Читать онлайн «Не только Холмс. Детектив времен Конан Дойла (Антология викторианской детективной новеллы).». Страница 84

Теперь вы можете покинуть зал суда, едва ли невиновный в убийстве, но, по крайней мере, избавленный от наказания. Люди могут увидеть каинову печать на вашем челе, но для закона она незрима.

Когда зрители поняли, что сказал судья, воцарилась изумленная тишина. Они твердо знали — так твердо, как только могли, — что Виктор Анкона виновен в убийстве, и вот он выходит из зала суда свободным. Может ли быть, что закон защищает только от неумелого негодяя? Они столько слышали о хваленой универсальности закона, над совершенствованием которого служители правосудия трудятся с незапамятных времен, а теперь, когда ловкий мерзавец сумел обойти его, они увидели, насколько закон слаб.

Свадебный марш из «Лоэнгрина» плыл из епископальной церкви Святого Марка, чистый и благозвучный, но, возможно, заключающий в себе парадокс предупреждения[64]. Храм, где должно было свершиться это обручение, утопал в розах, на которые не хватило бы налогов с целого округа. Присутствовала высшая — милостию чековой книжки — каста Манхэттена, облаченная в изящный парижский пурпур и искусно отделанные тонкие ткани.

Наверху, на собственной скамье[65], сияющая алмазами и облаченная в одежды, над которыми работали умелые руки многих ткачей, сидела миссис Мириам Стьювисант, надменная и самодовольная, как королева — или как генерал, одержавший победу. Для нее происходящее было своеобразной триумфальной процессией, славящей ее генеральские способности. С ней сидело несколько избранных представителей рода Homo, те, что встречаются на пятичасовых чаепитиях, учрежденных, как говорят мудрецы, для того, чтобы разбавлять чаем священные воды Леты.

— Царица, — прошептал Реджи дю Пюйстер, подаваясь вперед, — я преклоняюсь перед вами. Церемония sub jugum [66] превосходна.

— Уолкотт — славный малый, — ответила миссис Стьювисант, — знаете, Реджи, ни слабостей, ни пороков.

— Да, императрица, — вступили остальные, — в сеть угодил праведник. У алтаря сама непорочность. Vive la vertu![67]

Самюэль Уолкотт, все еще загорелый после путешествия, стоял перед алтарем с единственной дочерью Сент-Клеров — Сент-Клеров, в чьих жилах текла голубая кровь. Честное лицо его было спокойно и голос тверд. Это была жизнь, а не романтическая сказка. Крышка гроба захлопнулась, и он выскользнул из-под нее. Отныне и впредь рука его, обагренная при убийстве, будет так же чиста, как и руки братьев его.

Священник возвысил голос, провозглашая заключение божественного союза, и эта чета, наполовину чистая, наполовину порочная, ставшая в святом таинстве единой плотью, склонилась в глубоком поклоне. Ничья кровь не возопила из-под земли. Полуденное солнце, казалось, благословляло их своими лучами, падавшими сквозь окна.

Реджи дю Пюйстер на заднем сиденье ложи миссис Стьювисант опустил вниз большой палец.

— Habet![68] — сказал он.

1850–1933

Перевод и вступление Валентины Сергеевой

Матиас Макдоннелл Бодкин — профессиональный адвокат, член ирландского парламента и одновременно писатель, автор детективов, создавший двух весьма примечательных сыщиков: Дору Мирл (одну из первых литературных дам-детективов) и неподражаемого Пола Бека. В конце концов сыщики Бодкина объединили свои усилия, вступив в законный брак.

Бодкин родился в семье врача в ирландском городе Туам. Там он посещал Школу христианских братьев и Иезуитский колледж. Он хотел продолжить образование в дублинском Тринити-колледже, но семья воспротивилась этому по религиозным соображениям, поэтому Бодкин поехал учиться в Католический университетский колледж Дублина, о котором впоследствии отзывался довольно скептически. Тем не менее Бодкин сделал впечатляющую карьеру как юрист, политик и журналист. В качестве адвоката он защищал ирландских националистов на многих политических процессах, в 1892 году прошел в ирландский парламент, в 1907 году был назначен судьей округа.

В 1885 году Бодкин женился на Арабелле Норман; один из их сыновей стал священником, другой — директором Национальной галереи Ирландии, две дочери постриглись в монахини.

Как писатель Бодкин выступал в разных жанрах — политическая публицистика, исторические романы, пьесы, мемуары и, разумеется, детективы.

Самый знаменитый персонаж Бодкина, мистер Бек, впервые появляется в рассказе «Убийство по доверенности». Этот детектив, в отличие от своих коллег, предпочитает метод проб и ошибок; вот как, по его словам, он разрешает самые запутанные дела: «Система у меня точно такая же, как у гончей, которая идет по следу лисы, не сворачивая в сторону. Я следую своему методу, иногда ошибаюсь, но делаю все, что в моих силах, дабы раскрыть преступление».

Несмотря на некоторую туманность методы. Беку неимоверно везет, и он по праву обладает заслуженной репутацией умнейшего детектива Лондона, который преуспевает, даже когда все остальные терпят поражение. Смуглый, темноволосый, с рыжими бакенбардами, этот человек всегда спокоен, мил, общителен и на первый взгляд даже немного наивен. С виду он — воплощенное дружелюбие… но в зале суда мистер Бек становится воистину безжалостен. И на этот раз автор предлагает своему любимому герою разрешить одну из классических загадок английской детективной прозы — «ружье, которое выстрелило само».

Впервые рассказ «Убийство по доверенности» был опубликован в 1897 году в журнале «Еженедельник Пирсона».

Matthias McDonnell Bodkin. Murder by Proxy. — Pearson's Weekly Magazine, 1897.

Ровно в два часа дня 12 июня Эрик Невилл, красивый молодой человек в белом фланелевом костюме, открыв стеклянную дверь прихожей, не спеша спустился по железной лестнице в великолепный, хоть и несколько по старинке разбитый, сад особняка Беркли. Широкополая панама сидела на его иссиня-черных кудрях чуть набекрень: юноша совсем недавно предавался ленивому отдохновению, в то время как лодка скользила по тенистой реке, а единственным его компаньоном на этой прогулке была книга.

Позади особняка тянулась примерно на милю живая изгородь, вся в благоухании лепестков. Воздух, напоенный этим ароматом, проникал в настежь раскрытые из-за жары окна, как будто огромный дом с наслаждением дышал.

Молодой щеголь сошел с последней ступеньки лестницы и ступил на широкую, посыпанную гравием садовую дорожку. Неподалеку от него главный садовник хлопотал вокруг персиковых деревьев, и дымок его трубки висел в неподвижном мреющем воздухе как легкий голубоватый туман. Поравнявшись с садовником, Эрик сделал просительный жест (говорить ему было лень), и тот молча потянулся за огромным персиком, который прятал свои румяные щеки от солнца в тени узких листьев, любовно сорвал его и бережно подал молодому человеку. Эрик содрал бархатистую янтарную кожицу, безжалостно превратив ее в лохмотья, и запустил свои великолепные зубы в сочную мякоть. Хлоп!