Читать онлайн «Вторая мировая война. Ад на земле». Страница 110

1 июля, когда немцы вновь пошли в атаку, их нападение было отражено, и эта битва получила затем название Первой битвы при Эль-Аламейне. В последующих столкновениях ни одной стороне не удавалось добиться перевеса. Но важнее было другое: Роммель не сумел прорваться. Впрочем, учитывая соотношение сил, а также тот факт, что западные союзники заранее в подробностях представляли себе план действия противника, позволить ему прорваться было бы в самом деле постыдно. В первые дни августа Черчилль приехал в Каир вместе с Аланом Бруком, чтобы воочию оценить ситуацию. Он уволил Окинлека и вместо него поставил во главе Восьмой армии рекомендованного Бруком генерал-лейтенанта Бернарда Монтгомери, а на должность главнокомандующего войсками на Ближнем Востоке назначил сэра Гарольда Александера. Месяц спустя, 30 августа, Роммель атаковал у Алам Халфа. Монтгомери, заранее предупрежденный разведкой о намерениях Роммеля, отразил нападение. Затем он начал готовить британские войска к контратаке. Он мог рассчитывать на два существенных фактора: вот-вот должны были прибыть крупные танковые подкрепления из США, а воздушные силы союзников и без того господствовали над пустыней.

Заметно возрос и объем добываемой Ultra информацией, разведданные начали играть ключевую роль на всех театрах войны. Расшифровки радиопереговоров и прежде казались бесценными, особенно для войны на море, но не удавалось наладить бесперебойный их поток. Теперь же, с середины 1942 г. и далее лишь с небольшими перерывами, союзники перехватывали практически всю информацию противника: разгадав немецкие и японские коды, разведчики внесли огромный вклад в победу. И помимо великих заслуг английских и американских дешифровщиков сыграло роль и небольшое чудо: державы оси так всерьез и не заподозрили, что их самые секретные переговоры становятся известны врагу. Правда, не все важные разговоры удавалось подслушать: телефонные линии оси – средство связи, которым всегда предпочитали воспользоваться, если имелась такая возможность, – оставались неприкосновенными. Уровень анализа, а в особенности использования добытой информации, тоже в немалой степени зависел от прихоти командиров на местах и шефов разведки. Приведем пример из более позднего времени: в декабре 1944 г. Ultra зафиксировала скопление немецких танков в Арденнах, но руководители разведок и штабов не сделали из этого вывод о готовящемся контрнаступлении. Знать карты противника еще недостаточно для того, чтобы их побить. Разведданные не гарантируют успешного исхода при столкновении сухопутных армий или флотов, но данные Ultra о действиях противной стороны подробностью и точностью превосходили все разведданные в истории. Главный вклад в раскрытие кодов внесли три польских математика во главе с Марианом Режевски, который с 1932 по 1939 г. провел важнейший предварительный анализ: приобретя коммерческий вариант немецкой шифровальной машины Enigma, он разобрался в принципах ее работы. Полякам помогли французы, передавшие им в 1931 г. список кодов вермахта, полученных из немецкого источника. Хотя с 1943 по 1945 г. Режевски служил в польских частях в Англии, ему так и не поведали о богатых плодах, которые принесли его изыскания. В 1939 г. поляки передали англичанам и французам реконструкцию устройства Enigma, и уже со следующего года Британская школа кодов и шифров (British Code and Cypher School) в Блетчли-парке сумела разобрать некоторые немецкие и итальянские сообщения. Затем база данных специалистов в Блетчли-парке пополнилась благодаря захваченным в морском сражении Enigma и спискам кодов на месяц.

Словом Ultra союзники обозначали широкий набор расшифрованных кодов оси, которых к 1945 г. насчитывалось более 200. Некоторые шифры поддавались с трудом; в первую очередь удалось разгадать коды люфтваффе – уже к маю 1940 г., – затем армейские и флотские. В 1941 г. в Блетчли-парке расшифровывали значительный объем внутренних переговоров вермахта, и содержание этих переговоров передавалось командующим союзными войсками на места с отсрочкой не более шести часов. Но даже эта задержка была чересчур велика: разведданные не успевали учитывать при тактических маневрах во время сухопутных сражений. Стало ясно, что наиболее эффективно результаты расшифровок могут быть использованы в стратегических решениях, что и было сделано летом 1942 г. в ходе сражений при Эль-Аламейне.

