Читать онлайн «Светить можно - только сгорая». Страница 48

Много вопросов было в этот вечер и на заседании ВРК: конфликт в 1-м Адмиралтейском районе с должностными лицами, не признававшими новой власти, ночная стрельба из дома около Исаакиевского собора, оплата работы милиционеров, незаконный обыск, проверка служащих Смольного, контрреволюционные прокламации, работа военно-следственной комиссии ВРК и еще десяток вопросов.

Переночевав в Смольном, Урицкий проводит утреннее заседание ВРК, а затем — снова дежурит по ВРК.

Вечером 23 ноября в Смольном проходило заседание Совнаркома, на котором управляющий делами СНК Бонч-Бруевич передал Урицкому документ, подписанный Лениным:

«Назначение М. С. Урицкого. 23 ноября 1917 года.

Моисей Соломонович Урицкий назначается комиссаром над Всероссийской по делам о выборах в Учредительное собрание комиссией с правом смещения членов этой комиссии, назначения новых и вообще принятия всех мер по обеспечению правильности подготовительных работ к созыву Учредительного собрания.

Пред. Совета Нар. Комиссаров В. Ульянов (Ленин)».

Это было новое, весьма сложное задание партии и правительства.

Взяв власть в свои руки, большевики понимали, что до Октября в широких массах жила надежда, что Учредительное собрание осуществит основные требования народа.

Теперь же, когда политической основой молодого пролетарского государства стали Советы, «лозунг „Вся власть Учредительному собранию“, — писал Владимир Ильич Ленин, — стал на деле лозунгом кадетов и калединцев и их пособников».

Учитывая настроение масс, все же было решено созвать Учредительное собрание и убедить его депутатов в необходимости признания Советской власти.

Назначая Урицкого «правительственным комиссаром над Учредительным собранием», большевики рассчитывали повлиять на комиссию по выборам в Учредительное собрание, созданную еще при Временном правительстве, чтобы изменить состав его депутатов.

Вручая Урицкому мандат о новом назначении, Бонч-Бруевич рассказал о том, как он ездил по поручению Ленина в Мариинский дворец, где работала комиссия под руководством кадета Набокова, и как тот настаивал на своей самостоятельности и независимости от новой власти.

Набоков в разговорах с Урицким пытался держать себя как лицо, на которое возложены чрезвычайные полномочия, и всем видом своим старался демонстрировать, что он не признает советского комиссара Урицкого. Советского комиссара он как будто бы не признавал, однако получал от Советской власти пайки для членов комиссии, бумагу, пишущие машинки и другую помощь и одновременно готовил контрреволюционный переворот посредством выборов в Учредительное собрание без участия большевиков. Этого-то и не должен был допустить Урицкий.

И вот когда была организована антисоветская демонстрация, под прикрытием которой несколько десятков депутатов — кадетов, меньшевиков и правых эсеров — все же пробрались в Таврический дворец, где пытались открыть Собрание, Урицкий с ведома Советского правительства распустил комиссию Набокова, а самого Набокова арестовал.

Несколько депутатов Учредительного собрания, участвовавших в этом антисоветском выступлении, были отозваны своими избирателями.

К сожалению, Урицкому пришлось бороться не только с прямыми контрреволюционерами.

Некоторые представители большевистской фракции Учредительного собрания, не оценив правильного значения Октябрьского восстания, считали, что созыв Учредительного собрания является завершающим этапом революции.

Ленин резко осудил правооппортунистическое выступление этих товарищей и позже выработал тезисы об Учредительном собрании.

Возражая Каменеву, который предлагал не контролировать подготовку к созыву Учредительного собрания, Урицкий говорил па заседании Петербургского комитета:

— Это то же течение, которое наблюдалось раньше в вопросе восстания. Сейчас некоторые товарищи смотрят на Учредительное собрание как на нечто такое, что должно увенчать революцию.

Урицкий получил записку от Владимира Ильича:

«Тов. Урицкий!

Черкните, что нового с Учредительным собранием. Знаете ли, что мы освободили арестованных! Приняты ли меры не впускать их в здание? Не составите ли заключение об их аресте (причины и значение и польза) Ленин».

