Читать онлайн «Полное собрание сочинений. Том 1». Страница 89

Но миръ имъ, ежели они его достойны. Само небо, ежели бы можно было проникнуть въ него, не доставило бы имъ предметовъ утѣшенія. — Каждый добрый духъ прилеталъ бы на крыльяхъ любви радоваться ихъ пріѣзду, души Смельфунгуса и Мондунгуса ничего бы не слыхали, кромѣ свѣжихъ гимновъ. радости, свѣжихъ и восхитительныхъ пѣсенъ любви, и свѣжихъ хваленій общаго блаженства. Я душевно жалѣю о этихъ людяхъ: они не имѣютъ способности наслаждаться; и ежели лучшая доля блаженства на небѣ досталась бы Смельфунгусу и Мондунгусу, они бы были такъ далеки отъ счастья, что продолжали бы и тамъ жаловаться и роптать въ продолженіи цѣлой вѣчности. —

Разъ чемоданъ мой отвязался сзади кареты и упалъ, другой разъ я въ дождикъ принужденъ былъ вылѣзать и по колѣно въ грязи помогать ямщику привязывать его; и все я не могъ догадаться, чего у меня не доставало. — Но когда я пріѣхалъ. въ Монтрёль, и хозяинъ гостинницы спросилъ у меня, не нужно ли мнѣ слугу, только тогда я догадался, что именно его-то мнѣ и не доставало. —

«Слугу? Это я сдѣлаю», сказалъ я.

«Потому что, Monsieur», сказалъ хозяинъ, «здѣсь есть одинъ расторопный и молодой малый, который бы гордился честью быть въ услуженіи у англичанина».

«Почему у англичанина скорѣе, чѣмъ у другаго?»

«Потому что они очень великодушны», сказалъ хозяинъ.

«Вѣрнѣе смерти, что это мнѣ будетъ стоить лишній livre195 въ эту ночь», сказалъ я самъ себѣ.

«Но они имѣютъ средства быть такими», прибавилъ онъ.

«На это еще нужно накинуть livre», подумалъ я.

— Только прошлую ночь, сказалъ хозяинъ: un mylord Anglais présentait un écu à la fille de chambre.

— Tant pis pour Mademoiselle Jeanneton,196 сказалъ я. —

Такъ какъ Jeanneton была хозяйская дочка и хозяинъ полагалъ, что я недавно во Франціи, то онъ позволилъ себѣ вольность объяснить мнѣ, что мнѣ не надо было сказать: tant pis, a tant mieux. «Tant mieux, toujours, Monsieur»,197 сказалъ онъ: «когда есть что нибудь хорошаго; и tant pis, когда нѣтъ ничего хорошаго». — «Оно такъ и приходится», сказалъ я. — «Pardonnez moi»,198 сказалъ хозяинъ.

Я не могу найдти болѣе удобнаго случая, чтобы замѣтить разъ навсегда, что такъ какъ: tant pis и tant mieux суть двѣ изъ главныхъ пружинъ французскаго разговора, то не худо бы было каждому иностранцу, прежде чѣмъ ѣхать въ Парижъ, привыкнуть правильно употреблять ихъ. —

Одинъ бойкой французской Маркизъ, за обѣдомъ у англійскаго посланника, спросилъ у Mister Hume 199 онъ ли — поэтъ Hume? — «Нѣтъ», отвѣчалъ скромно Hume. — Tant pis, возразилъ Маркизъ.

«Это Hume — историкъ» сказалъ кто-то. «Tant mieux», сказалъ Маркизъ. Такъ [какъ] Mister Hume человѣкъ съ очень добрымъ сердцемъ, то онъ поблагодарилъ какъ за то, такъ и за другое. —

Хозяинъ, растолковавъ мнѣ это дѣло, позвалъ La Fleur’a — такъ звали молодого человѣка, про котораго онъ мнѣ говорилъ, и сказалъ мнѣ впередъ, что про его таланты онъ ничего сказать не можетъ: «Monsieur», прибавилъ онъ: «самъ увидитъ, для чего можно будетъ употребить его». — Что же касается до вѣрности La Fleur, то онъ отвѣчалъ всѣмъ на свѣтѣ. —

Хозяинъ это сказалъ такъ убѣдительно, что я тотчасъ же приступилъ къ дѣлу; и La Fleur, которой стоялъ, дожидаясь за дверью въ безпокойномъ ожиданіи, которое испыталъ каждый смертный въ своей жизни, взоше[лъ].

