Читать онлайн «Агатангел, или Синдром стерильности». Страница 73

В своих письмах (она никогда не пересылала их обычной или электронной почтой, а всегда передавала с кем-то из знакомых) Снежана предлагала продать перечисленные факты западным изданиям, которые выхлопотали бы ей за это политическое убежище. Мне предлагалась роль посредника и переводчика. Пытаясь оправдать в письмах к Снежане свой отказ, я никак не могла уловить, что чувствую при этом сама: страх перед вмешательством в такое резонансное дело, недоверие к Снежане (ведь ее информацию никак невозможно было проверить) или глубокое, хотя вряд ли правильное пацифистское убеждение, что вмешиваться в ход истории — дело кого-то другого. Насколько мне известно, Снежана продолжает искать человека, который помог бы ей в реализации проекта.

Прошло уже больше полугода после того, как я уехала из Тигирина. Мы с Агатангелом живем в роскошной квартире и работаем в комфортабельном офисе редакции одной из самых больших немецких газет — «Хальт!». Форму глагола множественного числа я употребляю не случайно, ведь законы имиджевой раскрутки требуют от нас всюду появляться вместе. Редакция оставила мне крысика как моральную компенсацию, я сама об этом попросила. Из него вынули, — по крайней мере, я на это надеюсь, — электронную начинку, после чего его мех стал рыжим, точь-в-точь таким же, как мои волосы. По привычке я крашу его хвостик в «настоящий красный», мне кажется, так он комфортнее себя чувствует.

Я веду в газете «Хальт!» рубрику «Галицкие дискуссии». За время публикации серии материалов из жизни украинской журналистки немецкие читатели так привыкли ко всему украинскому, и прежде всего галицкому (известно же, что за Галицией — уже не та Украина), что требуют продолжения темы. В городке Гагенбах, где мы с Агатангелом теперь живем, пользуется немалой популярностью и уважением также газета «КРИС-2», местные жители регулярно собирают пожертвования и пересылают их в Тигирин, чтобы помочь изданию сохранить независимость и избежать политических влияний. То, что «КРИС-2» сменил владельца, пока неизвестно немецким благотворителям. И это периодически вызывает у меня угрызения совести. С одной стороны, я чувствую свою вину за то, что позволяю обманывать легковерных гагенбахцев. Ведь, узнав о том, кому теперь принадлежит газета, они сразу прекратили бы свою благотворительную деятельность. С другой стороны, о смене владельца мне стало известно из очень конфиденциального и ненадежного источника, и я не могу проверить эту информацию. А кроме того, если я ее обнародую, то пострадает и так довольно сомнительная репутация независимых СМИ Украины. Не понимаю я только одного: почему главный редактор «КРИСа-2» — а им все еще остается пан Незабудко — так спокойно принимает эту помощь, зная про обман. Хотя, возможно, что и не спокойно, возможно, его мучат те же сомнения, что и меня, но тогда прав был Теобальд, когда ставил нормы морали в зависимость от величины гонорара. Выходит, всех нас купили?

На основе газетных публикаций «Ukrainian peep-show» издали книгу, сейчас снимается фильм, поэтому нам с Агатангелом приходится работать еще и на телевидении, не говоря уже о многочисленных контрактах с рекламными фирмами.

И еще у меня есть одно маленькое хобби, о котором я никому не рассказываю. Я перевожу для «КРИСа-2» программу каналов немецкого телевидения и отсылаю их в редакцию электронной почтой. Сама не понимаю, почему мне так хочется сейчас выполнять работу, которую я, живя в Тигирине, больше всего ненавидела. Эта работа скучная и механическая, но мне почему-то хочется, чтобы в тигиринском «КРИС-ТВ» была самая полная программа немецкого спутникового телевидения. Она пользуется в нашем городе большим спросом, ведь эти каналы есть почти у всех, а достать подробную информацию об их передачах в Тигирине достаточно трудно. А кроме того, во время перевода текстов телепрограмм и в дальнейшем случаются досадные недоразумения. Например, телерубрику «Ukrainian peep-show» чаще всего переводят как «религиозная программа для украинской общины в Германии», ведь «nin» по-украински — «поп». Детские предрождественские выпуски под названием Adventskalender по непонятным причинам приписывают адвентистам седьмого дня, а порнографический сериал для взрослых Herr Schmidt und sein Schwanz в буквальном украинском переводе «Хвост герра Шмидта» приобретает зоологический подтекст. Хотя на самом деле Advent — это просто предрождественский период, a Schwanz — когда-то сленговое, а теперь почти литературное название члена. Мне почему-то хочется, чтобы в «КРИС-ТВ» таких ляпов не было. Наверное, это какая-то своеобразная форма ностальгии.

