Читать онлайн «Эпизод из жизни ни павы, ни вороны». Страница 69

В соответствии со своими взглядами и стремлениями Новодворский решительно порывает с жизнью привилегированных сословий и ведет жизнь бедняка-разночинца. "Я похоронил всех и вся, все, что носило на себе хоть какие-нибудь признаки буржуазии — дворянства… Поплатился же я за это! Целый год (почти) ни одного урока не имел, чуть с голода не подох, а все-таки вспомнить приятно! Это было лучшее, честнейшее время в моей жизни. Дух захватывало от какого-то небывалого чувства, да это и понятно: минута была решительная…".[4]

Голод и лишения расшатали некогда сильный организм Новодворского. В 1880 году писатель заболел чахоткой. На средства литературного фонда, при содействии Салтыкова-Щедрина он был отправлен на лечение в Ниццу. Поездка за границу не спасла его. 2 апреля 1882 года он умер на двадцать девятом году жизни.

Салтыков-Щедрин, в течение нескольких лет печатавший произведения Осиповича, жаловался, что он совсем не знает биографии этого писателя. "Что он, откуда, есть ли у него близкие или родные — ничего не знаю", — писал Салтыков Н. А. Белоголовому 19 ноября 1881 года.[5] Критики и историки литературы почти при полном отсутствии документальных материалов конструировали биографию Новодворского из биографий его литературных героев, что не могло не привести их к ложным заключениям в истолковании жизненного пути и творчества писателя.

Литературная деятельность Осиповича продолжалась недолго — всего пять лет. Первое его произведение было напечатано в 1877 году на страницах "Отечественных записок", последнее — появилось в том же журнале в 1882 году. В 1897 году вышло Собрание его сочинений, остающееся единственным и по сию пору.

В первом печатном произведении Новодворского-Осиповича "Эпизод из жизни ни павы, ни вороны (Дневник домашнего учителя)" заметно влияние передовой демократической литературы 60-х годов, в частности романа "Что делать?" Чернышевского. Осипович, как и автор романа "Что делать?", создает колоритный образ "прекрасной читательницы". Разговор автора с "прекрасной читательницей" разоблачает пошлую мещанскую сущность такого типа людей, у которых сердце расположено "с левой, либеральной стороны". Писатель располагает эпизоды из жизни своего героя, не считаясь с их хронологической последовательностью.

В качестве действующих лиц Новодворский вводит известных читателю литературных героев. Повесть начинается кратким предисловием, в котором рисуется встреча в Баден-Бадене героя романа «Новь» Соломина с автором романа И. С. Тургеневым. Соломин пытается разъяснить Тургеневу характер человека типа "ни пава, ни ворона", получивший широкое распространение в России 70-х годов. Человек "ни пава, ни ворона" и является центральной фигурой произведения Новодворского. Он внук лермонтовского Демона, его отец — Печорин, братья — Рудин и Базаров, мать — княжна Мери. Но он был усыновлен и воспитан бедной вдовой сельского священника, отсюда и его фамилия — Преображенский.

Осипович не ограничивался указанием на генетические связи своего «героя» с литературными типами прошлого. Вводя их в качестве действующих лиц произведения, он наделял их такими характеристиками, которые противостояли установившейся официальной точке зрения. Таким образом, автор "Эпизода из жизни ни павы, ни вороны" выступал одновременно и в роли литературного критика. Он подчеркивает значительную разницу между Онегиным и Печориным. К Печорину он возводит симпатичный ему характер Базарова. От Онегина, по его мнению, могли родиться только Обломовы. Базаров унаследовал от Печорина внутреннюю силу, энергию, готовность к делу. Рудин и Преображенский, которые, как и Базаров, являются сыновьями Печорина, усвоили не только положительные, но и отрицательные его черты: эгоизм, аристократические предрассудки, неспособность приложить свои силы к серьезному делу. Герою повести родственны не столько настроения Демона, которого он считает своим прямым родственником, сколько настроения романтиков-мечтателей 40-х годов, самолюбие которых, по словам В. Г. Белинского, "бывает всегда так замаскировано, что они добросовестно не подозревают его в себе, искренно принимают его за гениальное стремление к славе, ко всему великому, высокому и прекрасному".[6] Эти люди оказываются в жизни безнадежными эгоистами, не способными ни к какому серьезному делу. Автор отчетливо видит историческую ограниченность идеалов Демона, Онегина, Печорина, Рудина, остроумно замечая, что Демон — "дух отрицания и сомнения" — всё отрицал, но "не отрицал и не сомневался даже в крепостном праве".[7] Этим предопределяется полная несостоятельность человека типа "ни пава, ни ворона", который строил свою жизнь в соответствии с идеалами и настроениями литературных героев прошлого, вне прямой и непосредственной зависимости от запросов современной общественной жизни.