Я имѣю способность получить пристрастіе съ перваго взгляда на человѣка; особенно же, когда какой нибудь бѣдняга приходитъ предлагать свои услуги такому бѣднягѣ, какъ я самъ; такъ какъ я знаю эту слабость, то я въ такомъ случаѣ всегда стараюсь разсужденіемъ умѣрять это пристрастіе — болѣе или менѣе смотря по тому расположенію духа, въ которомъ я нахожусь, я долженъ прибавить, что это зависитъ также отъ полу лица, съ которымъ я имѣю дѣло.200 —

Когда La Fleur взошелъ въ комнату, несмотря на разсужденіе, которое я сдѣлалъ, его простодушное лицо и взглядъ тотчасъ же расположили меня въ его пользу; итакъ я нанялъ его прежде, а потомъ сталъ спрашивать, что онъ умѣетъ дѣлать. «Но я открою его таланты, когда они мнѣ понадобятся — не надо. Французъ способенъ на все», сказалъ я. — Но бѣдный La Fleur ничего не умѣлъ дѣлать, исключая какъ бить барабанъ и съиграть маршъ или два на флейтѣ. — Однако я рѣшился употребить его таланты, и могу сказать, что никогда мое благоразуміе такъ горько не смѣялось надъ моей слабостью. —

La Fleur началъ жить рано и также доблестно, какъ и всѣ французы — онъ служилъ нѣсколько лѣтъ. Наконецъ, удовлетворивъ этому чувству и найдя, что кромѣ чести бить барабанъ, которой онъ вполнѣ достигнулъ, не могъ выиграть ничего больше, и не имѣя надежды прославиться, онъ удалился à ses terres201 и жилъ comme il plaisait à Dieu202 — т. e. ничѣмъ. —

«Итакъ», сказало благоразуміе: «вы наняли барабанщика, что[бы] сопутствовать вамъ въ вашемъ путешествіи черезъ Францію и Италію». «Фа!» сказалъ я: «а развѣ половина людей нашего средняго сословія не дѣлали того-же круга, имѣя глупцовъ и крикуновъ компаніонами и еще сверхъ того принуждены были платить за это удовольствіе?»203

Недурно, когда человѣкъ можетъ выпутаться изъ такого непріятнаго положенія экивокой. — «Но вы и еще что нибудь умѣете дѣлать, La Fleur?» спросилъ я. — О qu’oui!204 Онъ умѣлъ дѣлать щеблеты и играть немного на скрипкѣ. — «Браво», сказало благоразуміе. — Я самъ игралъ на віолончелѣ.

«Ну вы можете убрать и причесать немного парикъ, La Fleur?» — Онъ имѣлъ къ этому ревностное желаніе. «Этаго довольно для Бога», сказалъ я, прерывая его: «довольно будетъ и для меня». — Когда мнѣ принесли ужинъ и съ одной стороны моего стула лежала рѣзвая эпаньолка, а съ другой стороны стоялъ Французскій слуга съ самымъ веселымъ выраженіемъ лица, я былъ отъ всей души доволенъ своимъ владѣніемъ, и ежели бы Монархи знали, чего они желаютъ, они бы были также довольны, какъ и я. —

Такъ какъ La Fleur сдѣлалъ со мною весь кругъ черезъ Францію и Италію и часто будетъ на сценѣ, то я, чтобы ближе познакомить читателя съ его личностью, скажу, что я никогда не имѣлъ случая раскаиваться въ необдуманныхъ влеченіяхъ, которыя располагаютъ мною, и еще менѣе въ отношеніи этаго малаго. — Онъ былъ вѣренъ, привязанъ, простодушенъ и во всемъ шелъ по слѣдамъ филоссофовъ. — И несмотря на его таланты — очень достойные сами по себѣ — но которые не могли быть для меня полезны, я всечасно былъ вознаграждаемъ постоянной веселостью его характера, — а это вознаграждаетъ всѣ недостатки. — Во всѣхъ трудностяхъ и несчастіяхъ моей жизни я находилъ опоры во взглядахъ La Fleur’a. — La Fleur былъ исключеніемъ изъ общаго правила, потому что, несмотря ни на голодъ, жажду, холодъ, наготу, недостатки, несмотря ни на какіе удары судьбы, не было никакого признака неудовольствія на его лицѣ — онъ вѣчно былъ одинаковъ; ежели я принадлежу къ числу филоссофовъ — что часто мнѣ старается внушить лукавый — то, разсуждая о томъ, сколько разъ я былъ обязанъ практической филоссофіи этого бѣднаго малаго, я уже не такъ горжусь своей. Вмѣстѣ съ этимъ La Fleur былъ немного хватъ — но съ перваго взгляда казался болѣе хватомъ отъ природы, чѣмъ отъ образованія, и на третій день послѣ нашего пріѣзда онъ уже вовсе пересталъ быть хватомъ. —