Читать онлайн «Весеннее равноденствие». Страница 62

Сейчас, скрупулезно роясь в памяти, Лаштин не находил у себя никаких отклонений от норм должностной, научной и прочей этики. Но это обстоятельство, как всякая неизвестность, и тревожила его.

С Маковым надо держать ухо востро. Хоть в науке начальник и не крупный специалист, но подведомственные институты у него на строгом поводке. Выполнение плана ему подавай, каждую справку присылай точно. Но заслуги он предпочитает накапливать в индивидуальном порядке и не прочь подтянуть поближе к себе то, что плохо лежит. На экономическую науку он глядит теперь как на марочный коньяк. Понимает, что сия золушка круто в гору пошла.

Неужели какой-нибудь паразит раскопал, что вторая глава рукописи книги по теме докторской диссертации несколько похожа на научный отчет одной захудалой периферийной экономической лаборатории? Ведь никто, кроме Лаштина, не знает, что в этой лаборатории случайно обнаружился башковитый кустарь-одиночка, отлично разбирающийся в экономике строительства.

Нет, этого тоже не могло случиться. Зиновий Ильич целых три дня потратил на творческую переработку случайно подвернувшихся ему материалов.

Лаштин всегда с должным уважением относился к тесным связям, существующим между отраслями родственных наук, между центральными и периферийными учреждениями и отдельными представителями экономической мысли. Он тщательно следил за новинками, читал журналы, авторефераты, ученые записки и научные отчеты, отпечатанные на ротапринте.

Это не только обогащало его профессиональные знания, но и позволяло вовремя обнаруживать оппонентов собственной проблемы и давало возможность снимать с бумажного экономического омута отнюдь не бумажные пенки.

Надо всегда уважать чужой труд и использовать полезное, что сделали другие члены научного коллектива. Но нельзя при этом становиться плагиатором в том вульгарном смысле, как это понимает Уголовный кодекс. Нельзя из чужих работ красть параграфы, разделы и тем более целые главы. Нельзя дословно заимствовать ни одного предложения, как бы стилистически оно ни было совершенно.

Надо подходить к этому тонкому вопросу, как знаток подходит к маринованному помидору. Он не кромсает его тупым ножом на половинки и четвертушки. Он аккуратно прокусывает нежную кожицу, умело и аппетитно высасывает внутреннее содержание и откладывает на край тарелки сморщенную ненужную кожицу.

Так поступил и Зиновий Ильич с отчетом кустаря-одиночки. Проткнул отчет перышком автоматической ручки и перенес на бумагу оригинальные обоснования и выводы своим индивидуальным стилем. Прибавил в нужных местах полемическую остроту с многозначительными многоточиями и, отдавая должное требованиям времени, переложил некоторые выводы на изящный язык известных математических формул.

Никакая экспертиза не могла обвинить Лаштина в плагиате, ибо это был уже не плагиат текста, а плагиат мысли — явление, часто встречающееся и ненаказуемое.

Зачем же все-таки вызвал его Маков? Лаштин обеспокоенно крутнулся на сиденье, велел объехать еще два квартала, но в конце концов оказался у подъезда министерства. Он со смутной тревогой открыл пятиметровой высоты входную дверь, украшенную медными накладками и гранеными шляпками декоративных гвоздей, на манер старинных крепостных ворот.

На третьем этаже Лаштин вошел в знакомую приемную с панелями темного дуба, портьерами из шелкового репса и миловидной вдовствующей секретаршей Изольдой Станиславовной.

— Приветик и нижайший поклон, — произнес Зиновий Ильич обычную формулу приветствия. — Вячеслав Николаевич у себя?

— У себя, — ответила Изольда Станиславовна, грациозно сидевшая за тонконогим столиком с импортной пишмашинкой. — Но, кажется, не в духе.

— Что же случилось?

— Ума не приложу, — вздохнула Изольда Станиславовна, обратив к Лаштину ухоженное личико с мягкими обещающими глазами. И призывно опустила накрашенные ресницы.

— Цейтнот, милая Изольда Станиславовна… Дичайший, дорогуша, цейтнот, — торопливо сказал Зиновий Ильич и шагнул к двери, обитой пластиком.

Вячеслав Николаевич Маков был высок, остролиц и поджар. У него был большой нос с нежными закрылками, гладкая прическа, украшенная нитью бокового пробора и сединкой на висках. Маков носил хорошо сшитый костюм в мелкую клетку и ослепительной белизны рубашку с твердым воротничком. У него был шишковатый сократовский лоб и крупные руки с натруженными венами.

