Читать онлайн «Эксгумация юности». Страница 57

Он должен был вновь почувствовать себя молодым, рассуждал Майкл, навещая всех этих стариков, которые намного старше его. Но не почувствовал…

Теперь, глядя на своего отца и на Клару Мосс, он размышлял над тем, что через десять — пятнадцать лет, видимо, станет таким же, как они. Если, конечно, доживет. Лучше бы не дожил, умерев, скажем от сердечного приступа. Быстро и без особых мучений. На этот раз он проберется в Лоутон — именно так для себя он представлял этот путь, — стараясь остаться незаметным, не насторожив никого из Бэ-челоров. Путь от станции до Форест-роуд должен занять самое большее десять минут. Но прежде чем он смог это сделать, позвонила Морин и сообщила, что тяжело заболел ее шурин Норман. Он сейчас лежит в больнице во Франции, и прогноз очень плохой. Она подумала, что Майкл должен знать об этом, потому что был одним из тех, кто в детстве играл вместе с ними в водоводах. Она спросила, не мог ли бы он передать эту неприятную весть Льюису Ньюмену?

Норман всегда хвалился, что родился прямо на кухонном столе, сравнивая себя с герцогом Эдинбургским, который тоже родился на столе, правда, на Корфу, а не в Лоутоне. Майкл позвонил Льюису. Тот, естественно, не проявил особенного интереса. Он уже почти не помнил Нормана Бэчелора. Майкл перезвонил Морин и на этот раз, вопреки первоначальному замыслу, спросил, не сможет ли она вместе с ним проведать Клару Мосс.

После обеда — естественно, она пригласила его на обед — они вместе отправились на Форест-роуд. Морин была не в настроении. Сейчас такое время, сказала она, когда все потихоньку начали покидать этот мир. Сначала ее Джордж, теперь Норман… Стэнли тоже испытывал боли, которые вполне могли бы быть предвестниками сердечного приступа…

— Ну да, мы уже состарились, — с грустью проговорил Майкл. — Еще недавно мы думали, что будем жить вечно благодаря современной медицине. Стэнли, вероятно, еще протянет десяток лет. Очень надеюсь на это.

Наступила зима, и деревья лишились листвы. Было холодно и уныло, но пока обходилось без дождей и снега. Дубы сохранили свои листья дольше других деревьев, они стали коричневыми, совершенно высохли и шелестели на ветру. Морин заметила, что здесь, когда листья меняют свой цвет, то — за редкими исключениями — на желтый, а не огненно-красный или рыжий, как, например, в Америке или Канаде. Там растет много кленов. Несколько лет назад им с Джорджем удалось там побывать — как раз в осеннюю пору, когда только-только начинает опадать листва. Воспоминания заставили ее замолчать, и до самой двери Клары Мосс больше не было произнесено ни слова. Им открыла Саманта. На ней было молодежное джинсовое платье и полосатая футболка, которую часто можно увидеть под мундирами военных. Волосы Саманта перекрасила, на время превратившись в блондинку.

— Она недавно прилегла. Вообще в последнее время она много спит.

— Может быть, нам приехать как-нибудь в другой раз?

Майкл, судя по голосу Морин, подумал, что в глубине души та надеялась уехать, так и не увидевшись с Кларой.

— Нет, что вы! Оставайтесь, — засуетилась Саманта. — Она сказала, чтобы я обязательно разбудила ее. Она бы очень огорчилась, если бы не повидалась с вами. Она ведь так скучает.

Это было верно. Клара проснулась и с помощью Саманты с трудом уселась на кровати. С некоторым колебанием Майкл поцеловал ее в щеку.

— Ты всегда был хорошим мальчиком, — проговорила Клара. — Бог знает почему. Ведь в твоей жизни было все для того, чтобы ты вырос плохим. — Потом она повернулась к Морин: — Мне жаль вашего Джорджа. Из жизни ушел еще один хороший человек. Но они все уходят, и здесь ничем не поможешь.

Майкл присел на стул у кровати, а Морин постояла рядом недолго, затем ушла на кухню, чтобы поговорить с Самантой.

— Я думала о твоей матери, — хрипло сказала Клара. — Или мне приснилось. Я сейчас много сплю, больше, чем обычно. Тот ее приятель, парень с рыжими волосами, я ведь вспомнила, как его звали… — Она глубоко вздохнула. — Душа больше пищи, и тело — одежды. Знаешь, откуда это?

Он покачал головой:

— А должен?

— Мои мама с папой сказали бы, что должен. Но они были люди старомодные. Это из Библии… Мы учили в воскресной школе. А знаешь, почему я об этом говорю? Это связано с его именем, того рыжего молодого человека. Реймент[22]. Она звала его Джимми.

От ее слов Майклу сделалось неловко. В конце концов, речь шла о его матери, а мать — с каким бы безразличием она к нему ни относилась в свое время — все-таки была одним из родителей, а значит, уже вызывала определенное почтение. Клара, казалось, поняла его состояние.

— У нее водилось много друзей, причем джентльменов — намного больше, чем леди, но они вели себя прилично. Можешь мне поверить.

— Конечно, конечно, — поспешно проговорил Майкл.

Несколько взбодрив его, Клара продолжала:

— Среди них был один солдат, брат господина Джонсона, который наведывался к Джонсонам во время отпусков. Помнишь Джонсонов?

Майкл помнил очень смутно. Джонсон-младший тоже играл с ними в водоводах, а сейчас, кажется, служил где-то послом.

— Так вот мистер Клиффорд Джонсон — он был в звании капитана. Обычно он не скрывал восхищения при виде твоей матери. Впрочем, она многим нравилась, потому что была очень мила… Возможно, я не должна это говорить, но твоему отцу не нравились ее посетители, ни леди, ни джентльмены. Ему все это было не по душе. Он хотел, чтобы его супруга была только с ним, и здесь я его не виню. — Она снова опустила голову на подушки. — Мой муж уже давно покинул меня, а капитан Джонсон погиб где-то во Франции. Или по крайней мере так говорили…

Она заснула. В комнату вошла Морин. Она принесла чай для них с Кларой, но он не стал ее будить.

— Сегодня она от души поговорила, — заметила Саманта.

— Трещала без умолку. — Морин поправила ватное одеяло Клары, накрыв старуху получше. — Даже на кухне было отлично слышно. Не правда ли, Саманта?

— А врач к ней приходит? — спросил Майкл.

— Леди, живущая по соседству, говорит, что врач была здесь на прошлой неделе. Что на вид еще совсем девчонка, но я вам скажу, что в деле своем она толк знает. Измерила ей давление, послушала сердце — в общем, сделала все, что в таких случаях требуется. Сердце у нее неважное, но что можно ожидать в ее-то возрасте?

— Я зайду на следующей неделе, — в порыве чувств пообещал Майкл.

Она остановилась на пузырьке для духов. Красивая вещь — со стеклянным колпачком и золотыми полосками, украшающими поверхность изумрудного оттенка — из настоящего золота, как заверила ее Фенелла, в свое время подарившая пузырек. Никаких духов в нем не было. Предполагалось, что обладатель пузырька сам нальет туда туалетную или парфюмерную воду от «Армани» или «Герлен», продающуюся отдельно. Конечно, Розмари так и не наполнила ничем этот флакон — кому до этого дело? — а просто поставила его на каминную панель, где он симпатично смотрелся вместе с фарфоровой собакой и несколькими фотографиями в рамочках. Она сомневалась, что когда-нибудь вынимала из пузырька колпачок. Горлышко вполне позволяло спокойно налить туда морфий.