Читать онлайн «Шерлок Холмс и дело о шахматной доске (сборник)». Страница 70

Я улыбнулся, а Холмс сделал паузу и, потягивая чай из изящной китайской чашки, смотрел на падающий за окном снег.

– Как странно думать, что мы пережили эти суровые испытания совсем недавно, – произнес он. – Пока что дело замято.

Как я знал из предыдущих рассказов моего друга, Виктория Симмондс получила письмо от сестры: Анджела успешно бежала с Анной Перовской в Швейцарию. Они жили в большой коммуне русских студентов в Цюрихе.

В своем послании Холмсу, полном извинений и благодарностей, Виктория Симмондс упомянула, что совершенно отвернулась от международной политики. Теперь она приложила всю свою энергию к медицинско-образовательной деятельности с неимущими молодыми женщинами в лондонском Ист-Энде. Будучи врачом и зная позицию сестер Симмондс, я предполагал, где такого рода предприятие может быть организовано.

Полиция вышла через убитого Богдановича на «Либерти-хаус», но к тому времени обитатели уже покинули дом, поэтому арестовывать было некого. При обыске помещений останков тел не обнаружили; не нашли их и в Хэмпстед-Хите или Темзе. Впрочем, полиция не вела дальнейших поисков, так как о двух убийствах в «Либерти-хаус» ей пока было неизвестно.

Однако Холмс полагал, что с большой долей вероятности рассказы об убийствах могут когда-нибудь достичь ушей полиции, так как очень многие жители «Либерти-хаус» были их свидетелями. Рано или поздно, по мнению прославленного детектива, кто-нибудь из них раскроет тайну, пытаясь заработать снисхождение полиции за другой проступок.

Таким образом, как считал Холмс, однажды британское правосудие выдаст ордер на арест Анджелы Симмондс за убийство Ивана Мышкина. Поэтому он сильно сомневался, что девушка когда-либо сможет безопасно вернуться в британские владения.

– Это было весьма рискованное дело, но мы достигли цели, – подвел итог мой друг. – Мы предотвратили ужасные террористические акты. Мы спасли сестру нашей клиентки от страшных последствий ее вступления в мир проклинаемых и проклятых. – Он снова посмотрел на снежинки, падающие с потемневшего неба. Казалось, Холмс пребывает в сентиментальном настроении. – Однако ошибкой было бы думать, что мы позволили двум молодым женщинам, чьи руки запятнаны кровью, бежать в безмятежную жизнь, исполненную поклонения героям, среди русских студентов в Цюрихе. Глядя в хрустальный шар судьбы, я вижу лишь грядущую боль и тревогу обеих – Анджелы Симмондс и Анны Перовской.

Скажите мне, Уотсон, какая боль сильнее для Анджелы Симмондс? Поверить, что все это время ее обманывал Иван Мышкин, делу которого Анджела собиралась посвятить свою жизнь? Или обнаружить, что она ошиблась и сама уничтожила революционные планы, которые они намеревались осуществить? А сколько горечи ждет Анджелу, если она заподозрит Анну, свою героиню, в тайных связях с охранкой!

Должна ли Перовская сказать Анджеле, что воскрешение Организации – это обман? Может ли Анна избежать признания, что это она убила Богдановича, и объяснить причины казни? И тогда не задаст ли Анджела тот же вопрос, что и я: почему Анна отправилась с Софьей за рубеж как раз перед тем, как охранка устроила ловушку в «Либерти-хаус»?

Безусловно, появятся и другие лица, которых заинтересует этот вопрос. Анне придется сообщить об убийстве Ивана Мышкина русскому боевому подразделению, которое в любом случае проведет расследование по поводу его исчезновения. Григорий сказал мне, что у них есть для этого особый отдел в Париже, который занимается в том числе раскрытием секретных агентов охранки. Рано или поздно отдел начнет разыскивать Анну и Анджелу, чтобы выяснить, как на самом деле разворачивались события.

Холмс посмотрел на метель. Крыши на другой стороне Бейкер-стрит теперь были полностью укрыты мягким белым снегом.

– Истина, скорее всего, со временем всплывет – и Анна Перовская, возможно, осознает это и заблаговременно предпримет меры, – продолжил сыщик. – Григорий рассказал мне о революционере, который попал в подобное затруднительное положении, убив своего оперативного офицера, чтобы защитить революцию. Затем он навсегда сбежал на американский Запад, чтобы вести жизнь первопроходца-фермера, поселившись в убогой хижине посреди прерии.

Анна Перовская может с тем же успехом ступить на этот путь, и сейчас я не вижу для нее лучшего будущего. Многоуважаемая Красная королева сброшена с шахматной доски охранки навсегда.

Холмс мрачно покачал головой. Для Анджелы Симмондс он, напротив, вообще не видел никакого будущего – даже в европейском сообществе скитающихся революционеров-эмигрантов. Как только распространятся слухи о лондонских беспорядках, любой человек, связанный с темными событиями в «Либерти-хаус», окажется запятнан подозрением. Мой друг встал и начал расхаживать по персидскому ковру.

– Эти революционеры обитают в ужасном мире, где тайная полиция вынуждает их заключать сделку с дьяволом, – размышлял он вслух. – Молодым людям предлагают яркую жизнь – полную азарта, славы и острых ощущений революционных заговоров, – и спасают их от виселицы или медленной смерти в сибирском лагере. Все их великие заговоры добиваются успеха только потому, что подходят для целей охранки. Никто из революционеров не может быть уверен, что их товарищи или, более того, лидеры не работают на тайную полицию. И в любой момент охранка может нарушить все договоренности и уничтожить любого из них.

О, как легко понять, почему Григорий теперь шьет сандалии и выращивает помидоры в «Новом Эдеме»! Ибо даже такие искренние революционеры, как он, рискуют стать фигурами в страшной шахматной игре охранки. Уж если лидер или даже руководитель лидера является всего лишь пешкой, то рядовой борец еще меньше пешки.

Холмс резко повернулся ко мне:

– «Дело о русской шахматной доске». Вот как вам следует назвать рукопись, Уотсон, когда вы опишете этот случай, а затем запечатаете папку на целый век, как я и обещал Анне Перовской. Шахматная доска невидима, но от этого не менее реальна.

Меня утомила угрюмая задумчивость гения дедукции, и мне захотелось сменить тему. Я спросил Холмса, слышал ли он какие-нибудь новости о плане Малкольма Прайд-Андерсона по продвижению в Великобритании методов охранки – той самой системы, которой полковник Волховский пытался соблазнить Холмса, суля шанс получить в ней престижную роль.

– Я поинтересовался об этом у Майкрофта во время ланча как раз перед Рождеством, – ответил сыщик. – Брат сказал мне, что Прайд-Андерсон решительно впал в немилость. Кажется, он не имел ни малейшего понятия, как убедить почтенных генералов и адмиралов из оперативной группы встать на его сторону. Прайд-Андерсон, как вы, наверное, заметили, чересчур высокого мнения о себе, а генералы держат его за молокососа. К тому же они не подпускали к себе его русских консультантов, чьи истинные мотивы казались им слишком подозрительными, чтобы делиться с этими советниками национальными секретами.