Читать онлайн «Демократы». Страница 114

В эти годы укрепляются связи словацкой культуры с советской, в Братиславу приезжают советские писатели, которых принимает Есенский как председатель Союза словацких писателей во время Недели советской культуры.

Отвечая на вопросы интервью, проводимого в 1935 г. журналом «Огонек», Есенский пишет о советских людях:

«Гений этих людей, вдохновенно делающих свое дело, убеждает меня в их правоте»[43].

Отстаивая необходимость приема в члены Союза писателей коммуниста Франи Краля, Есенский заявляет:

«Будь мы сейчас молодыми, мы бы тоже наверняка были коммунистами»[44].

Укрепляются его связи с деятелями словацкой культуры марксистско-ленинской ориентации, объединенными вокруг журнала «Дав». В библиотеке «Дава» в 1934 г. выходит его перевод «Двенадцати» Блока с предисловием Л. Новомеского, одного из наиболее активных «давистов».

В 1938—1939 гг. Чехословакия была расчленена и захвачена при попустительстве западных держав фашистской Германией, буржуазной Польшей и хортистской Венгрией; в Словакии было создано так называемое Словацкое государство, фактически сателлит Германии, во главе с руководителем клерикально-фашистской «людовой» партии Йозефом Тисо (1887—1947).

Я. Есенский жил в Братиславе на пенсии, писал стихи. Практически всю войну он вел стихотворный дневник, откликаясь на события дня, на газетные сообщения — широковещательные заявления правителей Словакии, восхваление нацистской политики Гитлера, попиравшего достоинство народов, уничтожавшего тысячи и тысячи в концлагерях. Стихи, созданные в годы войны, нелегально были переправлены в Англию, где находилось в эмиграции правительство Э. Бенеша, и там изданы — в 1941 г. сб. «Перед огненным драконом», а в 1944 г. — «Святой гнев». В СССР в журнале «За свободную Чехословакию» в 1944 г. было опубликовано стихотворение поэта «Концлагерь».

В апреле 1945 г. Братислава была освобождена советскими войсками. 1 мая в городе состоялся большой митинг, на котором Я. Есенский произнес приветственную речь. В радостные апрельские дни им были написаны строки благодарности воинам-освободителям:

В 1945 г. были изданы три сборника стихов Я. Есенского, в них вошли стихи и начала века, и 20—30-х годов, многие из которых прежде не могли быть изданы («Против ночи», «На злобу дня», «Черные дни»), и сб. «Осенние дни» (1948) со стихами последних лет[45].

В ноябре 1945 г. Янко Есенскому было присвоено высокое звание Народного художника Чехословакии, он также был награжден орденом Словацкого национального восстания 1944 г., но уже — посмертно: 30 декабря 1945 г., в день рождения писателя, город хоронил Я. Есенского.

События, описываемые в романе «Демократы», относятся к 1934—1937 гг.

В октябре 1918 г. была провозглашена самостоятельная Чехословацкая республика; по конституции 1920 г. законодательная власть принадлежала Национальному собранию. Словакия находилась на особом положении. Она не получила, вопреки обещанию первого президента Чехословакии Т. Г. Масарика, права автономии в составе республики. Словакия (Словацкий край) имела Краевой комитет во главе с президентом, обладавший лишь исполнительной властью.

К 1937 г. правящие буржуазные партии открыто встают на путь фашизма. Парламентские выборы, состоявшиеся в мае 1935 г., о которых идет речь во второй части романа, по замыслу правящих кругов Чехословакии, должны были явиться поворотным моментом в фашизации власти. Однако выборы принесли победу демократическим силам страны.

В романе Есенский изменил фамилии действующих лиц — политических деятелей, однако современники узнавали их. Так, например, в священнике Турчеке они видели Й. Тисо, в образе Габриша — известного братиславского адвоката, богача П. Фаброго; в образе председателя партии аграриев Фарнатого был изображен М. Годжа (1878—1944); вице-президент Зимак — это несколько карикатурный автопортрет Я. Есенского.