В критике 70-90-х годов прочно утвердилось ошибочное мнение, что человек типа "ни пава, ни ворона" — центральный образ первого произведения Новодворского-Осиповича — является точным литературным портретом автора. М. Гродецкий во вступительной статье к Собранию сочинений Новодворского писал: "Новодворский… создал тип человека "ни павы, ни вороны", проходящий красной нитью через все его рассказы. Этот человек — он сам" (стр. XII). А. Богданович категорически утверждал, что и в "Эпизоде из жизни ни павы, ни вороны" и в остальных произведениях этого автора "герой, в сущности, все он же".[8]

Такая трактовка Осиповича как писателя глубоко субъективного снимала вопрос об объективно художественном значении его произведений и снижала их общественно-исторический смысл. Истолкование образа человека типа "ни павы, ни вороны" как литературного двойника писателя, а всего произведения как своеобразной авторской исповеди опиралось на совпадение некоторых мест из дневника Новодворского, широко цитируемого в воспоминаниях Ясинского, с соответствующими местами текста произведения. Содержание этого образа усложнено тем, что как в дневнике, так и в «Эпизоде» к типу людей "ни пава, ни ворона" отнесен В. Г. Белинский. Характеристика Белинского дана от лица Преображенского, и было бы ошибкой отожествлять его мнение с точкой зрения автора. Преображенский пытается самыми различными мерами возвысить себя во мнении окружающих, поэтому в ссылке на Белинского как на родственную ему натуру следует видеть одну из попыток этого самовозвышения. Авторское мнение выражено здесь не в словах «героя», а в возражении Тургенева, который в попытках Преображенского возвести родственный ему тип к Белинскому видит не что другое, "как желание прикрыть и оправдать великим именем свое духовное убожество" (стр. 4). Всем ходом произведения Новодворский и раскрывает духовное убожество «героя» повести — человека типа "ни пава, ни ворона". Автор тонко отмечает существенные черты Преображенского: отрыв от реальной жизни народа, полную неспособность к практической деятельности и крайнее самолюбие. Стремясь создать себе репутацию необыкновенной личности, избравшей путь борьбы и страданий, Преображенский не без подражания героям Чернышевского заявляет, что он не имеет права на личное счастье: "Я должен идти, куда ты не можешь следовать за мной, — говорит он Доминике Павловне, — а если б ты пошла, то это принесло бы только вред: меня связывала бы любовь к тебе…" (стр. 32–33). Но эти слова никак не согласуются с поступками Преображенского. Недаром даже праздная мещанка Доминика Павловна, одним из развлечений которой являются либеральные разговоры, называет Преображенского филистером.

Когда, наконец, Преображенский приступает к осуществлению своих намерений и "идет в народ", его пустота и ничтожность проявляются с полной очевидностью. Столкновение с реальной действительностью убеждает незадачливого героя в отчужденности от народа, в неумении взяться за дело. Разбитый и подавленный, он пытается покончить самоубийством.

Новодворский-Осипович создал яркий сатирический образ человека, убежденного в том, что он разделяет самые радикальные взгляды и готов к самым решительным действиям, но который примыкает к общественному движению со стороны и поэтому не понимает сущности этого движения, не понимает роли народа в общественной борьбе и преувеличивает роль собственной личности.

Автор высмеивает самолюбивые мечты «героя», представляющего свою роль в жизни и борьбе народа как роль командира, диктатора, приказаниям которого слепо подчиняется и должна подчиняться нерассуждающая народная масса. "…видишь эти мозолистые руки? видишь как моему голосу повинуются тысячи народа? Да какого народа!.. И я все командую, командую, покурю и снова командую…", — рисуется Преображенский выдуманной им ролью руководителя народной массы (стр. 31).

Как только те или иные обстоятельства отвлекают его от разыгрываемой им роли героя, становится очевидным, что его идеал не имеет ничего общего с идеалами передовых людей. Ему хочется пожить за счет других, воспользоваться трудами своего ближнего, не беда, если этим ближним окажется недавний друг, которого незадачливый кандидат в герои считал своим единомышленником. Оказывается что натура "ни павы, ни вороны" недалека от натуры Ильи Ильича Обломова, любившего на досуге вообразить себя непобедимым полководцем, "перед которым не только Наполеон, но и Еруслан Лазаревич ничего не значит".[9] Так же как и Обломов, после "наслаждений высокими помыслами" Преображенский вдруг почувствовал, что ему "нужно что-нибудь убаюкивающее. Хорошо, ежели б кто-нибудь помахивал веером и отгонял мух. Недурно было бы провести воду из пруда и вспрыскивать воздух пульверизатором, привод бы какой-нибудь устроить к меху…" (стр. 53–54). Недаром, когда Печерица порицает Елену Инсарову за барские привычки, от которых она не успела освободиться, Преображенский не может понять своего собеседника.