Читать онлайн «Ваш покорный слуга кот». Страница 97

«Ваш покорный слуга кот» — первая большая сатирическая повесть в японской литературе нового времени.

Нацумэ Сосэки родился 5 января того самого 1867 года, когда молодой буржуазной Японии удалось наконец бурным натиском прорвать обветшалую плотину феодализма. Но взбаламученные волны скоро успокоились. Возникло буржуазно-монархическое государство, слегка подкрашенное умеренным, вполне благопристойным либерализмом. Император Мэйдзи позировал в роли «просвещенного государя», покровителя науки и искусства, сам сочинял стихи. Он считался «потомком богов на земле». При новом режиме нашли себе место под солнцем и старые феодалы, влившиеся в ряды правящей дворянской бюрократии, и деятели промышленного капитализма. Но многие «мелкие люди» потеряли свои хлебные места в результате последовавших после буржуазной революции преобразований, растерялись, ожесточились. Среди них оказался и отец Нацумэ Сосэки. При феодальном режиме он занимал наследственную должность «нануси» — старшины в одной из общин города Эдо (Токио). Должность эта приносила ему немалые доходы. Он не сумел приспособиться к новым порядкам, семья обеднела. Будущий писатель появился на свет в «день обезьяны» по старому японскому календарю. Старинное поверье гласило, что родившийся в этот день становится вором. Беду можно было отвести, дав ребенку имя, в состав которого входит иероглиф «Кин» (деньги). Мальчика нарекли Кинноскэ (имя Сосэки является литературным псевдонимом писателя). Престарелые родители не обрадовались появлению нового, шестого по счету, ребенка и отдали его в чужую семью. Им распоряжались как вещью. Супруги, усыновившие Кинноскэ, через несколько лет разошлись, и родителям волей-неволей пришлось взять сына обратно. Для них он был нежеланной обузой, лишним ртом.

В повести «Мальчуган» Нацумэ Сосэки с горьким юмором вспоминает собственное детство. Позднее он рассказал о нем снова в очерках «Сквозь стеклянную дверь». Отец и мать любили только старших детей. Как-то раз ночью служанка из жалости к заброшенному ребенку тихонько шепнула ему на ухо несколько участливых слов, и он помнил о них всю свою жизнь. В писателе рано проявилась одаренность, но в окружающей мещанской среде он ни в ком не встречал понимания.

Еще в школьные годы Сосэки полюбил литературу. Он рассказывает в своих воспоминаниях («Вспоминая свое первое произведение»):

«В возрасте пятнадцати — шестнадцати лет я пристрастился к литературе, читая китайских классиков и романы. Захотелось сочинять и самому, но когда я сказал об этом своему, ныне покойному, брату, он разбранил меня, заявив, что литература не может считаться серьезным занятием, это не более чем приятная забава».

Надо сказать, что такой взгляд на литературу был широко распространен в старое феодальное время и исчез далеко не сразу.

В сентябре 1888 года Сосэки поступил на подготовительное отделение Токийского университета. Там он познакомился с поэтом Масаока Сики (1867-1902). Дружба с ним сыграла очень важную роль в жизни Сосэки. Масаока Сики не только сам был талантливым поэтом-новатором, он умел чутьем находить талант и в других, будить его, поощрять. Постепенно он собрал вокруг себя многочисленную группу молодых поэтов и стал их признанным вождем. Масаока Сики вдохнул новую жизнь в традиционные жанры японской поэзии, которые к концу XIX века пришли в упадок: хокку (лирическое трехстишие) и танка (пятистишие).

В университете Нацумэ основательно изучил английский язык и западную литературу. Он писал статьи об Уолте Уитмене и английской поэзии, переводил на английский язык памятники старой японской литературы, редактировал литературно-философский журнал. Нацумэ Сосэки интересовало прежде всего идейное содержание литературы. Об Уолте Уитмене он пишет как о певце равноправия и свободы.

Токийский университет наложил сильный отпечаток на личность и мировоззрение Нацумэ Сосэки. Влияние это не во всем было положительным. Не следует забывать, что именно «Акамон» («Красные ворота», как иначе называют Токийский университет) не без основания считался цитаделью идеализма. Из его стен вышли многие адепты чистого искусства. Университет Васэда, второй по значению в Японии, придерживался более демократического и передового направления.