Периодические издания, упоминаемые в романе, даются как настоящие, так и вымышленные, например, под «Самостатностью» подразумевается газета людаков «Словак», «Зем» («Земля») — газета аграрников «Бразда» («Борозда»), и др. На выборах 1935 г. под первым номером шли аграрники, под четвертым — коммунисты, людовая, как и в романе — под седьмым, словацкая национальная — под тринадцатым. Под Национальной академией подразумевается Словацкая Матица, культурно-просветительное общество, основанное в 1863 г., где в 1936 г. усилилось влияние людаков, и Есенский отказывается от участия в ее руководстве.

В своем романе Есенский изобразил изнанку буржуазной демократии в Чехословакии, ее превращение в диктатуру правящих партий, их вождей и правящей олигархии.

Работая над рукописью второй части, Есенский писал редактору:

«Я хотел показать, что ничего похожего на демократию мы не видим вокруг себя, в партиях господствует диктаторство, и активные политики практически люди не свободные». И там же: «…если вам моя работа не подойдет, верните ее мне без всяких околичностей, я ни чуточку не обижусь, потому что понимаю, что сейчас трудно издавать такие вещи — длинные и не очень-то восхваляющие политические нравы…»[46]

Редактор в ответном письме сообщал, что роман уже в типографии, так что

«делать какие-то основательные изменения будет трудно, к тому же, по моему мнению, в них нет необходимости. Пессимизм романа — это его положительная сторона, возможно, это увидел только я, но пессимизм охватывает нас, когда мы видим наши общественные отношения, и они блестяще отражены в вашей книге»[47].

После выхода и второй части романа, в прессе появились рецензии, отмечавшие необычную популярность «Демократов» (с 1934 г. до 1937 г. вышло три издания первой части). Рецензент «Словенских поглядов» писал:

«…довоенная сатира Есенского в социальном и психологическом отношении была довольно кроткой, но на произведениях русских писателей, начиная Гоголем и кончая Чеховым, он мог учиться и увидеть безграничные возможности этого жанра… Опыт, приобретенный Есенским во время войны и в последующие годы, позволил ему написать книгу, оценивающую и осуждающую нашу современность… Это горькая правда. Словаки после переворота (т. е. после создания Чехословакии — И.) распрямились в гордом сознании, что в их руках — судьба народа и государства, — но разочаровались… Есенский срывает маски и показывает нас такими, какие мы есть на самом деле…»[48]

Но были и недоброжелательные отклики на роман. Так, в «Пру́дах» рецензент вопрошал, имея в виду Есенского: «Словацкий Вольтер?»

Есенский писал в 1938 г.:

«Не ищите среди моих персонажей живущих людей, в каждом из них — я сам, а во мне — все эти мелкие людишки со своими недостатками и слабостями. Человек — самое совершенное создание на земле, но дела рук человеческих — самые несовершенные»[49].

Оценивая значение романа с отступом во времени, уже после войны, известный словацкий критик А. Матушка писал:

«Демократы» — одно из немногих произведений нашей литературы довоенного времени, которое убедительно и достоверно изображает тогдашние отношения между чехами и словаками… Стиль жизни новых правителей, определяемый их классовыми интересами, отсутствием высоких моральных целей, характеризуется громкими пустыми фразами, которые выдаются за народные интересы. Все это описано в романе честным, искренним демократом, который видит, что все имеет истинное лицо и изнанку, что выдаваемое за желанное далеко не соответствует действительности: на словах — заявления о равенстве, на деле — вопиющее социальное неравенство, разговоры о национальном оборачиваются национализмом и т. д.

Следует подчеркнуть, что это не критика общественных отношений с социалистических позиций, не разгромное обличение, зачастую она даже шутлива, но изображенная картина, может быть, вопреки замыслу автора, оказывается беспощадной по откровенности… Есенский еще в довоенное время разглядел тех деятелей, что позже с помощью немецкого фашизма пришли к власти и правили, как хотели; он бил и обличал их…»[50]

Роман «Демократы» переведен на чешский, польский, венгерский и английский языки.

Впервые на русском языке роман вышел в 1957 г. в издательстве «Художественная литература» (тогда Гослитиздат); для настоящего издания перевод заново сверен и выправлен по изданию: J. Jesenský. Demokrati. (Próza). Bratislava, Tatran, 1977.