Читать онлайн «Том 25. Наш общий друг. Книги 3 и 4». Страница 86

Господин инспектор — с виду этакий бравый отставной вояка в синем, наглухо застегнутом сюртуке и синих же панталонах, поднес платок к носу и отвесил леди поклон.

— Мистер Хэнфорд, — продолжал он, — вы были настолько любезны, что написали мне свое имя и адрес на клочке бумаги, и я предъявляю вам ее. Сравнив ваш почерк с надписью на книжке, которая лежит на столе — кстати сказать, весьма изящная книжица, — я убеждаюсь, что надпись эта: «Миссис Джон Роксмит от мужа в день ее рождения», — кстати сказать, такие памятки много говорят нашим чувствам, — сделана той же рукой. Разрешите вас на два слова.

— Разумеется. Но только, пожалуйста, здесь, — последовал ответ.

— Гм! — Господин инспектор снова прибег к помощи носового платка. — Правда, у леди нет никаких причин для беспокойства, однако женщины склонны беспокоиться, когда речь заходит о делах, поскольку слабый пол никаких других дел, кроме своих домашних, не знает. И поэтому я обычно ставлю себе за правило покидать их общество, прежде чем начинать деловую беседу. А может быть, — осторожно намекнул он, — леди сама поднимется наверх, поглядеть на свою дочку?

— Миссис Роксмит… — начал было ее муж, но господин инспектор решил, что их знакомят, и сказал с галантным поклоном: — Очень рад, почту за честь.

— Миссис Роксмит, — повторил ее муж, — достаточно вашего заверения, что у нее не должно быть никаких причин для беспокойства.

— Неужели? — удивился господин инспектор. — Положим, женщины такой народ, их не разберешь, хоть век живи, век учись. Если уж они на что-нибудь решатся, так для них ничего невозможного нет. У меня у самого жена такая. Ну-с, сударыня, ваш муженек всем задал хлопот, а их можно было бы избежать, если бы он вовремя пожаловал к нам и представил свои объяснения. Однако он не захотел к нам пожаловать с объяснениями. Теперь мы с ним встретились, но у вас, как вы правильно изволили заметить, не должно быть никаких причин для беспокойства, если я все же предложу ему пожаловать к нам… точнее, пожаловать к нам сейчас и со мной, и все объяснить.

Господин инспектор произнес последние слова: «пожаловать к нам сейчас и со мной», раскатистым голосом, а в глазах его блеснул огонек должностного рвения.

— Вы намерены взять меня под стражу? — хладнокровно спросил Джон Роксмит.

— Стоит ли препираться? — благодушно возразил ему господин инспектор. — Разве того, что я предлагаю вам пожаловать со мной, недостаточно?

— А зачем?

— Господи, помилуй меня грешного! — воскликнул господин инспектор. — Дивлюсь я на вас! Человек вы образованный, а вздумали препираться!

— В чем вы меня обвиняете?

— И это спрашивают при даме? — сказал господин инспектор, укоризненно покачивая головой. — Ну, можно ли было ждать такой неделикатности от человека вашего воспитания! Хорошо! Вас обвиняют в причастности — в той или иной форме — к убийству Гармона. До убийства, во время убийства или после убийства — этого я уточнять не буду. Известно ли вам о нем что-либо, чего другие не знают, — этого я тоже сейчас уточнять не буду.

— Своим приходом вы не застали меня врасплох. Я поджидал вас сегодня днем.

— Тсс! — сказал господин инспектор. — Стоит ли нам препираться? Я обязан напомнить вам, что каждое ваше слово послужит уликой против вас.

— Сомневаюсь.

— Напрасно! — сказал господин инспектор. — А теперь, после моего напоминания, вы все еще намерены утверждать, что ждали меня сегодня днем?

— Да. И если вы пройдете со мной в соседнюю комнату, я добавлю еще кое-что.

Поцеловав перепуганную Беллу, ее муж (которого господин инспектор предупредительно поддерживал под руку) взял свечу и удалился вместе с этим джентльменом. Беседа их продолжалась не менее получаса. Когда они вернулись, физиономия у инспектора была изумленная.

— Я пригласил господина инспектора совершить со мной небольшую прогулку, — сказал Джон, — и тебе тоже надо принять в ней участие, моя дорогая. А пока ты будешь надевать шляпку, распорядись, чтобы ему дали чего-нибудь выпить и закусить. Я думаю, он не откажется.

