Читать онлайн «Бэббит; Эроусмит». Страница 205

Конечно, в «Бэббите» впечатляет своей масштабностью и значимостью фигура главного героя, «репрезентирующая» средний класс. Однако есть и другая замечательная особенность в романе, порой ускользающая от внимания критиков. В нем Синклер Льюис одним из первых в американской литературе очертил контуры «массового общества» и порожденной им «массовой культуры». Правда, сами эти термины получили хождение в социологической и философской литературе значительно позднее, но Синклер Льюис, с его журналистской чуткостью к общественному пульсу, уловил те самые тенденции нарастающего «овеществления» и «отчуждения» личности, те самые черты стандартизации и унификации, порожденные американским образом жизни, о которых сегодня во весь голос говорят социологи, в том числе и на родине сатирика.

Известный американский социолог Вэнс Паккард, наблюдения которого находят многочисленные художественные параллели в романах Льюиса, в своей книге «Расточители» (1960) вводит в обиход термин «консьюмеризм», то есть «потребительство», характеризуя охватившую его соотечественников жажду накопления и потребления. «…Существенный сдвиг в американском стиле жизни заключается во всепронизывающей «коммерциализации» той среды, в которой мы живем, даже воздуха, которым мы дышим, — пишет Паккард. — Американцев неустанно приучают оценивать свои жизненные достижения с точки зрения материальных приобретений». Другой американский социолог Уильям Уайт в книге «Организованный человек» (1958) прямо пишет о «бэббитовском влиянии» на американскую систему образования, о насаждении среди учащихся бэббитовских стереотипов и понятий.

Упомянем и еще одну знаменательную черту американского образа жизни, раскрываемой через фигуру Бэббита. Этот мнимосвободный гражданин, живущий в «стране свободы», на самом деле подчинен стандарту поведения, находится под гласным и негласным надзором всех этих верджилов гэнчей, которые, как мы знаем, не прощают бэббитам и малейших отклонений от «нормы». С той поры многие писатели и социологи подтвердили это наблюдение: антидемократизм американской демократии в ее самых массовых, повседневных формах.

Сент-Экзюпери, побывавший в США в 1940 году, суммируя свои американские впечатления, обратился к льюисовскому герою: «Моя нынешняя свобода основана на серийном производстве, которое выхолащивает из нас всякое нестандартное желание… Не слишком-то это оригинально — соседствовать с современным Бэббитом, смотреть, как он покупает утреннюю газетку, переваривает уже разжеванную в ней мысль… выбирает между тремя мнениями, где мистер икс собственной персоной оболванивает его своей назойливой глупостью, затем игра в бейсбол в дни отпуска. Но никто не приходит в отчаяние от этой ужасающей свободы — свободы небытия».

«Бэббит» имел большой успех и показал, что после «Главной улицы» Синклер Льюис сделал еще один решительный шаг вперед. Эдит Уортон, которой был посвящен роман, усмотрела в нем «больше жизни, горения, полноты действительности», чем в предшествующей книге. Герберт Уэллс, в чем-то созвучный Льюису по художественной манере, особенно в своих социально-бытовых романах, поздравлял автора «Бэббита» с тем, что он подарил всем столь яркий образ американского бизнесмена, исполненного вульгарности, «стадного чувства», окруженного целым сонмом похожих на него близнецов того же бэббитовского калибра.

Были и отрицательные отзывы, исходившие от консервативных кругов, которые обвиняли Льюиса в создании карикатуры на американского дельца. Известный публицист Уолтер Липпман в своей книге «Люди судьбы» (1927) писал о Бэббите, что это якобы «безжизненный стереотип», «анатомическая конструкция». Иной точки зрения придерживался весьма популярный в 20-е годы критик либерального толка Генри Менкен, который в своих известных книгах «Американа» и «Предрассудки» зло, не без доли аристократического снобизма, издевался над интеллектуальным убожеством американского мещанина. Менкен, в частности, так писал о Джордже Ф. Бэббите: «Впервые подлинный американец ожил в книге — не скромный, почти трогательный американский провинциал, а беспардонный, шумливый, удивительно удачливый американец, обыватель большого города — Стимулятор бизнеса, Мастер рекламы, Стопроцентный Патриот и Человек Правильного Образа Мыслей».

Само слово Бэббит приобрело всеобщее хождение, стало нарицательным. Согласно Американской Энциклопедии, где также увековечено льюисовское создание, под последним разумеется человек, «несущий печать тупости, мещанства, вызывающей самоуверенности, лишенный чувства юмора и способности критически оценивать господствующие стандарты, какими бы узкими и ретроградными они ни казались другим».

