через считаные недели его армиям предстоит отражать крупное наступление русских. Германии было необходимо отразить неизбежное англо-американское вторжение во Францию. Если бы удалось сбросить десант в море, вряд ли западные союзники снова решились бы в том году форсировать Ла-Манш, и тогда немцы могли бы перебросить значительную часть сил на русский фронт, серьезно повысив шансы отразить наступление Сталина. Пусть это был нереальный сценарий (а именно так считали немецкие генералы), но он был вскормлен теми надеждами, на которых Гитлер строил свою стратегию. Все было поставлено на исход вторжения Эйзенхауэра.

Союзники не хуже Гитлера осознавали, что на карту поставлено очень многое. Если сравнивать силы противоборствующих сторон на бумаге, то шансы англо-американцев выглядели предпочтительнее, в первую очередь из-за их подавляющего превосходства в воздухе. С другой стороны, результаты средиземноморских десантных операций союзников не навевали благодушие: при высадке в Сицилии царил хаос, в Салерно и Анцио – тоже, и все было на волоске от катастрофы. Британцам никогда не нравилась идея большого десанта во Франции: когда генерал-лейтенант сэр Фредерик Морган был назначен главным планировщиком Дня «Д» в 1943 г., он «не сомневался в том, что этот проект не пользуется особенной благосклонностью военного министерства, разве что в качестве высококачественной учебной операции… Британцы с самого начала присоединились к этой операции с крайней неохотой, и это еще очень мягко сказано»16. К маю 1944 г. Черчилль и Брук еще не пришли в себя после Анцио.

Американскому и британскому командующим авиацией также не нравилась идея высадки. Они верили, что можно быстро сломить Германию стратегическими бомбардировками, и возмущались, что придется перенацелить самолеты на поддержку десанта. У Черчилля имелись возражения против бомбежки французской железнодорожной сети, что неизбежно привело бы к жертвам среди мирного населения. Подобная мягкотелость вызывала раздражение у главнокомандующего бомбардировочной авиацией Артура Харриса: «Лично мне было плевать, что я могу убить французов. Им следовало самим воевать за себя. Но меня в то время запугивал Уинстон»17. Рузвельт, Маршалл и Эйзенхауэр взяли верх над британским премьером. В течение войны около 70 000 французов погибло от бомб союзников: в «сопутствующих потерях» во Франции оказалось почти на треть больше погибших гражданских, чем при налетах люфтваффе на Британию. Бомбардировки сыграли крайне важную роль в замедлении переброски немецких сил после Дня «Д», но за это пришлось заплатить высокую цену.

Если народы государств-союзников с нетерпением ждали вторжения во Францию, то некоторые из непосредственных участников событий проявляли гораздо меньший энтузиазм: британские солдаты, уже много лет воевавшие в Северной Африке и Италии, не рвались снова рисковать жизнью в Нормандии. Они считали, что настал черед других. «Кто-нибудь, кроме нас, еще сражается в этой войне?18» – с ожесточением спрашивали хайлендеры – солдаты 51-й дивизии, которые, по мнению одного из их командиров, «скорее размякли, чем окрепли» за те полгода, которые они пробыли в Англии, вернувшись со Средиземноморского театра военных действий. Еще один «средиземноморский» ветеран – Третья бронетанковая дивизия – «накануне Дня “Д” практически поднял мятеж, – пишет позднее майор Энтони Кершо из их бригады. – Они расписали стены своих казарм в Олдершоте лозунгами наподобие “Нет второму фронту!”, и если бы не их новый командир – лучший из всех, кого я встречал за всю войну, – я уверен, что они бы и в самом деле взбунтовались»19.

Лишь немногие британские соединения, воевавшие в Средиземноморье, активно сражались в северо-западной Европе; впрочем, это неудивительно: ветераны косо смотрели на миллионы британских и американских солдат, еще не нюхнувших пороха. Ко времени Дня «Д» прошло уже 30 месяцев после Пёрл-Харбора, половина восьмимиллионной армии США уже отправилась за океан, но многие еще совсем не имели боевого опыта. Так, 24-я пехотная дивизия провела 19 месяцев на гарнизонной службе на Гавайских островах, а потом еще 7 месяцев в Австралии, обучаясь войне в джунглях; в ней были кадровые солдаты еще довоенных времен, которые получили право демобилизоваться и вернуться в Штаты даже до того, как их дивизия впервые вступила в бой. Русские к тому времени дрались уже три года, а в армии США лишь с десяток частей успело повоевать с немцами. В британской армии дело обстояло подобным же образом: многие солдаты с 1940 г. проходили подготовку в Англии; согласно статистике, к маю 1944 г. лишь меньшая часть армии Черчилля успела понюхать пороху (если учитывать войска, которые несли вспомогательную или гарнизонную службу и не участвовали в сражениях). Кампании, в которых сражались войска Монтгомери, были тяжелыми и кровавыми, но короткими в сравнении с баталиями на других фронтах.

День «Д» состоялся лишь благодаря непреклонному американскому давлению на британское руководство, но, как ни парадоксально, командование высадкой было поручено британцам: Монтгомери возглавил британские и американские сухопутные войска, Рамсей – флот, а Ли-Мэллори – воздушные силы. Хотя верховным главнокомандующим был Дуайт Эйзенхауэр, Монтгомери надеялся, что будет осуществлять оперативное командование до самого взятия Берлина, а его американский босс будет выполнять представительские функции; непробиваемо толстокожий «маленький генерал» стремился к этой честолюбивой цели до последних месяцев войны.

Тщательное планирование и огромные военные ресурсы сулили операции Overlord высокие шансы на успех, но погодные сюрпризы и высокий боевой уровень немецкой армии вселяли тревогу во многих британских и американских офицеров. Провал операции был чреват самыми разными последствиями, включая падение духа в странах союзников по обе стороны Атлантики, смещение командной верхушки; это нанесло бы тяжелейший удар по престижу западных союзников, которых Сталин и так высмеивал за бессилие, равно как и по авторитету Рузвельта и Черчилля. Немецкая армия представляла собой грозную силу даже после трех лет изнурительной войны на Востоке. В сражении с 60 дивизиями фон Рунштедта войскам Эйзенхауэра было совершенно необходимо иметь преимущество в боевой мощи. Но армия вторжения столько сил оставляла в тылу и во вспомогательных войсках, что даже в 1945 г., достигнув максимальной мощи, союзники развернули только 60 американских и 20 британских и канадских боевых дивизий. Преимущество в авиации вместе с бронетанковой и артиллерийской мощью должно было возместить недостаток пехоты.

Черчилль и Рузвельт заслужили благодарность своих народов, оттянув День «Д» до 1944 г., когда мощь союзников значительно возросла, а германская, наоборот, серьезно ослабла. Потери западных союзников в Европе были бы значительно больше, если бы вторжение произошло раньше. Для молодых людей, высаживавшихся в Нормандии 6 июня 1944 г., эти соображения, конечно, ничего не значили: они думали лишь о смертельной опасности, которой им грозил прорыв гитлеровского Атлантического вала. Вторжение началось ночью 5 июня с десантирования британской и двух американских воздушно-десантных дивизий. Десант приземлился неорганизованно, но достиг своих целей: сбить с толку немцев и обезопасить фланги зоны высадки; парашютисты вступали в бой с вражескими войсками, проявляя боевой дух, подобающий элитным подразделениям.