Читать онлайн «Прохоровское побоище. Правда о «Величайшем танковом сражении»». Страница 86

В разговоре с автором ветераны вспоминали, что часть подбитых советских танков у выс. 252.2 (в основном это были «тридцатьчетверки»), хотя и оказалась обездвиженной, но могла вести огонь из орудий. Танкисты использовали эту возможность до последнего, пока боевые машины не начинали гореть. В пылу боя, особенно если у танкистов не было еще боевого опыта, они надеялись на маскировку дымом и пылью, поэтому не всегда правильно рассчитывали возможности обездвиженной машины. Из-за этого многие сгорали в танках после попадания очередного снаряда. Подтверждение этому удалось найти в документах 29-го тк. Так, начальник политотдела 32-й тбр подполковник Трусков доносил:

«В боях 12.07.43 г. проявили героизм экипажи 1-й и 2-й рот 2-го танкового батальона. Несмотря на поджог их танков, экипажи горящих танков шли вперед, вместе с танками горел и экипаж. Ни одна машина не вернулась назад, не покинула боевого поста, все стремления были направлены на выполнение боевого приказа»[283].

Экипаж «тридцатьчетверки» командира 2/2-го тб лейтенанта Царева прорвался в глубь обороны противника вместе с группой танков 1-го тб майора Иванова и в окружении погиб.

Раненые, контуженые танкисты, спасшиеся из горящих машин, приходя в себя, искали танки с погибшими экипажами, а иногда даже проводили на поле боя ремонт и вновь садились за рычаги. В качестве примера можно привести случай с радистом 32-й тбр Савелием Баасом. Его «тридцатьчетверка» двигалась в первой линии батальона, была подбита, а он контужен. Отлежавшись в посадке, Савелий нашел танк и вновь участвовал в атаке. Судьба хранила этого человека и в дальнейшем, пройдя всю войну, он остался жив.

Приведу еще одну выдержку из донесения подполковника Трускова:

«Экипаж мл. лейтенанта Герасткина уничтожил противотанковую пушку и до 40 человек пехоты противника. Снарядом Герасткин был убит, механик Мухамадиев ранен, танк подожжен. Мухамадиев потушил танк и одной рукой вывел его с поля боя. Капитан Добрынин со своим экипажем подбил два танка и, даже будучи раненым, продолжал вести огонь»[284].

За проявленное мужество командир роты средних танков 2-го тб мл. лейтенант Герасткин был представлен к ордену Отечественной войны 1-й степени.

Хорошо организованный огонь противника, которым он встретил гвардейцев, объясняется не только качественно подготовленной обороной, но и тем, что после рассвета подразделения 1-го и 2-го грп СС были предупреждены о наличии перед их фронтом русских танков. В книге бывшего начальника штаба дивизии В. Леманна приводятся воспоминания участников Прохоровского сражения с немецкой стороны, в которых отмечается, что утром над позициями советских войску станции кружили немецкие самолеты-разведчики и сбрасывали вниз шашки с фиолетовыми красящими веществами – подобными дыму. Этими отметками летчики показывали наземным войскам районы сосредоточения советских танков. Командир роты 1-го тп СС фон Риббентроп также вспоминал, что сразу после появления на горизонте русских танков, двигавшихся от Прохоровки вдоль железной дороги, боевое охранение 2-го грп СС начало подавать сигналы – «танки» выстрелами из ракетниц в их сторону. Получив сообщение о начавшейся атаке русских, он двинул свою роту в составе семи Т-4 через противотанковый ров на высоту 252.2. Только выйдя на гребень, они сразу же вступили в бой с «тридцатьчетверками» 2/32-йтбр. После войны комбат А.Е. Вакуленко вспоминал:

«Только преодолели ржаное поле и двинулись к совхозу, вдруг увидели, как роща у высоты словно вспыхнула огромным костром. Впереди, сзади и прямо у танков стали рваться снаряды. Фашисты сосредоточили шквальный огонь по нашим танкам. Расстелив на поле перебитую гусеницу, замерла одна, вспыхнула другая «тридцатьчетверка». По рации даю команду: «Всем, всем, всем! Дымовые шашки на броню!» Боевой порядок батальона укрылся в дымовой завесе, и это многих спасло от вражеских пушек»[285].