Закончив свое образование в 1893 году, Сосэки начал преподавать английский язык сначала в Токио, потом в провинции. В маленьком городке Мацуяма на о. Сикоку, который был родиной Масаока Сики, он снова встретился со своим старым товарищем. Друзья возобновили занятия поэзией. Сосэки увлекся сочинением стихов в форме хокку и создал такие, например, очаровательные миниатюры:

 В своей поэзии Сосэки обнаружил зоркий глаз художника. Он свободно обращался с традиционным поэтическим материалом, вводя в стих прозаизмы и книжные китайские слова. Стиль его первой повести «Ваш покорный слуга кот» был выплавлен в тигле поэзии хокку. Отметим, что для нее характерны лаконизм и сдержанность. Чувство в хокку не изливается бурным потоком, а глубоко скрыто в подтексте. Образы конкретны и точны. Романист Сосэки унаследовал многие лучшие свойства Сосэки-поэта.

Пребывание в Мацуяма оказалось плодотворным для творчества Сосэки, но в остальном принесло ему мало радости. Преподавать в косной провинциальной школе, насквозь пропитанной рутиной, было очень тяжело. Независимый, неуступчивый молодой человек был у начальства как бельмо на глазу. Его бессовестно, безжалостно травили. Сосэки рассказал о своих мытарствах педагога на страницах повестей «Мальчуган» и «Ваш покорный слуга кот».

В 1900 году Сосэки был командирован министерством народного просвещения в Лондон, где провел три года. За это время он собрал много материала для своей будущей капитальной работы «О литературе» («Бунгакурон»), изучал Шекспира под руководством известного шекспироведа Крейга, но, по его собственным словам, чувствовал себя «среди английских джентльменов, как лохматая собака в стае волков».

Из Лондона Сосэки посылал письма своему другу Масаока Сики, в которых описывал свои впечатления. Масаока публиковал их на страницах издававшегося им журнала «Хототогису» («Кукушка»). Реформатор поэзии, он был новатором и в области прозы.

В самые первые годы нового века в японской литературе назревало событие огромной важности: рождение школы критического реализма. Романтизм, под знаменем которого японская литература развивалась долгие годы, уже не отвечал новым запросам общества. Правда, свои позиции он сдал не сразу. Ведущими писателями еще считались писатели-романтики во главе с Одзаки Кое (1867-1903). Но в японском обществе уже сложились исторические условия для победы критического реализма. Японская буржуазная интеллигенция стремилась осознать возникшие перед ней острые социальные проблемы, еще не страшась взглянуть правде в глаза. Японская литература достигла такого уровня зрелости, что могла изображать жизнь в реалистических образах, глубоко проникая в ее сущность. Процесс рождения реализма облегчался еще и тем, что в других странах: в России, Англии, Франции, уже существовали высокохудожественные реалистические произведения.

Японская литература убыстренными, иногда судорожными темпами проходила через те же этапы развития, что и литературы наиболее развитых капиталистических стран мира, в которых в конце прошлого века школа критического реализма уже достигла своего зенита и пришла в столкновение с натурализмом и модернизмом. В то время, когда в Европе назревал кризис буржуазной мысли, японской литературе приходилось скачками догонять европейскую. Вот почему молодой японский реализм оказался замутненным модным в Европе натурализмом и даже выступил под его вывеской. Реализм стал властным требованием эпохи, и японские писатели шли к нему своими, особыми путями.

Чуткий художник, Масаока Сики по-своему откликнулся на новые веяния. Он провозгласил принцип «правдивого изображения» и начал писать художественные очерки, «верные натуре» (сясэйбун), на путях к большому роману, который ему так и не удалось создать. Реализм Масаока Сики был еще очень ограниченным, он был пропитан элементами идеализма. Сики призывал правдиво изображать реальность, но согласно его учению надо было изображать главным образом прекрасное, искать в каждом явлении скрытую красоту. Нацумэ Сосэки во многом унаследовал эстетические взгляды своего друга, развив и углубив их в своих литературоведческих работах.

Сам Нацумэ Сосэки не причислял себя к писателям-реалистам (школы «сидзэнсюги»), ему претил плоский бытовизм, которым грешили некоторые из них, но в лучших своих произведениях он великий реалист. Художник, влюбленный в красоту, он взял в руки скальпель хирурга, чтобы вскрыть гнойные язвы на теле японского общества. Эстетические воззрения Нацумэ требовали, чтобы художник, соблюдая дистанцию между собой и предметом, сохранял маску равнодушия, внешнего бесстрастия, «бесчувствия», по выражению писателя, но слишком часто лицо его искажала гримаса боли и гнева.