Для европейских знатоков американской литературы роман явился интересной неожиданностью. Английский критик Шерард Вайнс писал, что на его родине книга сыграла роль в формировании совершенно нового представления об Америке как о стране, пораженной бэббитизмом. «…Он способствовал тому, — добавляет Вайнс, — что привычный образ американца, худощавого человека с бородкой, сменился новым образом толстого человека в очках». Бернард Шоу выразился на этот счет с присущим ему парадоксальным блеском: «Мистер Синклер Льюис сбросил Вашингтона с пьедестала и водрузил на его место Бэббита, который стал у европейцев притчей во языцех».

Видимо, у каждого писателя есть не только наиболее органическая для него тема, но и образ, человеческая типология, в создании которых всего полнее проявляется его талант. Среди льюисовских «династий» бэббитовская — самая значительная, самая разработанная. Американский романист Джон О’Хара проницательно писал по этому поводу: «Льюис родился для того, чтобы написать историю Бэббита… Он был одним из многих тысяч писателей и журналистов, поэтов и драматургов, который появился на свет и жил для того, чтобы увидеть, понять и увековечить Джорджа Ф. Бэббита».

Полвека, прошедшие с момента выхода романа, подтвердили проницательность Льюиса. Конечно, нынешний средний буржуа, «Бэббит 1973» — не полностью идентичен своему родителю — «Бэббиту 1922»: он мыслит на уровне массовой культуры сегодняшнего дня, у него все наиновейшее — и телевизор, и холодильник, и автомобиль. Изменились кое-какие особенности его бытового уклада, но он по-прежнему внутренне пуст. Льюисовское создание живо.

Роман продолжает переиздаваться. В 1968 году он вышел в Англии. В рецензии на него критик Брайан Гленвилл, в частности, писал: «Люди, подобные Бэббиту, — это филистеры, узколобые националисты, приверженцы правых, зараженные расовыми предрассудками. Если смотреть на него с этой точки зрения, то значение образа Бэббита возрастает».

На русском языке роман впервые был опубликован в 1922 году под названием «Мистер Бэббит». Однако перевод был во многом небрежен. По-настоящему зазвучал этот роман в издании 1959 года в переводе Р. Райт-Ковалевой (Гослитиздат), который был затем включен в девятитомное собрание сочинений (1965) (издательство «Правда»). Перевод Р. Райт-Ковалевой воспроизводится и в настоящем издании.

Книга о торговце недвижимостью из Зенита еще не была закончена, а Синклер Льюис уже информировал своего издателя: «Я думаю, что в следующем романе появится характер героический». «Эроусмит» («Arrowsmith») увидел свет в марте 1925 года; ему суждено было стать одним из значительных произведений американской литературы XX века.

Книга, выделявшаяся своей общей тональностью на фоне сатирических романов Льюиса 20-х годов, была, однако, очень органичной для писателя; недаром некоторые критики пишут об «эроусмитовском» начале в его характере. Важное место в творческой истории романа занимает встреча Льюиса с Нолем де Крюи (1890–1971), происшедшая в конце 1922 года; своим замыслом книги о врачах Льюис увлек в ту пору молодого начинающего бактериолога, будущего автора знаменитых «Охотников за микробами». Вместе с Полем де Крюи Льюис отправился обследовать клиники Нью-Йорка и Филадельфии, изучать работу научно-исследовательских институтов и лабораторий. Весной 1923 года они побывали на Бермудских островах, где должен был разыграться сент-губертский эпизод будущего романа. В кратком предисловии Льюис выразил благодарность де Крюи «за помощь в разработке самой фабулы, за то, что в каждом персонаже романа он видел живого человека, за его философию ученого».

В этот, пожалуй, наиболее «личный» из своих романов Льюис вложил много душевных сил. Он как-то заметил: «Бэббит» — моя лучшая книга, а «Эроусмит» — любимая». В Мартине Эроусмите он любил целеустремленность, неподкупность перед лицом материальных соблазнов, а главное, упорно оберегаемую посреди всеобщего мещанства и конформизма независимость.

Позднее, в 1941 году он даже написал шутливый автонекролог, названный им «Смерть Эроусмита». Не забудем особый интерес Льюиса к медицинской профессии: он был сыном провинциального врача и относился с огромным уважением к старшему брату Клоду, пошедшему по стопам отца.