Недавно редактор «Хальт!» предложил мне написать сравнительную статью о городке Гагенбах, где расположена газета, и областном центре Гегенбах, который втрое больше, чем Гагенбах. В то время, как Гегенбах считается индустриальным центром средней величины, жители Гагенбаха гордятся развитой культурной средой, сформировавшейся в их городке. Отсюда вышло немало известных интеллектуалов, философов, писателей, часть которых живет в столице, работая в солидных изданиях и формируя интеллектуальное лицо нации. Жители Гагенбаха считают недооцененной роль своего города и переоцененной значимость индустриальной мощи Гегенбаха. Редактор предложил мне как «нашему самому большому специалисту по вопросам „тигиринского феномена“» провести параллели между тигиринским и гагенбахским обществом. По его мнению, ситуация дает основания говорить о существовании «гагенбахского феномена». Сначала я думала отказаться, аналогия показалась мне несколько натянутой, но потом написала материал под названием

Слово «провинциальность» все еще не приобрело признаков термина, пока это лишь эмоциональная форма с преимущественно негативным подтекстом. Хотя, если проследить частотность его использования в прессе, можно смело предположить, что вскоре назреет необходимость употребления этого выражения в терминологическом контексте: феномен провинциальности, провинциальный дискурс и тому подобное. Когда редакция заказала мне этот материал, я попробовала подсчитать, сколько ссылок выдают на слово «провинция» крупнейшие поисковые серверы Украины и Германии. На украинском поисковом сервере их оказалось 577, на немецком — 562. Большинство названных в результате поиска ссылок относится к средствам массовой информации. Это подтверждает высокий интерес к данной тематике среди широчайших кругов общественности, а значит, обязывает ученых заняться анализом и самого явления, и причин такой заинтересованности.

В среде модного в последнее время в Германии «тигиринского феномена» эта тема актуальна уже много лет. Правда, трактовка ее не лишена некоторой однобокости. Слово «провинциальный» в сознании современного тигиринца имеет какие угодно вариации значения, кроме связи с собственным городом и его жителями. Это свидетельствует прежде всего о полной или частичной утрате словом позитивного или нейтрального значения и усилении значения приниженного и негативного. Никто не хочет считать себя провинциалом. А согласно результатам статистических исследований, проведенных недавно в Тигирине, 95 % опрошенных считают, что слово «провинция» означает отсталость, неразвитость, и только 5 % утверждают, что слово это означает «отдаленность от центра» без дополнительных негативных ассоциаций.

Итак, обязательно ли отдаленность от центра означает отсталость и неразвитость? И если да, то почему тогда те же 95 % опрошенных считают, что лучшие представители современной украинской элиты вышли из Тигирина, а причины их переезда в столицу сводят к сугубо экономическим факторам?

В последнее время стало модно говорить и о «гагенбахском феномене». То есть о том, что лучшие представители немецкой элиты вышли из Гагенбаха. О причинах их переезда в столицу пока не говорят ничего, но, возможно, эти причины похожи на тигиринские.

Когда-то у меня, как и у большинства современных тигиринцев, было очень четкое и однозначное представление о том, что же такое провинция. Сейчас я понимаю, что здесь, как и в любом другом вопросе, не может быть однозначности. Лучший способ избежать однозначных трактовок — это методика ставить вопросы и не давать на них ответов. Ею-то я и воспользуюсь. Итак, мне хотелось бы знать следующее.

Что влияет на формирование понятия провинциальности? По каким критериям, кроме географических, можно отличить провинцию от центра? Действительно ли стоит проводить параллели между тигиринским и гагенбахским феноменами? В чем причина возникновения таких феноменов? Почему происходит миграция из этих двух городов? Что входит в понятие «провинциальный»? Возможно ли какое-либо объективное определение этого понятия? Можно ли утверждать, что объективной провинциальности не существует, а существуют только субъективные представления о ней? Что общего между провинциальностью и неполноценностью?