На 32-ю тбр возлагали большие надежды, ее решительный удар должен был принести не только реальный результат, но и показать пример другим. Однако в этот момент важную роль сыграл чисто психологический момент. Бывшие танкисты бригады, делясь с автором своими воспоминаниями, говорили, что действительно, как писали потом в рапортах политработники, они шли с приподнятым настроением. Ведь они готовились сражаться на «тридцатьчетверках», в других же бригадах один батальон полностью комплектовался «семидесятками». В бою это многое значило. Ну и, конечно же, молодость брала свое. Большинству из них было 21–23 года, многие до этого в боях не участвовали, в душе азарт, желание попробовать себя. И тут буквально через несколько минут первой в своей жизни атаки на глазах начинают вспыхивать боевые машины твоих друзей и не одна-две, а сразу десять, двадцать! И все это сопровождалось сплошным гулом, воем, взрывами и тряской. Многие танкисты испытали сильнейший шок. Артиллеристы врага пользовались моментом, били из своих орудий точно и интенсивно. В результате местность в 1 км севернее и северо-восточнее выс. 252.2 и свх. «Октябрьский» оказалась настоящим кладбищем для танковых батальонов этих бригад, здесь в начале атаки они понесли наибольшие потери.

Таким образом, первого решительного удара двух танковых корпусов не получилось. Понимая это, И.Ф. Кириченко нервничал и, связавшись с полковником С.Ф. Моисеевым, решительно потребовал немедленно атаковать. 31-я тбр вступила в бой между 9.30 и 10.00, но было уже поздно.

Утром 12 июля на правом фланге дивизии «Мертвая голова» была оставлена часть ее 6-го грп СС оберштурмбаннфюрера Г. Бекера с незначительным числом танков и штурмовых орудий. Эти силы имели задачу не допустить прорыва русских со стороны Андреевки к переправам в селах Богородецкое и Красный Октябрь. Это решение бригаденфюрера Приса оказалось дальновидным и позволило в конце дня все же остановить наступление корпуса генерал-майора Б.С. Бахарова. Г. Бекер так вспоминал начало атаки 18-го тк:

«Я находился на наблюдательном пункте на крыше одного из домов и наблюдал в бинокль за движением своих войск. Все танки дивизии развернулись точно по плану и двинулись, уверенные в успехе наступления. В это время я заметил на горизонте тучи пыли. Нельзя было разглядеть, кто их поднял, но они все увеличивались в размерах, а вскоре из этих туч стали появляться русские танки. «Эти русские двинули свои резервы», – сказал я своему начальнику штаба и понял, что теперь наступление будет сорвано и что битву за Курск мы проиграли»[286].

Примерно такую же картину наблюдал и бригаденфюрер Т. Виш. Его НП находился на высоте 241.6. Возможно, командира «Лейбштандарт» посещали те же мысли, но в первую очередь он думал о том, выдержит ли эту мощь 2-й грп СС оберштурмбаннфюрера Х. Красса.

Стык дивизий «Лейбштандарт» и «Мертвая голова» проходил по южным окраинам сел Васильевка – Прелестное – Петровка, поэтому противник очень внимательно следил за ситуацией в этом районе. Разведка дивизии бригаденфюрера Приса еще на исходных позициях обнаружила изготовившиеся к атаке соединения 18-го тк. Ее штаб докладывал:

«8.05. В 3 км восточнее Петровки очень сильная пехота.

9.22. Два вражеских полка и примерно 40 танков, двигавшиеся с северо-востока, в 8.45 замечены в Михайловке и на высотах юго-восточнее».

Получив данные о сосредоточении перед фронтом корпуса восточнее Петровки значительных сил русских, штаб 2-го тк СС немедленно направил заявку в 8-й ак для нанесения бомбового удара. В начале наступления корпусов 5-й гв. ТА самолеты уже были над полем боя, бомбежка помогла отсечь поднявшуюся за танками пехоту.

Надо отдать должное профессионализму противника. В этот напряженный момент для отражения мощного танкового удара командование 2-го грп СС умело применяло все имеющиеся в наличии огневые средства, особенно артиллерию. Эсэсовцы, используя высокие боевые качества танковых орудий и пушек ПТО, не позволили первой линии двух наших бригад подойти на дистанцию, с которой «тридцатьчетверки», уже не говоря о «семидесятках», могли вести эффективный огонь. Враг просто расстрелял первую линию 32-й и 181-й тбр, а затем и 170-й тбр, остальные танки остановились и начали вести огневой бой с места. Положение экипажей понять можно: отходить приказа нет, наступать невозможно, поэтому танкисты и пытались находить какую-то середину. Но вероятность поражения стоящих танков, чем двигавшихся средствами ПТО, возрастала. 22 августа 1943 г. командующий БТ и МВ Воронежского фронта издал директиву, в которой указывал:

«Имеют место случаи излишествующих потерь танков и живой силы, исключительно благодаря неумению командиров организовать маневр и обход противотанковой обороны. Вместо разумного маневра и обхода огневых точек – танки с места ведут огонь, причем несут неоправданные потери от огня ПТО.