Читать онлайн «Книга для родителей». Страница 79

…Если даже вы, родители, напутаете, то в подавляющем большинстве случаев наша жизнь, наше движение вперед, наша молодежь выправят. Но не нужно по этому случаю особенно успокаиваться, товарищи родители!

В деле воспитания нет мелочей и нейтральных мест. То, что мельком проскочило сейчас, то, что ответило сегодняшнему дню нечаянной и быстролетной улыбкой, искоркой в глазах, игривой судорогой бровей, смотрите, лет через десять ошеломит вас наглым, назойливым смехом, масляным, пошленьким взглядом, развязкой и приторной мимикой!

В деле воспитания нельзя ни зубоскалить, ни фиглярничать, ни развлекаться. Пусть даже советская жизнь выправить большие и вредные искривления. Ну, а сколько все-таки потеряно, какие возможности брошены, какие силы завяли? Кто подсчитает?

Во многих семьях наше воспитание сильно шагнуло бы вперед, если бы родители взяли на себя труд поразмыслить о том, о сем. Вот просто сесть и подумать. Наш жизненный опыт настолько велик, наш революционный опыт настолько значителен, наша партия, наша печать, наша борьба столько дают нам указаний, что материал для размышления у нас предельно великолепен. Не нужно даже никаких дискуссий и наморщенных лбов. Я решительно отрицаю и проблему советской семьи, и проблему советского воспитания. Нет проблем, и нет темных мест, встречаются только ленивая мысль и непродуманное, случайное действие.

Можно ли нам чему-нибудь поучиться у буржуазной семьи, скажем, у нашей дореволюционной семьи? О, разумеется, многому научиться можно, многие детали старой семьи были сделаны хорошо. Семья эта обладала вековыми традициями, которые въелись в плоть и кровь каждого родителя и на каждом шагу заменяли для него размышление и возню с принципами. Традиции эти поддерживались силой постоянно действующего, придирчивого и безжалостного общественного мнения, настигающего и карающего свои жертвы почти механически.

Нужны ли нам такие традиции, такое всесильное общественное мнение?

Традиции иные, абсолютно новые, абсолютно точно вытекающие из новых форм нашего общества, крайне необходимы для нашей семьи. Но конечно, не для того, чтобы заменять размышления, ибо как раз размышление, сознательное отношение к жизни — само сделалось одной из прекрасных традиций в нашем обществе. Традиции нужны нам для того, чтобы направлять нашу мысль, чтобы она легче проходила по тем каналам, которые проложены великими основателями человеческого советского мира, чтобы самодуры, фокусники и безобразники с первого момента своих чудачеств чувствовали себя несколько связанными.

А общественное мнение у нас давно есть, и оно тем сильнее, чем больше в нашем обществе единства и настоящего советского патриотизма.

Кое-чему можно научиться и у старой семьи, но основная ее философия все же слишком противна нашему веку.

Была и еще одна заповедь, чрезвычайно важная:

«Не пожелай жены искреннего друга твоего, не пожелай дома ближнего твоего, ни села его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ни всякого, елико суть ближнего твоего».

Хорошо, что заповедь была составлена в старое время, список предметов довольно короток, нет в нем ни тракторов, ни океанских пароходов, ни железных дорог, ни пушечных заводов.

Но заповедь понятная: собственность неприкосновенна. При помощи батюшек, полиции и войск эта заповедь крепко втемяшивалась в головы искренних и ближних и соблюдалась замечательно честно: и волы, и ослы, и рабы сидели на своих местах, там, где было указано в купчих крепостях и других документах.

Несмотря, однако, на такую активную заботу о ближних, все же как-то не получалось, что большинство «ближних» не только волов и ослов не имели, но часто у нас и рубашки на теле не было. Зато у других их девать было некуда.

При помощи какой эквилибристике так получалось, разъяснено давно. Для нас в данный момент важно, что именно эта эквилибристика было моральным и воспитательным кодексом. Семья была ячейкой, в которой этот кодекс прививался детям.

Вспомните разговор детей помещика Затрапезного в «Пошехонской старине» М. Е. Салтыкова-Щедрина:

«— Вот увидите, отвалит она мне вологодскую деревушку в сто душ и скажет: пей, ешь и веселись! И манже, и буар, и сортир — все тут!

— А мне в Меленках деревнюшку выбросит! — задумчиво отозвалась сестра Вера. — С таким приданым, кто меня замуж возьмет?

— Нет, меленковская деревнюшка Любке, а с тебя и в Ветлужском уезде сорока душ будет».