От закуски господин инспектор отказался, но грог соизволил принять. Подлив в стакан холодной воды и прихлебывая в раздумье, он рассуждал сам с собой в промежутках между глотками о том, что ему в жизни не приходилось слышать о таком хитром ходе, что его в жизни не загоняли в такой тупик! Да разве можно так подрывать у человека веру в себя! Вперемежку с этими рассуждениями господин инспектор то и дело оглашал комнату хохотом, в котором слышались и удовольствие и досада задетого за живое человека, когда он долго ломал голову над замысловатым ребусом и, так и не решив его, узнал отгадку от других. Белла, робевшая перед ним, посматривала на него с опаской, но все же заметила, что он изменил свое обращение с Джоном. Прежней безапелляционности («пожалуйте со мной, сэр!») как не бывало; теперь господин инспектор устремлял долгие, внимательные взгляды то на Джона, то на нее и вдруг начинал медленно потирать лоб ладонью, точно утюгом, стараясь разгладить морщины, оставшиеся там после глубоких раздумий. Покашливающие и посвистывающие приспешники, незаметно расставленные им вокруг дома, теперь были отпущены, и господин инспектор смотрел на Джона так, будто собирался оказать ему какую-то великую услугу, да вот горе — не успел! Как знать, возможно Белла приметила бы и кое-что другое, если б не ее страх перед ним, но то, что она видела, казалось ей совершенно необъяснимым и не давало ни малейшего намека на суть дела. Господин инспектор поглядывал на нее все чаще и чаще, многозначительно поднимал брови, лишь только их взгляды встречались, будто говоря: «Неужели не понимаете?», и тем самым усиливал ее робость и растерянность. Вследствие всего этого, когда они темным зимним вечером отправились втроем в Лондон, миновали Лондонский мост и поехали вдоль низкого берега, мимо верфей, доков и других незнакомых мест, Белла, как во сне, совершенно не могла понять, почему они очутились здесь, совершенно не могла предвидеть, что будет через несколько минут, не догадывалась, куда и зачем они едут, и сознавала только, что верит Джону и что на лице у Джона все сильнее и сильнее разгорается торжество. Но как дорого стоила такая уверенность!

Наконец их экипаж остановился в переулке, возле невысокого здания с ярким фонарем у калитки. Своей опрятностью оно выгодно выделялось среди соседних домов, и объяснением этому служила дощечка с надписью «Полицейский участок».

— Неужели мы войдем туда, Джон? — спросила Белла, прижимаясь к мужу.

— Да, дорогая, но войдем по своей воле. И так же свободно выйдем оттуда. Не бойся!

Выбеленная известью комната, как и прежде, сверкала чистотой; очередная запись, как и прежде, аккуратно вносилась в книгу, и, как и прежде, в глубине здания кто-то завывал и лупил кулаками в дверь карцера. Обитатели в этом святилище были только временные, и оно служило чем-то вроде склада для преступлений. Низкие страсти и пороки регулярно заносились здесь в гроссбух, помещались на хранение в камеры и вывозились по накладным, не оставляя после себя сколько-нибудь заметного следа.

Господин инспектор поставил для своих гостей два стула перед камином и вполголоса посовещался о чем-то с собратом по ремеслу (тоже отставным воякой с виду), которого можно было принять за учителя чистописания, выводившего прописи в тетрадке. Когда совещание закончилось, господин инспектор вернулся к камину и, сказав, что ему надо заглянуть к «Грузчикам» и посмотреть, как там обстоят дела, удалился. Вернувшись вскоре, он сообщил: «Все идет прекрасно. Мисс Аби ужинает с ними в зале», — после чего они, все втроем, покинули полицейский участок.

Все еще будто сквозь сон, Белла увидела себя в маленьком, по-старинному уютном трактире, потом ее с Джоном сунули, точно контрабандный товар, в треугольную комнатушку почти напротив зала, называвшуюся, судя по надписи на двери, «Уют». Господин инспектор управился с контрабандой таким образом: первым вошел в узенький коридор, круто повернулся и, расставив руки, загнал обоих своих спутников в эту комнатушку, точно овец. «Уют» был освещен.

— А теперь, — сказал господин инспектор, прикручивая газовую горелку, — я подсяду к ним, будто ни в чем не бывало, а вы, сэр, как услышите слово «опознание», так и покажитесь.

Джон кивнул, и господин инспектор один подошел к низенькой дверке в бар. Стоя в полутьме, на пороге «Уюта», Белла и ее муж видели мирную компанию из трех человек, сидевшую за столиком в баре, и слышали все, что там говорилось.

Компания эта состояла из двоих мужчин и хозяйки, мисс Аби, и, обращаясь к ним троим, господин инспектор сообщил, что холода в этом году завернули рано и ветер на улице пронизывает насквозь.

— Все равно как ваш взгляд, сэр, — сказала мисс Аби. — Ну, с чем вы к нам сегодня пожаловали?