Пять лет назад Маков стремительно вынырнул из многоликого моря аккуратных причесок с пробором и занял руководящую должность в министерстве.

Случай, которому Вячеслав Николаевич был обязан такой индивидуализацией собственной личности, не был простым везением или рядовым стечением благоприятных обстоятельств. Вячеслав Николаевич создал его сам. Это свидетельствовало о недюжинном уме и способности трезво оценивать обстановку.

В некие времена Маков был рядовым и. о. управляющего периферийной конторой снабжения министерства. При очередной кампании по сокращению административно-управленческого аппарата над конторой нависла угроза сократиться на двадцать пять процентов. Трезво подумав об очередном взмахе меча сокращения, Маков сообразил, что два-три подобных удара приведут к ликвидации конторы, а следовательно, к ликвидации места и. о. управляющего, которое он честным трудом выслужил к тридцати восьми годам, начав карьеру рядовым экономистом.

Вячеслав Николаевич сделал гениальный ход. Он выступил инициатором за перевыполнение спущенных процентов сокращения численности административно-управленческих работников. Он внес предложение сократить штаты подведомственной ему конторы не на двадцать пять процентов, как ориентировали, а на пятьдесят два и три десятых процента. Он призвал работников всех органов снабжения и сбыта последовать его примеру.

Статья Макова была напечатана на первой полосе областной газеты и снабжена «шапкой», набранной самым крупным кеглем, какой только отыскался в типографии. Почин был замечен, подхвачен и распространен. Макова упомянули в ответственном докладе, назвали его «маяком» в проведении мероприятия, имеющего государственное значение.

Всем сразу стало ясно, что такой широко мыслящий и прогрессивный товарищ, как Вячеслав Николаевич Маков, не может дальше оставаться на должности и. о. управляющего конторой снабжения да еще с сокращенной численностью работников.

Вячеслава Николаевича пригласили на работу в центральный аппарат министерства. Вакантных руководящих должностей в снабжении не нашлось, и Макову предложили стать начальником отдела научно-исследовательских учреждений в техническом управлении. Хоть такое предложение и было не по профилю прежней работы, Маков не стал отказываться. В конце концов не боги горшки обжигают, те же люди…

Может быть, в этом назначении была заложена глубокая мысль, что в один прекрасный день Вячеслав Николаевич снова выступит инициатором в животрепещущем вопросе сокращения излишних звеньев управления. Предложит, например, сократить наполовину штаты подведомственных ему научно-исследовательских институтов. Тем более что практика показала полную реальность его ценной инициативы в области снабжения и сбыта. Произведенное перевыполнение сокращения штатов снабженческой конторы не принесло вреда. Из одного гвоздя никогда не сделаешь двух, даже если на это дело посадить десять снабженцев вместо пяти.

Но Маков не сделал в науке того, что сделал в снабжении. Человек не должен повторяться. Он должен всегда творчески оценивать обстановку.

Вячеслав Николаевич систематически читал периодическую печать и усвоил истину, что в современных условиях наука выросла в собственную производительную силу. Какой же здраво мыслящий человек кинется с дубинкой на закономерно выросшую силу? Наоборот, он постарается приобщиться к этой силе, подружиться с ней, припасть к ее животворной груди.

Приняв на себя руководство научными учреждениями, Маков решил внедриться в науку, стать тем уважаемым в нашем обществе человеком, которого именуют с обязательным добавлением таких высокочтимых слов, как доктор, профессор или, на крайний случай, кандидат наук.

Детально изучив инструкции компетентной организации, наделяющей людей столь ценными приложениями, Вячеслав Николаевич понял, что ему надо приобрести научные заслуги и обогатить науку, конкретную науку — экономику строительства.

В наше цивилизованное время с высоким уровнем грамотности, буквопечатающей техники и развитой полиграфии заслуги человека, тем более научные, не оформляются, как подвиги былинных богатырей в гуслярных напевах на базарной площади. Изустное оформление их не отвечает требованиям времени. Заслуги теперь рекомендуется оформлять в письменном виде с приложением соответствующих подписей, резолюций и выписок, подтверждающих их несомненную научную и практическую ценность, а также выражать и закреплять их публикацией в печати или по крайней мере в ученых записках и тезисах докладов к научным конференциям.