Были налажены каналы передачи разведданных: на местах разворачивались подразделения спецсвязи, которые передавали информацию командирам, причем в задачи подразделений спецсвязи входила также обязанность соблюдать секретность и следить за тем, чтобы поспешные действия союзников не побудили немцев заподозрить, какими именно данными те располагают. Например, если дешифровщики устанавливали местоположение вражеских кораблей, по возможности перед нападением в то место посылался разведывательный самолет, чтобы замаскировать роль Ultra. С 1942 г. и далее Блетчли-парк превращался в крупное «производство» с 6000 служащих, живших в военном городке и круглосуточно посменно обрабатывавших информацию. Средоточием всей их деятельности был Colossus – электронная машина, во много раз ускорявшая просчет различных числовых комбинаций. Во главе команд дешифровщиков стояло несколько сотен блестящих ученых; почти все они были математиками и владели немецким языком. Наибольшим влиянием пользовались Алан Тьюринг, которого порой именуют отцом компьютерной эры, и Гордон Уэлчман. Им обоим было чуть за тридцать. В Блетчли-парке работали в основном молодые люди, которых порой соотечественники, не знавшие, разумеется, об их абсолютно засекреченной работе, попрекали неучастием в боевых действиях. Один из них получил даже письмо от директора своей школы, возмущенного бесчестьем, которое навлек на старинное учебное заведение такой «непатриотичный» выпускник.

Разумеется, представление о замыслах противника, которое удавалось получить благодаря Ultra, никогда не было стопроцентно полным и точным, однако его надежность многократно превышала пользу от любых сообщений разведчиков на местах – от «человеческой информации». Так, высадка в День «Д» планировалась союзниками в полной уверенности, что противник не подозревает ни об их намерениях, ни в особенности об урочном часе. Черчилль делился с Москвой кое-какой информацией Ultra, имевшей отношение к операциям на Восточном фронте. Официально о деятельности Блетчли-парка Сталина никогда не уведомляли, но Москва получала сведения от своих английских шпионов, которые постоянно передавали расшифровки своим кураторам из НКВД.

Полноценный обмен развединформацией между Англией и США установился лишь в 1943 г. Соединенные Штаты еще до войны взломали коды японской дипломатической переписки, но им так и не удалось достичь того уровня интеграции данных по всем службам, какого достигли англичане. Отчасти американцам помешало традиционное соперничество армии и флота. Американская армия вела собственные криптоаналитические работы в Арлингтон-холле (штат Виргиния), где постепенно скопилось 7000 сотрудников. Специалистов американского флота, размещенных в мрачном подземном бункере Четырнадцатого округа в Пёрл-Харборе, возглавлял коммандер Джозеф Рошфор, блестящий знаток японского языка, криптоаналитик, одаренный великолепной интуицией, – его догадки сыграли немалую роль в победе при Мидуэе. Сотрудникам Рошфора вскоре после начала войны удалось разгадать несколько сообщений, закодированных шифром японского флота JN-25, а в 1942 г. произошло несколько существенных прорывов в анализе разведданных, которые можно считать основным достижением Ultra в Тихоокеанском регионе. Но затем на протяжении нескольких месяцев новый вариант JN-25 ускользал от понимания Рошфора и его команды, в результате морская разведка вынуждена была полностью полагаться на береговых наблюдателей и анализ трафика. В 1943 г. американцы вновь взломали японский операционный код и обеспечили до конца войны непрерывный поток данных.

В разгадке японских армейских кодов в 1943 г. на равных приняли участие Блетчли-парк и Арлингтон-холл. В первую очередь поддались сообщения военных атташе. В 1944 г. были захвачены японские шифровальные книги, и весь массив военных переговоров врага сделался доступен для союзников. Если в январе того года в Арлингтон-холле сумели прочесть менее 2000 сообщений противника, то в марте число расшифрованных сообщений перевалило за 36 000, и новые разведданные, безусловно, отразились в стратегии Макартура на Новой Гвинее. Перехват японских переговоров временно застопорился на рубеже 1944–1945 гг. во время Филиппинской кампании, так как основные армейские коды изменились и криптоаналитики вновь растерялись. В целом можно сказать, что в Тихоокеанском регионе разведданными Ultra пользовался больше флот США, чем командующие сухопутными операциями. Сама по себе расшифровка кодов не облегчала задачу соединений, вынужденных атаковать сильно укрепленные позиции противника. Но совокупный вклад американских и британских криптоаналитиков в победу оказался больше, чем сравнимого по численности боевого подразделения в любую войну. Работа криптоаналитиков служит наилучшим примером того, как западные страны сумели творчески подключить наиболее одаренных граждан к общему делу войны и с максимальной пользой применить их таланты.