Благочестивые отцы и любящие матери из кожи лезли, чтобы дети их были с волами и ослами. Для этой цели детям давалось образование, заводились знакомства, стаскивались вещи, копились деньги, изучалась сложнейшая наука властвования и эксплуатации, вообще дети приспосабливались к будущим волам и рабам.

Ну, а большинство оставалось при пиковом интересе, не имело ни сел, ни волов, ни ослов и само обращалось в рабов, переходя таким образом из состояния субъекта в состояние объекта. Для таких объектов, собственно говоря, никакого воспитания не нужно было. Батюшки, правда, кое-что лепетали о покорности и вспоминали по этому случаю некоего Иова, но это было даже и лишнее. Покорность обеспечивалась призраком голодной смерти.

Наш воспитанник не имеет никакого отношения ни к волам, ни к ослам, ни к другим животным. И стихия нашей семьи не содержит в себе и не может содержать ни приготовления к собственности, ни приготовления к покорности. Наша семья не мобилизует ни денег, ни связей, ни скотов. Нам не нужно готовить детей к беспощадной схватке, нашим детям не нужна и бесполезна жадность.

И снова нужно задуматься каждому родителю: а что же нужно нашим детям, какая философия, какие привычки, куда девать этого ближнего с его волами и скотом, чем его заменить?

Вот у вас родился ребенок, допустим, девочка. Назвали вы ее Наташей. Пережили первой восторги и беспокойства: «младенческое», зубки, первые шаги и первые слова. Наигрались с Наташей, нарадовались, походили по магазинам, повозились с игрушками и бантиками. Вот Наташе пять лет, семь, десять, двенадцать…

В течение всего этого времени задумались ли вы хотя бы один раз над вопросом, какого человека вы хотите воспитать из вашей Наташи? Задумались? И не один раз?

В таком случае скажите, какого?

Почему же вы затрудняетесь ответом, больше помалкиваете и переглядываетесь с женой? Ведь оба вы коммунисты, казалось бы…

Да, вы хотите, чтобы ваша дочь выросла новым человеком, коммунистом, чтобы она была преданным большевиком… Чтобы она ненавидела эксплуатацию, была человеком образованным, знающим, квалифицированным…

Вы действительно хотите многого для вашей дочери. Какие же меры принимаются вами для того, чтобы все это было?

Нет, я не удовлетворен вашим ответом: я не склонен преувеличивать ваши заслуги…

Образование Наташе даст школа. Школа даст ей и квалификацию. Та же школа, комсомольская и пионерская организации дадут ей марксистское миросозерцание. Вы говорите, что Наташа активная пионерка. Прекрасно: ваша Наташа уже счастливый человек, все приносят ей, как новорожденной принцессе, богатые подарки: и школа, и комсомол, и пионеры. Кстати, а вы что подарили принцессе?

Нет, питание о одежду и игрушки пока отложим. Это тоже существенно, но все-таки отложим. Подумали ли вы хотя бы однажды о ее характере, о ее привычках, о ее натуре? Я уверен, что натуру можно воспитать, а это чрезвычайно важно. И характер, и привычки. Нет, вы ошибаетесь. Иногда так называемое миросозерцание и миропонимание может быть только словесное, а натура, характер, привычки будут старые. Не может быть?

Бывает. Вот обратите внимание: ваша дочь Наташа за обедом позвала:

— Даша!

Вошла Даша, ваша домработница, почти старушка, которой вы очень довольны и которая у вас живет и работает тринадцать лет. Вот этому самому человеку, вашему другу, как вы говорили, Наташа сказала несколько расслабленным и усталым голосом:

— Даша, дайте соль, вы всегда забываете поставить соль…

Вы обратили внимание, как это капризно было сказано, сколько было барского высокомерия в лице и голосе вашей девчонки, из которой вы собираетесь воспитать коммунистку?

Вы не обратили на это внимания? А если бы в вашей столовой очутилось какое-нибудь такое «тургеневское» существо, нежное, голубокровное, позвонило бы в колокольчик и попросило бы горничную поднять носовой платок, вы обратили бы внимание?

Никакой нет разницы. Вы только потому не заметили ничего, что это ваша дочь. Ведь вы не заметили того, что Даша, не сходя с места, одной рукой отворила дверцу шкафа и через полсекунды другой рукой подала вашей барышне солонку.

И хотя ваша Наташа пионерка и, как вы говорите, будущая коммунистка, сегодня она вызвала у меня отвращение.

Наташа и ее родители живут в большом приволжском городе. Я иногда бываю там и у них останавливаюсь. Это очень хорошая большевистская семья, пользующаяся заслуженным уважением в городе. Родители уделяют Наташе много любви и заботы, они с замиранием сердца следят за ее ростом и уверены, что из нее вырастет новый человек, полезный член общества.