Читать онлайн «Комната убийств». Страница 59

— Извините. Я поставила вас в неловкое положение.

— Не нужно извиняться. Я лишь сожалею, что немногое могу предложить вам в утешение.

— Если вам понадобится выяснить что-то еще, какая-то моя помощь, звоните не задумываясь, — продолжила она так, словно между ними ничего не было, лишь короткая официальная встреча. — Если хотите, я вам дам свой домашний телефон.

— Это бы очень помогло, — ответил Дэлглиш, и она черкнула номер в записной книжке, вырвала листок и протянула детективу.

— Я буду очень вам признателен, если вы просмотрите записи в картах пациентов, нет ли там чего-то имеющего отношение к расследованию. Обиженный пациент, пациент, пытавшийся привлечь к ответственности, недовольный родственник — все, что может указывать на наличие у мистера Дюпейна врагов среди тех, кого он лечил.

— Я не верю, что такое возможно. Я бы знала. В любом случае записи в картах пациентов не подлежат разглашению. Больница не позволит сделать что-либо известным без соответствующего распоряжения.

— Я знаю. Все необходимое будет предоставлено.

— Странный вы полицейский. И все-таки — полицейский. Мне не следует об этом забывать.

Миссис Фарадей протянула руку, и Дэлглиш коротко ее пожал. Рука была холодной.

Идя по коридору, он неожиданно захотел кофе. Одновременно Адам увидел указатель к кафетерию. Здесь на заре своей карьеры, когда он бывал в этой больнице, Адам что-нибудь перехватывал или выпивал чашечку чаю. Дэлглиш гадал, все ли там по-прежнему. Место то же: комната двадцать футов на десять, с окнами, выходящими в маленький сад с дорожками. Серый кирпич в сочетании с высокими арочными окнами усиливал впечатление, что коммандер находится в храме. Прежние столы со скатертями в красную клетку сменили более современные, с пластиковым верхом. Стойка по левую сторону от двери, с шипящими кофейниками и полками с бокалами, вроде осталась прежней. Меню также изменилось мало: жареная картошка с различными добавками, бутерброды с яичницей и фасолью, рулет с беконом, томатный и овощной суп, множество пирожных и печений. Было затишье, люди уже пообедали, на боковом столе стопкой стояли грязные тарелки; надпись над столиком просила не забывать убирать за собой. Кроме Дэлглиша, там были двое здоровенных рабочих в комбинезонах, а у дальнего стола сидела молодая женщина с ребенком в сидячей коляске. Она, казалось, забыла о малышке, которая раскачивалась, с пальцем во рту, держась за ножку стула, что-то распевая. Потом девочка замерла и одарила Дэлглиша взглядом больших любопытных глаз. Перед сидящей мамой стояла чашка с чаем; женщина уставилась в сад, а левой рукой постоянно качала коляску. Было непонятно, чем вызвано это трагическое неведение — усталостью или каким-то горем. Дэлглиш размышлял о больнице. Это удивительный мир, в котором человеческие существа ненадолго сталкиваются друг с другом, неся свой груз надежды, гнева или отчаяния; и все же парадоксальным образом этот мир казался знакомым, привычным, а также пугающим и успокаивающим.

Кофе, поданный пожилой женщиной, стоящей за стойкой, оказался дешевым, но хорошим; детектив быстро его выпил и неожиданно почувствовал необходимость уйти. Эта легкая передышка была баловством в такой тяжелый день. Грядущий разговор со старшей миссис Фарадей обещал стать исключительно интересным и важным. Знает ли она о неверности собственной невестки? И если знает, сильно ли это ее беспокоит?

Вернувшись в коридор, Дэлглиш увидел Анжелу Фарадей и задержался возле одной из фотографий, чтобы дать ей время пройти мимо. Как только она дошла до комнаты ожидания, тут же появился молодой человек, словно услышавший звук ее шагов. Дэлглиш увидел лицо исключительной красоты и чувственности, стойкими чертами и широко раскрытыми блестящими глазами. Молодой человек не замечал полицейского. Его глаза неотрывно смотрели на жену; он схватил ее руку, прижал — и его лицо неожиданно осветила уверенность и почти детская радость.

Дэлглиш подождал, пока они выйдут из больницы. Адам не знал почему, однако он предпочел бы не видеть этой встречи.

Майор Аркрайт жил в квартире, располагавшейся на первом этаже перестроенного дома. Здание было ограждено аккуратными железными перилами, которые, судя по всему, недавно красили. На медной дощечке, отполированной до серебряного блеска, красовались имена всех четырех жильцов, а по сторонам от двери стояли две кадки с лавровыми кустами. Пирс позвонил, и вскоре отозвался мужской голос. Лифта не было.

Наверху застеленной ковром лестницы, у открытой двери, детективов ждал майор Аркрайт. Перед ними стоял аккуратный человечек, одетый в хорошо сшитый костюм с жилеткой; майор также носил бабочку. Его усы, вытянувшиеся тонкой карандашной линией, контрастировали с седеющими кустистыми бровями, бывшими когда-то рыжими. Волос почти не было видно: необычно маленькая голова практически целиком была закрыта плотно сидящей шапочкой из муслина; у левого уха виднелся кусок марли. Пирсу пришло в голову, что кепка делала майора похожим на постаревшего, вышедшего на пенсию Пьеро. Ярко-синие глаза рассматривали Пирса и Кейт любопытно и внимательно, но без враждебности. Он глянул на удостоверения без особого интереса — просто кивком пригласил полицейских войти, словно одобряя их пунктуальность.

Сразу стало понятно, что майор коллекционирует старину, особенно стаффордширские памятные фигурки. В узком холле было так тесно, что Кейт и Пирс, войдя, почувствовали себя как в переполненном антикварном магазине. На узкой полке, тянущейся вдоль стены, выстроилась в ряд внушительная коллекция: герцог Кларенса, несчастный сын Эдуарда VII, и его невеста, принцесса Мэй; королева Виктория в праздничных одеяниях; Гарибальди верхом; Шекспир, прислонившийся к некоему пьедесталу с книгами наверху и опершийся головой на правую руку; знаменитые викторианские проповедники, обличающие порок с кафедр. На противоположной стене располагалась пестрая коллекция, посвященная в основном Викторианской эпохе: силуэты в овальных рамках; вышивка, опять же в рамке, помеченная 1852 годом; небольшие масляные пасторали, на которых можно было увидеть сельских работников и их семьи, выглядящих на удивление откормленными и чистыми, — они или радостно скачут, или мирно сидят возле своих сказочных коттеджей. Наметанным глазом Пирс сразу ухватил эти детали и слегка удивился, что не видит ничего имеющего отношение к военной карьере майора.

Детективов провели через гостиную, уютную, хотя загроможденную стендами все с теми же стаффордширскими фигурками; затем, пройдя короткий коридор, они попали в оранжерею, выходящую прямо в сад. Там стояли четыре плетеных кресла и стол со стеклянной столешницей. Полки вдоль основания стены были загромождены растениями, большей частью вечнозелеными, и все они цвели.