Записку эту Ленин написал на заседании СНК на следующий день после освобождения членов избирательной комиссии во главе с Набоковым. Урицкий уже зная, что предписание об их освобождении было дано Лениным, чтобы лишить козырей правоэсеровскую фракцию Учредительного собрания в развязанной ею антисоветской кампании.

К этому времени, в связи с образованием народных комиссариатов, уже было принято постановление о ликвидации Военно-революционного комитета. Была создана так называемая Ликвидационная комиссия ВРК, в ее функции входили также экстренные меры борьбы с контрреволюцией. Урицкий покинул кабинет ВРК в Смольном и переехал в Таврический дворец.

Там не было ни охраны, ни коменданта. Урицкий попросил Бонч-Бруевнча прислать взвод латышских стрелков и сам стал исполнять обязанности коменданта…

Изучая списки депутатов Учредительного собрания, можно было легко убедиться в мелкобуржуазной его сущности. Созданный в ноябре — декабре 1917 года правительственный блок большевиков и левых эсеров не мог гарантировать большинство в Учредительном собрании. Это понимали представители контрреволюционных партий и готовились использовать для свержения Советской власти созываемое Учредительное собрание.

3 января 1918 года ВЦИК принял написанную Лениным «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», в которой излагалась программа Советской власти. Одновременно ВЦИК принял постановление, в котором указывалось: «Вся власть в Российской Республике принадлежит Советам и советским учреждениям» и что «всякая попытка со стороны кого бы то ни было… присвоить себе те или иные функции государственной власти будет рассматриваема как контрреволюционное действие» и будет «подавляться всеми имеющимися в распоряжении Советской власти средствами вплоть до применения вооруженной силы».

Для подавления возможного выступления контрреволюционеров в Петрограде был создан Чрезвычайный военный штаб по охране города, в него вошли испытанные бойцы партии: Свердлов, Урицкий, Бонч-Бруевич, Подвойский, Еремеев, Благонравов и другие.

3 января 1918 года 600 матросов второго флотского экипажа в четком строю подошли к Таврическому дворцу. Командовал ими Анатолий Железняков. Отряд остановился у главного входа. Вышедшему навстречу Урицкому Железняков доложил:

— Товарищ комиссар! Военный караул, выделенный для охраны Учредительного собрания, в ваше распоряжение прибыл.

Урицкий вызвал командира латышских стрелков и дал указание передать охрану матросскому караулу.

С этого момента никто не мог войти в здание Таврического дворца без пропуска, подписанного комиссаром Урицким.

Вот самый первый пропуск:

«Предъявитель сего Председатель Совета Народных Комиссаров В. И. Ульянов-Ленин имеет право свободного входа и выхода в Таврический дворец, в зал заседаний Учредительного собрания, правительственную ложу и правительственный павильон.

Комиссар над Всероссийской по делам о выборах в Учредительное собрание комиссией М. Урицкий».

Чтобы предотвратить попытку созыва Учредительного собрания в другом месте, взамен депутатского мандата всем прибывшим депутатам выдавалось временное удостоверение за подписью комиссара Урицкого. Оно-то и должно было служить пропуском в Таврический дворец в день открытия Учредительного собрания.

Первое такое удостоверение Моисей Соломонович заполнил на имя Владимира Ильича Ленина:

«2 января 1918 г.

Временное удостоверение.

Предъявитель сего член Учредительного собрания Ульянов-Ленин Владимир Ильич от Балтийского флота.

Удостоверение выдано по свидетельству Всероссийской комиссии.

Комиссар М. Урицкий».

5 января 1918 года в 4 часа дня Учредительное собрание начало свою работу. Комендант Таврического дворца Урицкий сделал все, чтобы подготовить помещение. Зал был полностью отремонтирован, тесная сцена была расширена за счет расположенной за ней комнаты, позади председательского стола поднимался второй амфитеатр.

В половине четвертого стали собираться делегаты. Первыми явились эсеры, уверенные в своем большинстве. В сюртуках, наглухо застегнутых доверху, с красными розетками в петлицах, торжественные, они заполнили центральные и правые ряды. Между эсерами разместились национальные группы. Немногочисленные кадеты устроились в сторонке, рядом с ними — Церетели, представлявший собой «фракцию меньшевиков». За дубовой оградой, окаймляющей сцену, расположились лидеры большевистской партии и почетные гости.