Читать онлайн «Агентство Пинкертона [Сборник]». Страница 54

Огромная заслуга ИРМ — в том, что они распропагандировали и сорганизовали широкие массы негритянских рабочих и иммигрантов. Они создали лучшие боевые союзы в той самой среде, которая прежде во множестве поставляла штрейкбрехеров и предателей.

Пока ИРМ отрицали, они чувствовали себя очень уверенно. Они отлично знали, против чего они борются. Но вот за что они борются? Какова их положительная программа? Это всегда оставалось неясным.

Гомперсисты утверждали прямо: тред-юнионизм есть чисто экономическое движение, которое не нуждается ни в собственной политической программе, ни в отдельной рабочей партии. Голоса своих последователей Гомперс отдавал то одной, то другой из двух больших буржуазных партий (республиканской и демократической), смотря по тому, от которой из них удалось получить больше обещаний. Эту систему Гомперс назвал: «награда друзьям, наказание врагам».

Соблазны демократических «свобод и гарантий» имели страшную власть над сознанием американца любого социального слоя. Эти конституционные призраки развратили умы даже подлинно-непримиримых вождей. Даниэль де Лион, — по словам Ленина, предугадавший «идеи советского строя», — все же считал, что в Америке (только в Америке!) социализм будет когда-нибудь установлен при помощи… всеобщего голосования. Социалистическая рабочая партия, руководимая де Лионом, опиралась на революционно-марксистскую теорию, но кабинетная замкнутость, отрыв от рабочих масс, от практического профсоюзного движения сделали ее бесплодной. Что касается реформистской Социалистической партии (ее поддерживала городская и сельская мелкая буржуазия, разоряемая крупным капиталом), то она довела парламентские увлечения до абсурда. Вся ее деятельность свелась, в конце концов, к предвыборной погоне за голосами.

Все это толкнуло пролетариат к другой крайности. В Индустриальных рабочих мира оформилось революционное брожение, возникшее среди иммигрантов, негров, чернорабочих, кочующих и сезонных рабочих Запада. Чрезвычайно благодарная почва для идеологии анархизма или чистого синдикализма, то есть идеологии чисто экономической борьбы.

Анархо-синдикализм отказывается от «политического действия» (в том числе и от всех видов парламентской борьбы) и проповедует «прямое действие», то есть стачки, саботаж, иногда и террористические акты. Анархо-синдикализм считает, что государство отомрет вместе с правящим классом на другой день после революции; что для окончательного свержения капитализма пролетариату достаточно остановить все фабрики и заводы, а для установления социалистического строя достаточно овладеть средствами производства.

На первом съезде ИРМ анархо-синдикалисты сразу столкнулись с социалистами по вопросу о «политическом действии». Из жарких споров возникло промежуточное решение. Один из пунктов декларации гласил: «Борьба между… двумя классами должна продолжаться до тех пор, пока все трудящиеся не объединятся как на политическом, так и на экономическом поприще и не удержат в своих руках посредством экономической организации рабочего класса, но вне всякого слияния с любой политической партией — все то, что производится их трудом». Дальше подчеркивалось, что после революции руководить хозяйством страны будут не партия, а профессиональные союзы.

Анархо-синдикалисты ненадолго удовлетворились этой уступкой. Через два года так называемая «пролетарская чернь», сплотившаяся вокруг горняка Винсента Сент-Джона, выжила из организации группу де Лиона, то есть сторонников «политического параграфа». «Дальнезападные ораторы, выступавшие на ящиках из-под мыла», торжественно вычеркнули из устава слова: «…как на политическом… поприще».

С этого момента анархо-синдикалистский характер организации определился бесповоротно. «Аллилуйя, я бродяга», — так назывался любимый гимн западных ИРМ.

Несмотря на люмпен-пролетарские настроения ИРМ, их боевая практика имела огромное значение в развитии рабочего движения Америки. «Забастовки, которыми руководили Индустриальные рабочие мира, — пишет Андрейчин[10], …все это были не обычные «рабочие конфликты», а гражданская война в миниатюре. Индустриальные рабочие мира во всех этих кровавых боях подготовляли сотни тысяч рабочих к настоящей классовой войне, учили их полагаться только на свою собственную организационную мощь и смотреть на вооруженные силы республики, парламент, суд, штатную милицию и полицию как на орудия подавления рабочих в руках господствующего класса… с презрением отвергать и нарушать всякие декреты и запреты».

В 1917 году Соединенные штаты объявили Германии войну. Гомперс немедленно призвал «рабочих и сограждан к патриотическому служению во имя святости труда, справедливости, свободы и человечности». Вместе с представителями крупнейших трестов, Гомперс заседал в совещательном комитете при Совете национальной обороны.

Индустриальные рабочие мира заняли резко антивоенную позицию. Ряд забастовок в отраслях промышленности, связанных с военными заказами, и агитация в армии привели капиталистов в бешенство. Индустриальные рабочие мира были объявлены вне закона. В ход пустили излюбленные американские средства: высылку за пределы штата, суд Линча, военный террор, массовые процессы. В Чикаго перед судом предстали сто один человек по обвинению в заговоре, имевшем целью «воспрепятствовать нормальному ведению войны».

Если хозяева страны хотели вырвать жало у Индустриальных рабочих мира, то они достигли своей цели. Пока одни лидеры сидели в тюрьме, а другие искали спасения в бегстве, аппарат организации захватили оппортунисты. Вырождение совершилось так быстро, что уже на съезде в 1924 году генеральный секретарь ИРМ сказал: «Время революций прошло… Мы никого не ненавидим, ни предпринимателей, ни капиталистов; мы должны ненавидеть только нынешнюю систему». Тот же съезд вынес порицание редактору официального органа ИРМ за употребление по адресу капиталистического строя выражений: «свергнуть» и «разрушить».

ИРМ, бурно приветствовавшие зарождение Советской республики и Красного Профинтерна, с 1921 года занимают резко враждебную позицию по отношению к Москве, к Коминтерну, к Профинтерну, к Коммунистической партии Америки.

За всем этим стояло не только все возрастающее влияние реформистов, но и старые анархо-синдикалистские на-вьки ИРМ: отрицание марксистских положений о диктатуре пролетариата, о массовой борьбе после революции, о значении государства; люмпен-пролетарский страх перед организованной политической властью.