Читать онлайн «Собрание сочинений в десяти томах. Том 10. Публицистика». Страница 69

Франция, в частности Париж, представлена наиболее интересными павильонами: света, воздухоплаванья, труда, изобретений, элегантности и двумя выставками искусства: искусства Франции с четырнадцатого по девятнадцатое столетие и современного.

Павильон изобретений помещается в здании, построенном во время предыдущей всемирной выставки, - со всем пышным и безвкусным великолепием эпохи самонадеянности. Выставка изобретений представляет чрезвычайно ценный кабинет научных пособий. В ней отделы: медицины, микробиологии, общей биологии, хирургии, эволюции растений, колебательных феноменов, астрономии, математики, оптики, междупланетных сообщений, химии биологической, агрикультурной, органической, терапевтической, минералогической, спектрохимии, геохимии, электрохимии, фотохимии, кабинет влияния научных открытий на искусство, кабинет этапов прогресса человечества, электростатика, зал Ампера и Фарадея, кристаллография, зал Галилея, состояние материи, строение молекул, электроны и X-лучи, зал Кюри, космические лучи.

Все это нужно изучать месяцы. При беглом обзоре вы останавливаете внимание на гигантской под синим куполом, под металлической сеткой, статической машине в пять миллионов вольт, сконструированной для пробивания атома. Сейчас она демонстрирует молнию. Вы рассматриваете ящик в виде очень большого радиоприемника, где сзади в матовом стекле время от времени происходит вспышка и раздается треск, - это уловлен космический луч.

В отделе математики вы видите макеты математических формул, макет, дающий представление о теле четырех измерений, и макет тела двух измерений, - странной формы тело, которое изображается формулой рр'=Z\2; прибор, - по принципу Бюффона, - дающий число по теории вероятностей. Витрины с математическими инструментами и альбомы кривых.

Вы входите в круглую комнату со сферическим потолком, по которому уносится вверх световая спираль, основанная на принципе логарифмической спирали Мазо. На карнизе начертано 707 найденных значений числа Пи. На черной доске мелом написан опыт вычисления вероятностей по Борелю... И т. д., и т. д.

Один из наиболее богато представленных отделов - залы астрономии. Еще при входе с боков над широкой лестницей вы видите макеты сравнительного размера звезд, - маленькое, как яблоко, солнце и десятиметровый красный шар гигантской звезды Анторес. Под потолком движутся по своим орбитам планеты вокруг солнца. Вы очарованно глядите на панорамы созвездий, на фантастические спирали туманностей, на фотографии Млечного Пути, в увеличительные стекла, вделанные в стену, следите за движением двойных звезд. Проходите залы солнца, где фотографии протуберанцев, пятен, солнечных корон... Огромный макет луны крутится во тьме.

Павильон воздухоплавания построен в виде носовой части кабины аэроплана. Внутри - модели новейших машин, моторы, отдел сложнейших и тончайших приборов, диаграммы, макеты, демонстрирующие историю развития воздухоплавания. Для любителей ощущений устроена подвесная спиральная лестница под самый купол центрального зала, - она с виду хрупка и зыбка, и вы поднимаетесь будто по воздуху.

Павильон элегантности - создание Парижа и возможен только в Париже. Здесь нет платьев и верхних вещей, которые можно надеть. Здесь выставлены "идеи" платьев и верхних вещей. Вы входите в странное помещение, - все из грубой глины или гипса, покрашенного в цвет топленого молока. Гипсовые занавеси, гипсовые своды, напоминающие пещеру, какие-то прихотливые очертания, напоминающие о деревьях, намеки колонн. В стенах - грубые ниши, и в каждой сверкает одинокий флакончик духов. Вы спотыкаетесь о лежащую прямо на полу пятиметровую глиняную бабищу, которой место на скифском кургане. У пещерных стен, озаренные сильным светом скрытых ламп, неоконченные, грубо слепленные женские фигуры без лиц, застывшие в каком-то дьявольском изломе. Это манекены, и на них - "идеи" платьев и драгоценных манто из советских мехов. Маленькие, как в аквариуме, окошечки в стене, где выставлено в каждом по одной паре ювелирной работы туфелек. Отделы женских причуд, белья, перчаток из крошечных перьев, огромных шляп и т. д.

Это все действительно элегантно. И хотелось бы, чтобы эти осуществленные платья, и шубы, и туфельки носили бы счастливые женщины из счастливой страны.

