Читать онлайн «Дело беззаботного котенка». Страница 45

Пока Бюргер проводил отбор присяжных, задавая им тщательно продуманные, точные, глубокие вопросы, которые больше пристали бы обвинителю по делу об убийстве, Мейсон сидел, откинувшись в кресле с довольной улыбкой на губах, всем своим видом показывая, что его не интересуют ни вопросы, ни ответы. И чем дольше Бюргер опрашивал присяжных, тем больше всем казалось, что он сомневается в их честности, беспристрастности, неподкупности — и это отношение сильно проигрывало по сравнению с позицией защиты. Дважды его помощники предостерегали его, но Бюргер не обращал внимания на предостережения и упрямо засыпал претендентов вопросами.

Когда он наконец закончил, судья Ланкершим сказал:

— Теперь вы убеждены в беспристрастности уважаемых членов жюри, мистер прокурор?

Бюргер покачал головой.

Повернувшись к членам жюри, Мейсон приветливо улыбнулся. Постепенно до всех присутствующих дошло, что вся долгая процедура опроса закончилась именно тем, что с самого начала предлагал Мейсон: были избраны те самые двенадцать человек, имена которых значились первыми в списке. Присяжные в свою очередь заулыбались Мейсону.

Гамильтон Бюргер сделал для присяжных краткое заявление, обрисовав в общих чертах, что он намерен доказать, и наконец объявил, что в качестве свидетеля первой вызывается Элен Кендал.

Явно смущаясь от внимания сотен людей, находившихся в зале, Элен взошла на возвышение и была приведена к присяге. Сообщив свое имя и адрес, она посмотрела на Бюргера, ожидая вопросов.

Прокурор приступил к допросу.

— Вы помните события, происшедшие тринадцатого числа этого месяца?

— Помню.

— Я прошу вас вспомнить вечер этого дня и сказать, не произошло ли чего-нибудь необычного.

— Да, сэр.

— Что именно?

— Прежде всего, у моего котенка начались спазмы, и я срочно отвезла его к ветеринару, который сказал…

— Не важно, что сказал ветеринар. — Бюргер поднял руку. — Это уже с чужих слов. Вы можете утверждать только то, что сами знаете.

— Хорошо, сэр.

— Примерно в то же время, когда у вас заболел котенок, не произошло ли еще чего-нибудь необычного?

— Да. Мне позвонил по телефону мой дядя.

— Что?

— Мне позвонили по телефону, — повторила девушка.

— Кто?

— Мой дядя.

— У вас два дяди?

— Да, сэр. Мне звонил дядя Фрэнклин.

— Под дядей Фрэнклином вы подразумеваете Фрэнклина Б. Шора?

— Да, сэр.

— Когда вы в последний раз видели Фрэнклина Шора?

— Примерно десять лет назад, незадолго до его исчезновения.

— Ваш дядя Фрэнклин Шор исчез при загадочных обстоятельствах около десяти лет назад?

— Да, сэр.

Гамильтон Бюргер обратился к присяжным:

— Я задаю наводящие вопросы по некоторым пунктам, которые не являются спорными, но на которые я хочу обратить внимание жюри.

— Нет возражений, — заметил Мейсон.

— Что вам сказал дядя по телефону?

— Возражаю, поскольку это показания с чужих слов, — вмешался Мейсон. — Недопустимо, несущественно и не имеет отношения к делу.

— Если суд позволит, — заявил Бюргер, — я не требую дословно пересказывать какие-то детали, которые могут связать защиту в том, что касается этого разговора. Я хочу только выяснить общую обстановку того вечера, причем лишь в той степени, в какой ее можно считать частью res gestae[2], объясняющей поступки и действия людей, проходящих по делу.

— Возражение отклоняется, — сказал судья, — но предупреждаю, что жюри может рассматривать этот ответ лишь с определенными ограничениями, которые будут позднее указаны судом.

— Что сказал ваш дядя?

— Он спросил меня, знаю ли я, с кем разговариваю. Я ответила, что нет. Тогда он назвал свое имя и привел несколько фактов в доказательство того, что это был он.

— Это умозаключение, — торопливо сказал Гамильтон Бюргер, — можно опустить… Что он еще сказал?

— Ну, он напомнил мне о таких вещах, которые были известны только дяде и мне.

— Меня особенно интересует, что он попросил вас сделать?

— Велел мне обратиться к Перри Мейсону, адвокату, вместе с ним поехать в отель «Касл-Гейт» и спросить там мистера Генри Лича, который, как он сказал, отвезет нас к нему. Он запретил мне кому-либо еще говорить о его звонке, в особенности моей тетушке Матильде.

— Ваша тетушка Матильда — жена Фрэнклина Шора?

— Да.

— И позднее, вечером, вместе с мистером Мейсоном вы попытались связаться с мистером Личем?

— Да.

— Что именно вы сделали?

— Поехали в отель «Касл-Гейт». Но там нам сказали, что мистера Лича нет. В это время принесли письмо, в котором было сказано, где мы можем…

— Одну минуточку. Сейчас я покажу вам это письмо и попрошу сказать, то ли это самое, — сказал Бюргер.

— Да.

Бюргер обратился к судье:

— Прошу включить его под номером один в список вещественных доказательств обвинения, а затем я зачитаю его присяжным.

Документ был должным образом оформлен и прочитан вслух.

— А теперь ответьте, — снова обратился прокурор к Элен Кендал, — что вы предприняли, получив этот документ?

— Поехали в названное место.

— К нему была приложена карта?

— Да.

— Я покажу вам ее и попрошу подтвердить, та ли она самая.

— Да, сэр.

— Прошу принять этот как вещественное доказательство обвинения номер два.

— Не возражаю, — согласился Мейсон.

— Принято, — объявил судья.

— И вы поехали на место, указанное в плане? — продолжал Бюргер.

— Да.

— Что вы там нашли?

— Это было высоко в горах за Голливудом. Там было водохранилище. Возле него стояла машина. В ней сидел человек. Было похоже, что он задремал, склонившись на руль. Но он оказался мертвым. Он… его убили.

— Этот человек был вам незнаком?

— Да.

— Кто был с вами в это время?

— Мой дядя Джеральд Шор, мистер Перри Мейсон и мисс Стрит.

— Вы имеете в виду мисс Деллу Стрит, обвиняемую по делу?

— Да, сэр.

— Ну и что же случилось дальше? Что вы предприняли сразу после этого?

— Мы втроем остались у своей машины, а мистер Мейсон поехал позвонить в полицию.

— Что было потом?

— Приехала полиция и стала задавать нам вопросы, а потом дядя Джеральд отвез нас домой. Затем мы пошли в больницу навестить тетю Матильду, и оттуда дядя Джеральд снова отвез меня домой.

— Говоря «домой», вы имеете в виду особняк Шоров?

— Да, сэр.

— Что было после этого?

— Меня высадили возле крыльца дома, а остальные поехали…

— Не нужно упоминать о том, куда они поехали, так как вы знаете это только с их слов. Итак, остальные уехали, верно?