Интересен павильон железных дорог. В нем в подземном гараже стоят целые поезда разных стран, оборудованные по последнему слову техники и комфорта. Дизельные паровозы и автомотриссы. Там же - разрез настоящего паровоза; линии лампочек разных цветов показывают образование и движение пара.

Какая-то фирма, изготовляющая стекло, поставила павильон из стекла. Он весь прозрачен, в нем все стеклянное - и стены с узким стальным каркасом, и пол, и потолки; из стекла даже лестничные ступени, по которым страшно ступать, так как они утверждены только на двух опорах и гнутся под ногой. И здесь же особый прибор демонстрирует упругость этих стеклянных досок толщиной в сантиметр.

Нужно еще отметить один из лучших павильонов на выставке чехословацкий. В нем с большой любовью показано единственное в мире художественное стекло - чудеса стеклодувов. Фарфор. Инструменты. Кустарные изделия. И внизу - тоже как произведение искусства - гигантский коленчатый вал для дизеля весом в 37 тонн.

О нашем павильоне я здесь не упоминаю. О нем уже много писали, и, кроме того, о нем нужно писать отдельный фельетон.

В 1921 году Советская Россия представляла картину населенной местности после урагана. Все было опрокинуто: архитектура социального строя и бытовые отношения. Все смешалось: моральные понятия, обычаи, представления. Диалектика революции была понятна сотням тысяч, но не миллионам. В реальность построения в России социализма верили путиловские рабочие, но не верили некоторые оторванные от действительности "теоретики" Коммунистической партии. Генералы чистили сапоги на улице, дворник управлял городом. Сын учил отца новой жизни. Деревенская баба, которую еще два года тому назад муж безнаказанно бил вожжами, избиралась председательницей сельсовета.

В такой обстановке появились первые книги молодых советских писателей. Это были первые "пузыри жизни", первые попытки понять и разобраться в том, что случилось...

Советская литература первого периода (я считаю его от конца гражданской войны до начала строительства первой пятилетки) носит все следы изобилия сырого материала, стремление к гигантским масштабам и часто - отпечаток дилетантской неопытности художника.

Литература этого времени оперирует глыбами материала, рисует огромной кистью, ярко, условно, неряшливо. Герой литературы - человеческая масса, толпа. Человеческие персонажи не дифференцированы, это скорее огромные контуры людей, контуры, налитые страстью и темпераментом, присущими массам... Наиболее мощным, наиболее выразительным, наиболее дерзким и конгениальным эпохе художником для этого первого периода я считаю Владимира Маяковского.

Для этого периода характерна поэзия. Это - последние песни Александра Блока и воинствующий нигилизм Есенина, деревенского парня, который пошел колесить по свету, пошатываясь от хмеля революции и плача по своей погибшей деревенской душе... Это - наиболее любимый мною из всех наших поэтов - рано умерший Эдуард Багрицкий. Его поэма "Дума про Опанаса" как бы спета самим народом, это уже эпос... Десятки поэтов блеснули за этот период. Все они отобразили величие и грандиозность надежд грозовой утренней зари революции.

Советскую прозу и драматургию этого периода я бы определил как фрагменты огромного, еще не написанного полотна истории. Здесь смешение литературных школ и методов искусства от дикого импрессионизма Пильняка до натурализма гладковского "Цемента" или "Железного потока" Серафимовича.

Кто читатель этой литературы? Не нужно забывать, что 17 - 18 лет тому назад Советская Россия была еще в лохмотьях царского наследства: 70 процентов, а у некоторых народов и все 100 процентов неграмотных. Наши книги того времени издавались тиражом в 5 - 10 тысяч экземпляров, и мы в лицо еще не знали хорошо нашего читателя. В сознании читательской массы литература играла скорее служебную роль: или как пропаганда, или как отдых и развлечение. Тогда еще все влияние было направлено к восстановлению разрушенного хозяйства. Литература была еще роскошью для широких масс.

Рубежом второго периода советской литературы я считаю начало осуществления большого плана индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства - начало первой пятилетки. Все силы страны были мобилизованы, как для великой войны. Гарантией успеха столь грандиозного замысла, как превращение в пять лет самой отсталой из европейских стран в передовую - была идея Ленина, положенная в основу нашей революции: народ таит в себе неисчерпаемый источник творческих сил. Нужно создать лишь такие условия, при которых эти творческие силы освободились и получили бы свою наибольшую эффективность.